Часть 21

— Ну что? — Ничего. Я всё сделала, как ты и сказала. — Хорошо. Суа довольно хмыкает, и оставляет Тиен одну в коридоре у лестницы, но перед тем, как окончательно скрыться, оборачивается на девушку с пугающей, неестественно широкой улыбкой и говорит: — Ах да, если ты кому-нибудь откроешь правду о нашем маленьком разговоре, то полетишь с этого же уровня, где стоишь. Поверь, ты понятия не имеешь, как надо сгруппироваться, чтобы не покалечиться. — П-поняла, — Ким послушно опускает голову и сжимает кулаки. Будь неладен тот день, когда Тэхён притащил эту бестию к ним домой и попросил прикрыть от родителей, что Кан ночует в комнате с парнем. Тиен посмотрела тогда на брата, как на пришибленного, но она и не подозревала, в какую ужасную ситуацию попадёт. Что ради достижения желаемого окажется под влиянием Суа, велевшей слишком жёстко обойтись с Миён. Совесть мучает девушку не то чтобы сильно, но страх получить наказание за содеянное не оставляет Ким, провоцируя ночные кошмары. — Нет! — кричит Тиен, и в комнату забегает Тэ, что живёт за стенкой. Он всегда приходит, когда младшая попадает в очередную задницу или нуждается в помощи. Такой он вообще человек, не может оставить кого угодно в беде, а свою сестру особенно оберегает. Даже несмотря на то, что они неродные. — Что такое, солнце? — обнимая подорвавшуюся с постели девушку, спрашивает Тэхён, а Тиен в это время держится за грудь и пытается отдышаться. Отойти от того, что видела. Она буквально всем телом прочувствовала, как падает, и её кости с треском ломаются, после чего Суа ещё и наступает сверху, громко смеясь. — Кошмар... Мы все... будем наказаны за то, что сделали, я знаю. Чувствую, она просто так это не оставит. И он тоже... Речь Тиен сбитая, отрывистая, что Тэ почти не разбирает её, но одно точно улавливает: — Что на этот раз ты натворила? А Ким понимает, что оказалась между двух огней. С одной стороны Чонгук и Суа, а с другой — Миён и Юнги. И, видимо, Кан очень ловко использовала Тиен в своих целях. — Надо извиниться, — игнорируя брата, девушка отбрасывает одеяло и встаёт с тёплой простыни, а Тэхён бросается следом и останавливает сестру почти что на пороге. — Куда ты собралась в такой час? А ну стой! — Тэ насильно сажает Тиен в кресло и сам опускается на колени перед ней, заглядывая девушке в глаза с невероятно серьёзным видом. — Рассказывай. *** — Вот так, смотри, — Юнги практически шепчет, помогая встать Миён в нужную позу, кладёт ладонь на живот девушки и притягивает тело Юн к себе ближе, заставляя выпрямиться. — Руку сюда... — Угу, — девушка кивает, но в горле от волнения пустыня, а в голове вообще только перекати-поля не хватает. От горячего дыхания Мина, что сталкивается с кожей на шее Миён, по телу девушки пробегают приятные мурашки, и Юн дёргается слегка. — Ён, ты вообще хоть что-то улавливаешь? — со вздохом говорит Юнги, закатывая глаза. Он отходит на пару шагов и разворачивает Миён к себе. — В следующий раз я могу не оказаться рядом, когда Тиен с подружками решит поиграть с тобой. Что делать будешь? — Э-э-э, — неловко улыбается девушка в ответ, — убегу? — Ну да, конечно. Запрут в сортире или зажмут в углу. На крайняк посадят в кладовку и... От воспоминаний о неприятной и крохотной каморке Мина передёргивает, и он морщится. — Тебя что, в кладовке запирали?! — Было дело, спасибо долбаному Джихуну, я просто... — признаваться в своих фобиях тяжело, но почему-то Юнги хочется быть с Миён откровенным, не бояться открыться. — У меня очень сильная клаустрофобия. Юн бросает взгляд на приоткрытую дверь и понятливо кивает. Сквозь проём с кухни Минов доносится вкусный запах ужина, а также немного слышно болтовню родителей парня, которые так сладко воркуют, будто они ещё совсем молоденькие голубки, что только начали встречаться. Юнги всегда нравилось, что они не утратили свой юношеский задор и ту самую влюблённость, начавшуюся ещё в школьные годы. — У тебя такие милые мама с папой, — с тёплой улыбкой замечает девушка, и к её удивлению блондин выпаливает: — Они тоже начали встречаться в выпускном классе. Представляешь, если мы тоже в итоге не расстанемся? В