Дилюк

Я закрываю глаза. Вижу за горизонт. Вьётся тугая лоза. Искрами был рождён, вскормлен следами отца, с детства знал целый путь, никто не мог бы сказать, что плохой сын. Вернуть время уже нельзя, смерть увилась змеёй, плотно сдавила грудь. То, что считал я семьёй, разбилось на сотню кусков, отражаясь во льду и крови, только призрак отца шепчет ночами «не спи». Да и как мог бы уснуть? Я не кошмаров боюсь, не топкой безрадостной мглы, а что вижу, когда не сплю. И прошлого кандалы  держат крепче тисков, сильнее отцовских наследств, ведь сотканы из детских снов, где шелестит мягко лес. Где всё казалось мечтой, речка, мечи и песок, где юность, улыбки и смех, и виноградный сок. Где казалось, нет тьмы, что не сможем преодолеть, теперь мосты сожжены, несётся фениксом смерть. Мечтаю из праха восстать, отпустить неподъемный груз, но снова, опять и опять, настоящего жалко боюсь. Короткий и рваный вдох — вот всё что себе разрешил, и я надеюсь, закрывшись, однажды хватит мне сил. Я открываю глаза, До ворот шелестит виноград. У меня лишь огонь и смерть, прости, названый брат.