Тени погибших кораблей

Зима 48-го года выдается в Ленинграде сырой и промозглой. Как, впрочем, и любая зима в Колыбели Революции. Асса шагает по улице, высоко подняв воротник шинели и отворачиваясь от мокрого ветра. Сапоги по щиколотку тонут в смеси снега, воды, песка и грязи. Заканчивается январь, готовится вступить в свои права февраль, который здесь еще суровее. Асса прикрывает глаза, вспоминая год прорыва блокады. Ветер так же кидал в лицо колючую снежную крупу. Изможденный еле живой Ленинград робко поднимал голову. Он никому не покорился. Скрипит дверь, и Асса оказывается в полумраке обшарпанной парадной. Неприятно пахнет плесенью, кошками и прочей гадостью. Тонкие губы невольно кривятся в жутковатом подобии ухмылки. До чего ты довел себя, Александр Иваныч, раз прозябаешь в таком убогом домишке около порта. Нужная дверь оказывается не заперта. В квартире царит тяжелый дух пыли и перегара. Люстра не горит. Лишь на кухне светится одинокая лампа. Хозяин сидит за столом в компании пары пустых и одной полной бутылки водки. На тарелке сиротливо лежат несколько кусков черного хлеба и невесть как добытый шмат сала. На гостью хозяин даже не оборачивается. Только вздрагивают слегка широкие плечи. −Здравствуй, Асса Иосифовна. – удивительно трезвым голосом говорит мужчина. – Опять ко мне? −К тебе, Александр Иваныч. – Асса скидывает шинель и садится на табурет. На нее пристально смотрят голубые, как небо над Черным морем, глаза. −Опять они? – тихо спрашивает мужчина. Асса кивает, старательно не глядя в самый темный угол тесной кухни. Тьма там густая, словно мазут. И медленно неспешно плещется, будто ночные волны зимнего моря. Леденёва крутит в руках бутылку, но не пьет. Мужчина следит за ней с еле заметной насмешливой улыбкой в уголках когда-то очень красивых пухлых губ. −Я хоть напиться могу. – усмехается он. – И тогда они прячутся. А ты даже этого не можешь. Как ты до сих пор не спятила? −Я спятила. – возвращает ему усмешку Асса. – Давно и прочно спятила. Она больше не смотрит в тот угол, но прекрасно знает, что там происходит. Из темных вод встает крутобокий силуэт теплохода. Отчаянно дымят две большие трубы. А потом он погружается снова. И так несколько раз. До самого рассвета. Мужчина, хмыкнув, протягивает руку и коротко сжимает тонкое запястье чуть ниже массивного ремешка часов. Он отлично знает, что Леденёва не любит, когда ее хватают за руки, но ему почему-то это позволяет. Может, потому, что он отлично ее понимает. Он, гуляка и пьяница. Гордость и позор Краснознаменного Балтийского флота. И это на его убогой кухоньки сидит полковник государственной безопасности, которая уже десять лет выглядит, как двадцатилетняя девчонка. Он закрывает глаза, и как наяву ощущает в руках прохладу ручек перископа. Штормовая зимняя Балтика надежно укрывает его подлодку от чужих глаз. А враг, напротив, сияет огнями, будто новогодняя елка. Перископ медленно скрывается среди жестоких волн. Сердце стучит, как у охотника, загнавшего хорошую добычу. Которая еще не знает, что ей уготовано. Зато он отлично знает. И первая торпеда «За Родину!» хищно впивается в высокий борт корабля. Асса тоже закрывает глаза. Над ее головой смыкаются волны. *** −Товарищ майор госбезопасности! Товарищ майор госбезопасности! Асса вскидывается, понимая, что уснула прямо за столом, на разложенной карте. Проводит руками по лицу, бросает взгляд на часы. Третий час ночи. Верный ординарец Димка подсовывает ей кружку невесть как добытого и заваренного кофе. −Из Севастополя прибыл теплоход «Армения». – отчитывается парнишка. – Забит под завязку, но еще пару сотен человек принять сможет. Асса отрывается от кружки и смотрит в окно. Ялта не