Часть 6

— Ён-и, ты палишься, — шепчет Чонгук, перегибаясь через стол, чтобы наклониться к уху подруги. Та отвисает и резко отводит взгляд от Юнги, что обедает через несколько столов. Суа, как обычно, находится рядом, парочка о чём-то беседует, держась в стороне от окружающих. Миён так и не пыталась заговорить с Мином после их последнего столкновения, но периодически залипать на брюнета ей никто не запрещал. Правда, Чону приходится теперь постоянно прерывать эти зависания. — Прости... — опускает голову Юн. — Мне просто кажется, что Кан Суа — это тяжёлый булыжник, который тянет пирожка на самое дно. Чонгук даже не отрицает, согласно хмыкая. — Вчера они вдвоём сбежали с трёх последних уроков. И... у Тэхёна в кроссовках нашли взбитые сливки. Он на физ-ре из-за этого не смог заниматься. — А при чём тут Тэ? — А у него кросы точь-в-точь, как у самого главного мучителя пирожочка, Джихуна. — Тогда понятно, Юнги сам перешёл на подобное... Вот об этом я и говорю. Гук, я такими темпами навсегда его потеряю. Нахмурившись, парень прокручивает в голове слова Миён ещё раз и тыкает осуждающе в подругу своими палочками для еды. — Ты о себе паришься или о нём, Ён? Мне кажется, что тебе надо кое-что понять: не всегда счастье того, кто тебе нравится, состоит в том, чего хочется тебе. Я имею в виду... ты хочешь быть с пирожком, но надо ли ему это? Надо ли ему быть паинькой в учёбе? Ты вообще ничего не знаешь, может, Мину так спокойнее, когда он в таком состоянии. Нет, конечно, портить чужие вещи — это плохо, но с ним так поступали, причём неоднократно. Думаю, что Юнги имеет хоть какое-то право отыграться, а то, что он прежний нравился тебе больше, это только ТВОЯ проблема. Понимаешь? Девушка слушает всё это с раскрытым от шока ртом и потихоньку внутри неё что-то рушится. Да, она всегда была эгоисткой. Начала мстить Юнги за то, что он перестал с ней общаться, назвала его жирным, потому что побоялась издевательств над собой, ничего не делала все эти годы и, даже когда парень пропал на несколько месяцев, не попыталась с ним связаться или узнать, как дела. А если бы он покончил с собой, в конце концов, не выдержав постоянной травли? И теперь, стоило Мину вернуться, как Миён снова пытается осуществить только свои хотелки, совершенно не интересуясь мнением самого брюнета. Идиотизм. Юн опускает голову на стол, смачно стукаясь лбом о деревянную поверхность, благо, поднос с едой стоит не прямо перед ней: Чонгук придвинул к себе в попытке стянуть последнее мясо. — Спасибо, Гук, мне стало хуже... — Не за что. Я просто сказал, как есть. — Нет, я хочу сказать, что мне стало хуже, но это помогло, — удручённо Миён поднимается, подпирает щёку кулаком и переводит взгляд на жующего друга. — Не знаю, правда, насколько это было эффективно, потому что мозгом и здравым смыслом я вроде понимаю, но на деле... Я же не специально всё это, оно как-то... само. — Понимаю, — кивает Чон. — Любой человек в первую очередь думает о себе, нежели о других, но тогда ты просто не любишь пирожка по-настоящему. Ты лишь хочешь, чтобы он тебя любил. — Ты так говоришь, словно безответно влюблён в кого-то, — Миён как-то горько усмехается на слова парня и бросает быстрый взгляд на столик Юнги и Суа, замечая хитрые глаза девушки, смотрящие в ответ. "Чёрт, заметила!" — Юн отворачивается резко и вздыхает в очередной раз, опуская глаза вниз, как обычно, а Чонгук оставляет фразу подруги без ответа, поднимаясь с места и подхватывая подносы с грязной посудой. — Скоро вернусь, — бросает Чон, получая в ответ довольно сухое "Ага". Парень плетётся к нужному