Ветка 2: Лукас оставит книгу, чтобы успеть спасти девушку

Лукас обернулся. Отвернулся от протянутой книги, вопреки навязчивому желанию получить её немедленно. Работа неизвестного мастера будто звала, обещая разгадки тайн, но впервые за долгое время волшебник Черной башни не поддался бесконечному природному любопытству. Мелькали балясины моста… ботинки гулко стучали по внезапно опустевшему покрытию и зрение размылось, оставляя в фокусе лишь раскинутые будто в полёте тонкие руки отчаявшейся незнакомки. «Я успею! Должен успеть!» — кричал про себя Лукас, но в глаза бросилась суровая реальность. Едва парень преодолел больше половины пути, как лёгкая фигурка неожиданно закрыла лицо ладонями и покачнулась. Она заваливалась вперед, в бездну, разверзшуюся у неё под ногами, будто кто нарочно толкнул с парапета фарфоровую статуэтку, застывшую в скорбной позе.  — Стой! Орал Лукас и понимал, что только магия способна остановить свободное падение. Но магии в этом мире не было… Вопль бессилия и отчаяния захлебнулся в гневе. Как мог он, волшебник Черной башни потерпеть поражение? Парапет встретил его издевательски пустой белизной. Волшебник запрыгнул на него не раздумывая, и взглянул вниз. Черные воды реки Хан беспокойной всколыхнулись. Мощный всплеск ещё распускал зловещие круги по воде, указывая место, где коварное русло приняло очередную жертву. Страх был мало свойственен волшебнику Черной башни. Он не боялся ни боли, ни смерти. Он не считал минуты жизни и не опасался старости. Вел себя, как бессмертный и в своём тотальном высокомерии был одинок… Одиночество… Вот чего боялся Лукас. Страшные воспоминания детства, когда единственный человек, которого он считал семьёй, покинул его. Так жестоко, так несправедливо. Лукас ненавидел самоубийц. Он был готов сам придушить дурака, лишь бы не видеть, как тот накладывает на себя руки. «Хочешь умереть? Тогда я достану и сам прикончу тебя, кем бы ты не была!» — злобно подумал Лукас и бесстрашно сиганул вниз, в чёрный омут коварной реки. Воды мягко приняли его. Кромешный мрак и лишь гул крови в ушах. Давление усиливалось, но нырнув Лукас не достал до дна. Река в этом месте была глубокой, что давало шанс спастись, не ударившись о камни. Когда волшебник открыл глаза минутный страх охватил его. Вода была тёмной. Возможно, в солнечную погоду голубоватый свет проникал и освещал толщу реки слабым сиянием, но сейчас было пасмурно и только чудо могло помочь волшебнику разглядеть девушку, что не желала жить и бороться. Иногда решение находится лишь тогда, когда совсем потеряешь надежду. Навыки плавания никуда не деваются, а вот объем легких без тренировки увеличить крайне сложно. Волшебник не был хорошим пловцом и все его способности в этом мире держались на исключительной силе упрямства. Лёгкие мучительно жгло и Лукас уже был готов вынырнуть, как в тусклом отблеске мелькнуло, что-то светлое. В два гребка парень оказался рядом и изнывая от желания скорее вздохнуть, чувствуя, что инстинкт набрать воздух вот-вот возьмёт верх, схватил безвольно колышущееся в придонье тело девушки, и рванул наверх. Кашель разрывал легкие, и вода, что упрямое тело всё же хлебнуло, выливалась с горькой рвотой. Иссиня бледная девушка лежала рядом на берегу, а вокруг уже подступали взволнованные люди и выли сирены, издаваемые неизвестными Лукасу инструментами. Кто-то делал искусственное дыхание и давил на грудь незнакомки, и тягучие длинные минуты тянулись и тянулись, уничтожая надежду на счастливый исход. Назойливый щебет любопытных женщин врывался в уши и Лукас отчётливо слышал их разговор:  — Страшно-то как. С этой рекой не шутят! Хотелось бы похвалить парня, но не могу. Видать ему совсем терять нечего.  — А вы помните, был как-то случай, когда председатель движения за права мужчин решил совершить демонстративный прыжок с моста в знак протеста или вернее, чтобы привлечь внимание к своей партии. Прыжок снимали несколько телеканалов, рядом дежурили коллеги, все было организовано, самоубийство не предполагалось. Труп нашли только через четыре дня…  — Ах, точно! Ужас какой. Да, было-было. Отлично помню.  — Я вот думаю, может это девушка его? Не может же быть, чтоб он прямо так… по доброте душевной за ней прыгнул?  — Если девушка, то он явно охотник за богатыми… Ты смотри, это же Ли Е Джин, дочь Ли Бэк Хёна.  — Да ты что? А я и не сразу поняла. Того самого Ли Бэк Хёна? Владельца торгового центра Ньюмун?  — Именно. Это точно она. И чего ей не жилось? Вся одета, обута, с золота ест, с серебра пьёт… В какой-то момент разговор то ли оборвался, то ли Лукас просто стал хуже слышать, но история, рассказанная двумя женщинами, закончилась. Информация оказалась исчерпывающая, но попаданцу из другого мира мало, что объясняющая. Лукас несколько раз повторил про себя имя девушки, словно молитву о здравии, и услышал надсадный кашель. Мучительно долгие манипуляции наконец-то оказали действие и организм Ли Е Джин исторгал воду, возвращая и жизнь, и возможные страдания. Их куда-то везли. Прозрачная мягкая скорлупка покрывала рот и нос Лукаса, и уверенная струя чистого кислорода благодатно наполняла лёгкие. Машина странно гудела, будто её везла некая магическая сила. Волшебник ехал, лежа в окружении людей в белых масках и халатах, и мог лишь догадываться по звуку сирен, что где-то рядом везут спасённую Ли Е Джин. Мягкий, вкрадчивый голос что-то сказал над ухом и в сгиб локтя вошла игла, тонкая как волос. Секундный дискомфорт оставил Лукаса и уже через несколько мгновений целительный сон погрузил парня в беспамятство.