спит, насмерть перепуганная грохотом стрельбы в горах. За дверью надрывно трещат телефоны. Слышится несмолкаемый, словно шум моря, гул голосов. На улице кто-то плачет. Оборонять город дальше нет никакой возможности. −Распорядись об эвакуации раненых. – бросает Асса Димке. – Пусть «Армения» заберет, сколько сможет, и быстрее выходит в море. Город вот-вот падет. Темные глаза Димки на мгновение замирают на ее лице. Непросто слышать такое от командующего обороной Ялты. Асса натягивает кожанку, надевает фуражку и выходит в сумасшедшую ночь. Комендатура помещается совсем рядом с портом. Во тьме смутно различается силуэт трехпалубной трудяги «Армении». Вокруг нее – людское море. Госпитали ждали эвакуации уже несколько дней. Кто-то хрипло орет о соблюдении светомаскировки. Ветер гонит по небу тяжелые громады туч. Стрельба в горах звучит все отчетливее. Асса с тревогой косится на ожерелье скал, опоясывающее город. С вершины ничего не стоит расстрелять пристань вместе с кораблями. Она возвращается назад, в суету комендатуры. Хватает протянутую бледной телефонисткой трубку. −Товарищ майор! − игнорируя ее полное звание, кричит с того конца провода комбат Зотов. – Немцы взяли Волчью высоту! Будьте внимательны! Оттуда они достанут до города! −Зотов, миленький. – сбивается с уставного тона Асса. – Хороший мой, продержись хотя бы утра. Дай мне время эвакуировать госпитали. −Продержимся! – кричит Зотов, молодой 23-летний Зотов, которого она впервые встретила улыбчивым чернявым парнем. Теперь голова у него совсем седая. Связь обрывается. Ассу уносит поток других неотложных дел. Хмурый больной рассвет занимается над городом преступно рано. Первый снаряд рвется у водокачки. От взрыва в здании комендатуры звенят окна. Асса чертыхается и бросается к телефонам. Но батальон Зотова молчит. Как и его соседи. Часы бесстрастно отсчитывают последние минуты жизни советской Ялты. В коридоре Асса сталкивается с невысоким худощавым мужчиной в форме капитан-лейтенанта. −Асса Иосифовна Леденёва? – спокойно осведомляется тот, глядя на ее неприбранные белые волосы. −Так точно. – отзывается Асса. – С кем имею дело? −Капитан плавучего госпиталя «Армения» Плаушевский. – представляется моряк. – Товарищ майор госбезопасности, судно не может больше никого принять. Иначе мы не выйдем из порта. Асса смотрит в окно, крест-накрест заклеенное бумагой. Отсюда прекрасно видно, как тяжело осел теплоход. А кругом все также бурлит людское море. Леденёва прикусывает губу. Откуда-то выскакивает встрепанный Димка. −Асса Иосифовна, − негромко говорит он. – С гор подошли четыре грузовика с ранеными. Это батальоны Зотова и Мальченко. −Твою мать. – шипит Асса. – Передай, чтобы своим ходом прорывались в Севастополь. А вы, товарищ капитан… Асса медлит, глядя на хмурое осеннее небо. −Уводите судно. Я прикажу дать вам сопровождение. Хоть какое. −Слушаюсь, товарищ майор государственной безопасности. – коротко кивает Плаушевский. – Разрешите идти? −Идите. Сухая фигура спокойно покидает стоящую на ушах комендатуру. Асса мгновение смотрит ему вслед, отрешенно размышляя, что так и не спросила у капитана его имя-отчество. Но тут же встряхивается и командует. −Передай штабной роте приказ «в ружье». Они расходятся в разные стороны. Под непрерывным обстрелом, под крики тех, кто так и не смог попасть на борт, «Армения» неуклюже отползает от стенки и медленно ковыляет в открытое море. За ней скользит пара мелких сторожевиков. Все, что могла предоставить плавучему госпиталю Ялта. Асса вместе с верным Димкой уводит в сторону гор свой последний резерв. Ребята в черных бушлатах идут в шаг, до побелевших пальцев сжимая автоматы. Ялта провожает их гробовым