Экстра I

      Тобирама с едва слышным стоном встал с кровати. Бросил телефон, так безбожно разбудивший его страдающую от похмелья тушку, в сторону подушки. Голова раскалывается так, будто вчера он не пил с Учихой, а его долго и упорно били о стену сожжённого ресторана, причём делала это она же.       "Больше никаких посиделок с этой ебанутой", - мысль в голове проносится на удивление ясно, пока Тобирама тщетно пытается застегнуть рубашку. Получается со второго раза. Пальцы долго и упорно не хотят цепляться за пуговицы, раздражая и без того убитые попойкой нервы. Кое-как приведя в себя порядок, Сенджу идёт на кухню. Мозг требует минеральной воды и минимум нотаций над ухом. С первым получится легко, со вторым - сложнее, это Тобирама понял сразу, как только на кухне имел счастье лицезреть старшего брата. Старший Сенджу, явно не спавший после нахождения в доме главы Индры, медитирует над кружкой чая. Или не чая? Тобирама едва заметно принюхивается, пытаясь разобраться, еле-еле уловимый запах алкоголя исходит от него или всё-таки от чашки на столе?       Хаширама поднимает голову, уловив звук шагов, но видит лишь максимально закатанные красные глаза.       Сейчас его пацифичное Величество начнет заезженную пластинку о морали и нормах поведения. Тобирама ненавидит такие моменты. Моменты, когда брат превращается в ходячий кодекс морали. Едва Хаширама открывает рот, он прерывает его хриплым рычанием:       - Даже, блять, не начинай.       - Вы с Мадарой сожгли ресторан. Думаешь, я это просто так забуду?       - О, я очень на это надеюсь. Ну, или хотя бы на то, что всю вину ты спихнешь на свою крайне долбанутую подружку.       Мужчина внимательно следит за каждым движением Тобирамы. Дожидается, пока он вытащит из холодильника холодную бутылку с минеральной водой и осушит её наполовину, прежде чем вновь нарушить тишину недовольным голосом:       - Что ж, тогда куда ты с моей крайне долбанутой подружкой свалил на целых три дня?       - Были определенные дела. Или ты думаешь, что я по доброте душевной решил куда-то с ней рвануть? - раздражённо гипнотизирует брата Тобирама. Картинка едва заметно подёрнута пеленой. Видно, даже мозг с импульсами, отвечающими за дерганье определенных нервов, работают пока с опозданием. Хотя, так даже лучше. Нет четкого очертание недовольного лица мистера Пацифизма перед глазами. Напряжение между ними сгущается, словно предгрозовая духота, и висит в пустой тихой кухне. Каждый шорох кажется оглушительным, каждое движение – вызывающим.       Хаширама сверлит взглядом брата, будто пытаясь выжечь в нем дыру, скрестив руки на груди, – статуя из гранита, готовая обрушить свой гнев. В его темных глазах – укоряющий приговор, будто младший и есть главный виновник всех мировых бед. Тобирама, усмехнувшись, с вызовом смотрит в ответ. Брюзжание брата он не воспринимает от слова совсем, готовый в любой момент послать его в такие приключения, в каких даже самая опытная проститутка не бывала. Глава Ашуры тоже это прекрасно знал. Поэтому всеми возможными силами удерживает себя от любых неосторожных слов, перекатывая в голове фразы и подбирая максимально нейтральные. Ему необходимо выяснить, что они успели натворить. А зная, как быстро крыша съезжает у Мадары и Тобирамы (приблизительно, кстати, с одной и той же скоростью), натворить они могли что угодно. Поэтому действовать нужно осторожно, аккуратно, не торопясь.       - Действительно, ты бы лучше выбрал её сестру.       Лишь нескольким людям за закрытыми дверьми дома Сенджу известно, какой Хаширама на самом деле. Вот и сейчас, зная, что в стенах особняка остались только его младшие братья, он сбрасывает маску, которую создавал годами. Темные глаза теряют характерную нотку мягкости, Хаширама смотрит серьезно и немного насмешливо. Голос приобретает не только ехидные нотки, но и стальные. Тобирама тут же морщится.       - Я бы выбрал послать обоих. Это ты у нас мазохист и тащишься от маньячек. Я таким не увлекаюсь, извини.       - А чем ты увлекаешься, Тобирама? Кроме как постоянно пытаешься доказать, что ты умнее, лучше и круче самых крутых яиц в мире.       - Дай подумать... - мужчина задумался и начал загибать пальцы, перечисляя: - ...документацией города, договорами, порядком, разборками с Акацки, что начались, напомню, по вине маньячки, на которую ты дрочишь по ночам; исправлением и выявлению крыс, что в любой момент могут прибыть по нашу голову. О, и, кстати, тобой в моменты твоего похмелья. Правда, последние три дня пропустил, но, судя по твоему состоянию, не все так плохо. Ты довольно бодренький. Как видишь, дел у меня просто дохуя, и мест для твоих нотаций нет. Так что закончим на этом.       Глава Ашуры внимательно смотрит на брата. Хаширама чувствует, как внутри него борются желание послать его и какая-никакая нужда передать рассказать об их с Учихой размышлениях. Но последнее вряд ли произойдёт: судя по виду, Тобирама уже окончательно отошел от похмелья и готов продолжать язвительно рычать на любую фразу. А нервы старшего Сенджу и так уже подпорчены пьяной главой Индры, меньше суток назад балансировавшей на них, как опытный акробат на канате.       - Что за шум, а драки нет? Готов исправить это с порога, - за спинами старших братьев звучит сонный голос, и в поле зрения мужчин появляется еще один представитель их семейства. Итама широко зевает, щелкая челюстью, и ладонью взлохмачивает и так растрепанные волосы. - Что с утра уже не поделили?       - Пытаюсь узнать, где Тобирама пропадал три дня, и что было в его голове, когда он решил сжечь один из ресторанов города, - Хаширама устало улыбается. Тобирама фыркает. Итама внимательно оглядывает обоих. Разноцветные глаза безэмоционально скользят по лицам братьев. На каждом - непроницаемое выражение, и только одинаково нахмуренные брови выдают эмоции, клокочущие внутри каждого.       - Сделайте рожи попроще, если не хотите по ним получить, - выдыхает младший Сенджу. - Про пиздатость Тобирамы мы с тобой уже знаем, ресторан и так был старый, выделим деньги на отстройку нового, благо, пожар унес не жителей города, а шестерок Акацки. По поводу того, где он пропадал три дня, у меня подобный вопрос к тебе тоже. Ты сам вернулся только вчера, Хаширама. Так что давайте, объясняйтесь оба. А я пока печеньку пожую.       Боковым зрение Итама видит, как скривилось лицо старшего и как на лице Тобирамы расползается хищная улыбка. Вместо печенья подошел бы попкорн - для наблюдения из первых рядов за развитием дальнейших событий.       - Подожди, то есть, ты хочешь сказать, что Его Высочество отсутствовал в городе два дня?       В ответ на вопрос альбиноса звучит приглушенное угуканье. Брат, как и говорил, добрался до печенья, будя свой организм нужной дозой сахара. Тобирама с явным удовольствием удобно устраивается за столом, вытягивая длинные ноги, и скрещивает руки на груди.       - Ну и, где ты шарился?       Хаширама подпирает голову кулаком, настойчиво вглядывается в красные глаза брата.       - Избавлялся от одной проблемы...       12:47       Два дня назад. Небольшой городок вблизи границ Ашуры.       Хаширама, закрыв машину, едва слышно вздыхает. Похмелье и запой, что были вызваны ссорой с Учихой накануне, наконец-то закончились.       