столу, даже не замечая, как Суа идёт следом за ним, а затем они сталкиваются, когда Чонгук разворачивается для возвращения. — Твою мать... Рубашка Чона оказывается мокрой наполовину от пролитого на неё чая Кан. Благо, там всего половина стакана было, но ткань уже просвечивает, а девушка присвистывает от вида довольно отчётливых кубиков пресса. — Моя мать будет не против, если её упомянешь ТЫ. Боже, ты что, статуя? — Суа без стеснения тыкает в твёрдый живот Чонгука, пока он молча охреневает. Что-то сказать у парня выходит только тогда, когда девушка уже выпрямляется и извиняющимся тоном произносит: — Упс, неловко вышло. Пойдём со мной, — Кан бесцеремонно хватает Гука за руку и тащит к своему столику под кучей удивлённых взглядов. Юнги и Чон оказываются всего в паре шагов друг от друга, когда Суа достаёт из рюкзака мужскую толстовку и вручает её Гуку с призывом переодеться. — Давай, никто не смотрит. На самом деле, смотрит вся столовка. — Я тебя прикрою, не парься. — Ты что, планировала облить сегодня какого-то парня? — спрашивает Чонгук, но всё же переодевается. Скинуть с себя мокрую и неприятную рубашку, поменяв её на толстовку, — дело двух секунд, только толпа девчонок успевает выпустить восторженный вздох. — Вот чёрт. — Ты мог бы и в туалет пойти, позер, — ядовито добавляет Юнги, и Чон бы ответил ему, возможно, даже кулаком по носу, но он видит умоляющий взгляд Миён и пропускает слова Мина мимо ушей. — Я не планировала, просто поздно возвращаюсь домой, к вечеру холодает. Рубашку твою я повешу пока в раздевалке, до конца дня высохнет. Извини за неудобства, — Суа произносит всё это ровно, совсем не так, как обычно девчонки говорят с Гуком, наигранно вежливо и с натянутой милой улыбкой. Так обычно с Чоном говорят только Миён и старшая сестра, поэтому Гук решает не докапываться. Ну, пролила и пролила. С кем не бывает? — Хорошо, после уроков увидимся у раздевалок. Махнёмся обратно. В следующий раз смотри, куда идёшь. — Оки, — Суа машет Чону на прощанье, когда он возвращается к подруге, и у Миён сердце не на месте. Что-то тут не так. Шестое чувство подсказывает неладное, и в первую очередь Юн переживает уже за Гука. — Не ходи туда, — просит девушка, накрывая ладонь парня своей, смотрит глаза в глаза, пока за ними пристально наблюдает довольная Суа, думая, что она раскусила симпатии Миён. Кан, правда, ошибается, только пока что не подозревает об этом. — Куда? — не понимает Чон. — Давай я твою рубашку заберу, Гуки. — Ты что, ревнуешь? — Чонгук усмехается, он даже сам признаёт абсурдность своего вопроса, но почему-то дыхание задерживает, пока Миён не ответит. — Я думаю, что они что-то задумали. Вдруг, тебя побьют? — Меня? — скептически приподнимая бровь, спрашивает парень. Намёк на то, что физически Гук сильнее, чувствуется явно, но Юн всё равно не хочет отпускать друга одного. — Или меня, когда ты отойдёшь. Такой аргумент тебя устроит? — Тогда я тоже не пущу тебя одну. Вместе? "Стоп, а что, если пирожок снова пойдёт на контакт, пока Суа будет с Чонгуком?" — думает Миён, представляя, что же могло прийти в голову двух отшельников. — "Он будет мстить мне? В этот раз взбитыми сливками вряд ли обойдётся..." Возможность поговорить с Юнги подкупает девушку, и даже страх получить по полной отходит на задний план. Миён не понимает, что она похожа на бабочку, летящую на огонь, в котором ей суждено сгореть. — Иди один. — Но почему? — Я вспомнила, что у меня есть дела, — врёт Юн, замечая недовольный, но согласный кивок в ответ. Если у Юнги и Суа есть какой-то план, то Миён готова узнать его на своей шкуре.