молчанием. *** −Прорывайтесь на Севастополь! Я прикрою отход! −Асса Иосифовна! Я не брошу вас! Асса от души выписывает Димке крепкий подзатыльник. А потом, притянув к себе за шею, звонко целует в лоб. И тут же заходится в кашле. Такая рана в грудь давно бы отправила на тот свет кого угодно, но только не ее. У нее еще есть силы повоевать. −После войны обсудим твое неподчинение приказу. Брысь отсюда. Комиссар, уводи отряд. Немолодой комиссар Тешин, исходивший эти горы еще в Гражданскую, обнимает Димку за плечи и тянет прочь. Красивое лицо мальчика кривится от ужаса. Асса улыбается ему на прощание и, опираясь о кривой ствол сосенки, поднимается в полный рост. Темные глаза хищно щурятся в сторону каменного зубца на другом краю дороги. Падая с него вниз, вместе с отделением фрицев, Асса успевает даже улыбнуться перед тем, как бурные воды осеннего моря смыкаются над ее головой. В этой бестолковой тьме она почему-то видит сухое лицо Плаушевского. Он тянет к ней руку со дна и смотрит печальными темными глазами. Известие о гибели «Армении» застает Ассу в Севастополе. *** Зимняя Балтика сурова ко всем, кроме него. Александр Маринеско хищно по-пиратски улыбается, ловя в окуляр желанную цель. Так и есть. «Вильгельм Густлофф». Почти 25 с половиной тысяч тонн. Лодка крадется за судном почти 2 часа. Маринеско выжидает. Отводит субмарину ближе к берегу. Отлично, отсюда они не ждут атаки. −Носовые аппараты товсь! −Есть товсь! −Огонь! Первая торпеда впивается в носовую часть. За ней гончими летят еще две. Маринеско улыбается, глядя, как стальная громадина вздрагивает и кренится. −В добрый путь, твари. – цедит капитан. Лодка убирает перископ и тенью уходит на глубину. Оставляя на милость зимнего моря уходящий на глубину корабль и его пассажиров. Капитан Маринеско вздрагивает, когда, вернувшись на базу, видит в стальной воде рядом со своим отражением еще четверых в чужой, фашистской, форме. *** Асса передергивает плечами, возвращаясь в темную ленинградскую квартиру. Маринеско смотрит на нее, не мигая, на миг становясь тем лихим подводником, чьим талантом восхищались, а удаче завидовали. −Ты ни в чем не виновата. – говорит капитан Маринеско. – Ты действовала по законам военного времени. −Как и ты. – кивает Асса. Александр улыбается и отодвигает от себя бутылку. −Только мне уже не помочь. И еле заметно морщится от боли. Болезнь уже запустила в него стальные когти. *** Соленый ветер перебирает белые волосы. Асса сидит на полуразрушенном остове боевой башни 35-й береговой батареи. Перед глазами ослепительно сияет синее летнее море. Под чужими шагами хрустят камешки. Асса оборачивается и удивленно поднимает брови. Перед ней стоит молодой моряк в форме капитан-лейтенанта. Красивые губы складываются в широкую улыбку. −Вы живы, Асса Иосифовна. – с детским удивлением произносит Димка. Асса поднимается на ноги и тянется к этому красивому статному мужчине, так не похожему на мальчика, которого она уже не надеялась увидеть живым. Димка с готовностью обнимает ее за плечи, прижимается гладкой щекой к щеке. −Выходит, правду говорят о Бессмертной Грозе? – тихо спрашивает он. −Правду, Дим. – улыбается Асса, отпуская его из объятий. «Армения» за ее спиной медленно уходит на дно, унося с собой тысячи жизней. Живой улыбчивый Димка доверчиво смотрит на своего бывшего командира. А вместе с ним и те, о ком Асса всегда запрещала себе думать. Те, достойной кого она никогда не считала себя. Все те, кого она когда-то сумела спасти. Капитан Маринеско подставляет лицо теплым лучам южного солнца и широко улыбается. Черт побери, жизнь ведь еще не закончена. «Вильгельм Густлофф» вместе со своими пассажирами тихо растворяется в тумане зимней Балтики.