комнате повисает минутная тишина, а потом Миён шокировано переспрашивает: — Что? — Что? — невинно хлопает в ответ глазками Мин, хотя его щёки трогает лёгкий румянец от смущения. И о чём он только думает? — А мы встречаемся? — удивляется девушка, за что получает недовольный взгляд от блондина. — Я вообще думал, что фраза "Ты теперь моя" примерно это и означает. Ты всем даёшь себя так просто целовать? Если не состоишь в отношениях, разрешаешь парню обнимать и спокойно ходишь к нему на ночь глядя? — Дело не в этом, парень или нет, — в несогласии Юн всплёскивает руками и складывает их перед грудью. — Это просто... ну... — Миён краснеет, как раскалённая сковородка, а затем отворачивается, бубня себе под нос нечто неразборчивое. — Ничего не понял, — Юнги подходит ближе и специально наклоняется, носом почти касаясь щеки девушки, — громче и понятнее, ещё разок. — Просто это... ты. — Да, это я. Тебе очень повезло, что я не маньяк какой-то. И, наверное, мозги Миён вообще отключаются, как чувство самосохранения и здравый смысл, потому что она растягивает губы в милой улыбке, хватает щёки Юнги и начинает их тискать, произнося: — Ты не маньяк, а мой миленький пирожо-о-ок, да? По охуевшему лицу Мина девушка сразу же поняла, что переборщила. — Ой, я не... прости, боже... забыла... — Юн теряется в словах, заикается ужасно и еле выдавливает из себя слова, собираясь убрать руки, но парень накрывает её ладони своими и почти одними губами говорит: — Да, твой. Со стороны двери слышится грохот, а потом подростки оборачиваются и видят мать Юнги, которая уронила из рук свою сумку. Судя по звукам, там определённо были кирпичи. — Ой, извините, — бросает женщина, состроив виноватую моську, и тут же ретируется, крича уже из коридора о том, что они с отцом пойдут прогуляются, что-то очень в кино захотелось. На самом же деле Мин сразу просёк, что родители просто дают возможность школьникам побыть наедине. — Не зря я представил тебя сразу же, как свою девушку. — Я думала, это шутка. — Если не над чем смеяться, то какие это могут быть шутки? Зато мама и папа из-за этого очень тактично смылись, и мы можем на пару часов переместиться в гостиную. Там места больше. Отработаем один хороший приём. Миён направляется вслед за парнем и спрашивает с опаской, когда из кладовки появляется небольшой спортивный мат: — Это какой? — Бросок через бедро, — улыбается дьявольски парень. — Не-е-е-ет, — Юн разворачивается, чтобы дать дёру обратно в комнату, но её ловят за воротник толстовки, как нашкодившего котёнка и ставят на место. — Да-а-а, а то на ближайших каникулах мы едем к моему деду в прекрасное глухоманское далёко. Он покажет тебе кузькину мать и заставит сутками тренироваться. Ясно тебе? — Ну смилуйся, а, — просит девушка, плюхаясь на диван и прикрывая глаза в блаженстве. Мягко. — Давай отдохнём, я уже ничего не соображаю. Ты что, меня не любишь?.. Миён дует губы, как маленький ребёнок, и Юнги замирает на месте, потому что не может ответить ни отрицанием, ни согласием. — Это запрещённый приём! — набрасываясь на девушку с щекоткой, выкрикивает Мин, и они вдвоём начинают барахтаться в пылу борьбы, пока не падают на пол с очень узенького дивана. Дыхание у парочки сбитое, тела разгорячённые из-за небольшой битвы, и их взгляды встречаются на несколько секунд. Блондин успокаивается и нависает над Юн, проводя одной рукой по её щеке. — Ён, я не хочу, чтобы ты опять получила. Смотри, что они сделали. — Волосы жалко, конечно... — соглашается Миён со вздохом. — Не нравится? — Ерунда. Я смыл по твоей просьбе чёрную краску, так что... отрастишь свои волосы для меня? Девушка в ответ кивает, ей тоже не нравится ходить с каре, а Юнги зачем-то добавляет: — На кулак не намотаешь твою нынешнюю длину. — Извращенец... — Нет, я в плане... не схватить тебя теперь за волосы, нет возможности крепко обмотать их вокруг пальцев, чтобы приложить головой обо что-нибудь твёрдое, — спокойно поясняет блондин, а потом до него доходит ответ девушки. — А почему "извращенец"? "Ладно, извращенка тут я", — думает Миён, мило улыбаясь и не отвечая на вопрос парня. Упс. Не о том подумала.