Ворот рубашки неприятно давит на горло, вынуждая нервно расстегнуть пару верхних пуговиц. Приметив рядом небольшое кафе, мужчина зашел внутрь, оглядываясь вокруг. В полумраке зала, пропитанного ароматом свежесваренного кофе и сладкой выпечки, его взгляд скользит по немногочисленным посетителям: студентка, уткнувшаяся в учебник, пожилая пара, оживленно беседующая за чашкой кофе, одинокий мужчина, сидящий возле окна, безэмоционально разглядывая вид за ним. Он - именно тот, кто Сенджу нужен. Мужчина скучающе переводит взгляд на него, стоит главе Ашуры приблизиться к столику. Рыжая чёлка падает незнакомцу на лоб, и сразу лицо с тонкими чертами кажется бледнее, а сам он - ещё безразличнее ко всему происходящему. Скучающие глаза будто видят мир и Хашираму насквозь, не находя в нем ничего нового и достойного внимания. Его руки, длинные и тонкие, лежат на столе, едва постукивая по поверхности. Одежда нарочито проста, но безупречно чиста. В ней нет ничего, что могло бы привлечь внимание или выдать настоящие намерения. Сенджу понимает: всё это помогает ему слиться с толпой, оставаясь незамеченным.       Собеседник дожидается, пока мужчина расположится, и приподнимает губы в едва заметной вежливой улыбке.       - Господин Сенджу. Я был удивлен вашему желанию встретится.       Хаширама едва слышно хмыкает, переводя взгляд на молодую официантку, как приведение появившуюся около него с небольшим меню.       - Мне пожалуйста, чашку кофе, а моему собеседнику...       - Просто воды. Бутылку. Закрытую, - Сенджу награждает сотрудницу мягкой располагающей к себе улыбкой и внимательно провожает ее взглядом.       - Вы уверены, что ничего не хотите? Здесь прекрасная выпечка, - мужчина напротив, кажется, насмехается, определяя свой подбородок на скрещённые на столе руки.       - Думаю, я воздержусь от еды и напитков в вашем присутствии, господин Сасори.       Собеседника изображает удивление. Боже, если бы брюнет о нем не знал, действительно бы поверил в безупречно безвинный образ. Но нет, человек напротив него слишком опасен, чтобы поверить в безобидный внешний вид.       - О чем вы, господин Сенджу? Это же просто встреча...       - Вы на самом деле думаете, что я бы пригласил вас на встречу просто так? Из-за специфики моей работы я предпочитаю заранее знать о собеседнике, а сведенья о вас не только могут помочь мне в переговорах, но и, вполне вероятно, спасут жизнь, - Хаширама говорит спокойно и ленивым жестом откидывает длинные волосы за спину. Собеседник больше обращает внимание на чашечку кофе, которую как раз принесли за их стол. Аромат напитка тут же распространяется на всё кофе. - Думаю, вы и сами знаете, что ваша репутация давно известна по всей стране. Она опережает вас намного быстрее. Но мне удивительно другое. Собирая информацию, не мог никак понять. Вы уроженец Суны. Ваши родители и даже бабушка были в совете бывшего главы города. Семья уважаемая, и известна тем, что из рядов этой семьи выходили отличные врачи, ваша бабушка ведь даже открыла собственную больницу. Почему же её внук решил идти по абсолютно другому пути? Ребёнок настолько был обижен на родителей, которые были поглощены работой, или это обычный юношеский максимализм, который требовал доказать всем вокруг, что он может лучше?       Сасори презрительно кривится, не стремясь перебивать собеседника. Вместо этого он продолжает пить горячий кофе.       - Потом я понял, что все-таки второе. Во сколько лет вы создали первый яд?       - В десять или одиннадцать, точно уже не вспомню.       - А в пятнадцать вы отравили своих родителей. Да так, что долгие годы ваша бабушка не могла определить состав яда. Дальше - больше, и вот вы в свои тридцать пять - самый известный и разыскиваемый специалист по ядам в нашей стране и за её пределами, - на последней фразе, глаза собеседника вспыхивают едва заметным чувством гордости. Он был не просто экспертом по ядам; он был алхимиком современной эпохи, способным извлекать смерть из самых невинных на вид веществ. С его легкой руки на тот свет отправлялись многие известные люди, в том числе бывший глава его собственного города. Его жизнь была посвящена изучению этой тонкой грани между жизнью и смертью, между ядом и лекарством. И в этой опасной игре он чувствовал себя как дома.       Сенджу наблюдает за тем, как всё это отражается в карих глазах, затаив дыхание. Сасори - поистине опасный человек. Маньяк, каких он встречал немало за свою жизнь. И, как от прошлых, Хаширама должен избавиться от него, пока все не обернулось катастрофой.       - Сколько вы синтезировали и изобрели ядов ха последние двадцать лет?       - Больше сотни.       - А сколько из них смогли идентифицировать?       - Чуть меньше половины. К чему вы ведете этот разговор, господин Сенджу?       Глава Ашуры, нахмурившись, переводит взгляд в окно. Там, за стеклянной преградой, продолжается мирная спокойная жизнь. Жители маленького города даже не подозревают, что в нескольких метрах от них находятся люди, способные одним не так повернувшимся диалогом полностью изменить их привычный уклад. Сасори вполне хватит и возможностей, и ресурсов отравить половину страны, даже не напрягаясь. А потом так же спокойно исчезнуть на долгие годы, и ни Сенджу, ни Учиха не смогут отыскать. Хаширама прекрасно понимает всю напряженность и опасность ситуации, поэтому отвечает медленно, намерено убирая из своего голоса любые нотки угрозы.       - Я просто искренне пытаюсь понять, что группировка Акацки могла вам предложить, раз вы решили вступить в их ряды.       Сасори тихо смеётся, со звоном возвращая опустевшую чашку на стол.       - Они предложили возможности. То, что я создаю, это своего рода искусство. Мои яды не просто химические соединения. Каждый из них - отдельное произведение, смертоносная симфония, написанные на языке органики. Ресурсы, которые выделяют мне Акацки, обширны, и я могу создавать такие вещи, о которых будут говорить ещё долго после моей смерти. Я в любой момент могу отравить вас, Хаширама, вы даже не заметите. Есть много способов продлить действие ядов. Они дадут знать о себе лишь тогда, когда вы вернетесь домой, а, может, через пару дней или недель - как повезёт. Я гений органического мира, и если вы пришли сюда в надежде остановить меня, то мне придется вас огорчить. Моя профессия подразумевает то, что многие яды я пробую на себе, а, значит, мой организм способен выработать антидот к каждому синтезированному мной ранее яду...       На последних слова мужчина, ранее горделиво и высокомерно ставящий на месте главу Ашуры, резко замолкает. Глаза в панике метнулись к сидящему Сенджу. Внезапная слабость накатывает волной, словно кто-то выдернул опору из-под ног. Еще мгновение назад он чувствовал себя вполне нормально, а теперь мир медленно расплывается, звуки в кафе приглушались, доносясь словно издалека. Холодный пот проступил на лбу мелкими каплями, а дыхание участилось. Давящая боль в груди медленно начала расползаться по телу.       - Как я уже говорил ранее, перед встречей я привык собирать полную информацию о собеседнике. В том, что вы прекрасный специалист, я ни капли не сомневаюсь. Именно это и дало мне возможность найти действенный способ.       Хаширама без тени улыбки откидывается на спинку стула. Сасори бросает на него злобный взгляд, пытаясь собраться и вернуть контроль над своим телом.       - Чем вы меня отравили и как? - голос ломается. Сасори тратит много сил, чтобы сказать хоть что-то при быстро немеющей гортани. Глава Ашуры молча достает из кармана пиджака два маленьких прозрачных пузырька, почти идентичных друг другу. Но если присмотреться, то можно заметить, что одна из жидкостей в колбах имеет чуть мутноватый оттенок.       - Уверен один из них вы узнаете. Это... - в пальцах мужчины мелькает первый бутылек, привлекая к себе нужное внимание. - Тетродотоксин или же известный нам яд рыбы Фугу. Прекрасный естественного происхождения материал с первым случаем отравления в 1974 году. Признаюсь, я не сильно силен в ядах и токсинах, и выделить нужную дозу для того, чтобы вы не умерли, а лишь испытали паралич, было довольно трудно. К сожалению, из-за того, что данный яд очень тяжело растворяется в воде, времени заняло больше, чем я ожидал. А на вопрос как - я приехал сюда намного раньше. Будь вы более внимательны, то заметили бы, что в этом кафе сегодня никто не пьёт кофе. На столе каждого посетителя бутылки. А чтобы вы были менее мнительным, официантка готовила кофе под вашим пристальным взглядом. Поэтому тетродотоксин был в кофемашине задолго до вашего прибытия сюда.       Сасори усмехается. Удивительно, его специалиста по ядам - умудрились отравить. Но к тетродотоксину у него есть стойкость, поэтому данный яд его не убьет. Основные симптомы отравления пройдут через десять-пятнадцать минут, сейчас же ему надо потянуть время, и постараться сделать так, чтобы Сенджу потерял бдительность. Зря надеется: Глава Ашуры все метания видит. В длинных пальцах тут же появляется вторая колба. Глаза Сасори с трудом фокусируется на ней.       - Уверен, сейчас вы думаете, как потянуть время. Ваш организм знаком с ядом Фугу, всё-таки это довольно распространённый яд, который можно без труда достать - поэтому я подготовил это. Знаете что это? Это Зарин - милый синтетический яд, открытый и выведенный парой ученых в 1938 году. Так уж вышло, что лет сорок назад данный яд поставлялся вооруженным силам, на случай масштабных военных действий. Потому как он опасен как в жидком, так и газообразном состоянии. Его пары способны обеспечить полноценную химическую атаку и лишить жизнь тысячу человек меньше чем за полчаса. После первой такой атаки было принято решение запретить и уничтожить все запасы Зарина на территории нашей страны. Так уж вышло, что я из семьи военных, которым было это приказано сделать, и в Ашуре остались небольшие запасы этого яда для дальнейшего изучения и попыток вывести антидот. Удивительно, но Зарин легко растворяется в воде и других органических жидкостях. В том числе с ядом Фугу.       В глазах Сасори мелькнул проблеск понимания. Отчаянная попытка сохранить ясность сознания оборачивается для него бессилием. Недовольный голос Сенджу доносится будто сквозь толстое стекло. Глухо.       - Я не сторонник таких способов, но вы и ваша организация потревожили мою семью. Моя племянница оказалась в опасности из-за ваших действий.       Хаширама спокойно смотрит как мужчину начинает пробивать дрожь, конвульсии от яда - предпоследняя стадия. А, так как организм Сасори ранее был отравлен, тетродотоксин значительно ускорил этот процесс. Карие глаза неожиданно закатились, и, последний раз дернувшись, мужчина уронил голову на стол с громким стуком.       Глава Ашуры глубоко вздыхает, убирая два бутылька в карман пиджака. Поднявшись на ноги и подхватив уже мертвое тело одного из Акацки, Хаширама поспешил на выход, уверенно делая вид, что его собеседнику просто плохо и ему необходимо на воздух. Загрузив в багажник то, что раньше держало в благоговейном страхе как минимум половину страны, Сенджу вернулся в кафе. Мило улыбаясь, он рассчитывается с официанткой и, так же оставляя большие чаевые, просит сменить кофемашину в срочном порядке. Девушка невозмутимо кивает и прощается, Хаширама - торопится к машине.       Чуть позже, смотря, как тело Сасори исчезает в глубинах болота, мужчина думает над дальнейшим. В первую очередь нужно разрешить ситуацию с Мадарой. Он прекрасно осознает, что переступил определенные границы, потому им определённо стоит поговорить. Но прежде хотелось бы узнать, в каком месте пропал брат. Тобирама, пославший его вчера по телефону, до сих пор не объявлялся, и где он может быть одному дьяволу известно.