***

В лечебнице было белым бело. Яркий свет с потолка и солнечные блики на полу. Запах чего-то алкогольного и будто химического. Лукас очнулся совершенно отдохнувшим и готов был отправиться в путь, как только бы ему это позволили. Однако, тонкие иглы в локте и трубки, тянущиеся к прозрачным мешкам с жидкостью, говорили о том, что лечебница ещё не скоро решит расстаться со своим пациентом. У окна стояла кушетка, покрытая зелёным сукном, а рядом с его кроватью был небольшой шкафчик, в котором Лукас напрасно понадеялся найти свои вещи. В комнате были и другие кровати, но на данный момент они пустовали. Волшебник с тяжёлым вздохом откинулся на подушках, предаваясь размышлениям о спасенной девушке. Богатая наследница, значит? А какова вероятность, что всё в этом мире не случайно? Что если не воля, а сама судьба вела Лукаса, и Ли Е Джин не кто иная, как воплощение Атанасии в этом мире? Спонтанное спасение не предполагало никакого дальнейшего плана. Это только говорится, что Лукас был готов отправиться куда угодно, на самом деле идти ему было некуда, и что делать — он решительно не знал. Мысль, что Ли Е Джин могла быть Атанасией, была бредовее всего, что он мог придумать, но она была спасительной, оберегающей сознание от сокрушительного удара реальности. Казалось прошло несколько дней. Лукасу приносили еду, вводили лекарства и задавали тысячу и один вопрос по здоровью. Он то спал, как убитый, то читал местные журналы, с трудом вовлекаясь в свою новую жизнь. Так было до тех пор, пока однажды в полдень в палату не постучали. Лукас привык к вежливости местного персонала, но этот стук был совершенно робким и таким настойчивым, что он сразу понял — спасённая желает отблагодарить спасителя.  — Войдите! Хрипло крикнул волшебник и дверь, слегка щелкнув язычком замка, бесшумно отворилась. На пороге, удерживаясь за стойку капельницы, как за посох, стояла тоненькая брюнетка в светлой сорочке, принтованной зелёным мелким горошком. Казалось, за эти дни фигура её обрела ещё большую хрупкость. Прозрачная кожа словно обнажала синеву благородных вен. Волосы были подстрижены под самое ухо так, будто острейший клинок прошёлся по кромке, оставляя идеальную линию. Ли Е Джин застенчиво улыбнулась и склонила голову в благодарном поклоне. По крайней мере так показалось Лукасу. Но уже через несколько мгновений, окончательно растерявшись он обнаружил, что плечи девушки мелко вздрагивают в такт сдавленным рыданиям.  — Эй, ты чего? Реветь сюда пришла? Озадаченно пробормотал Лукас. Вопрос несколько отрезвил девушку и она, подняв голову, и втягивая носом солёную влагу, смахнула с щёк набежавшие слёзы.  — К… ак в… ас зовут? Прерывистым голосом спросила Ли Е Джин. Волшебник на секунду забыл кто он и где находится, и чуть было не представился свои настоящим именем, но вовремя спохватившись ответил:  — Я Пак Тэ Хо… а ты Ли Е Джин, верно? Девушка только сейчас заметила, что спаситель бесцеремонно «тыкает» ей и его осведомленность её именем вдруг обрела новый смысл. Ей вдруг показалось, что вопрос парня был скорее формальный.  — Вас нанял папа, чтобы присматривать за мной. Заключила девушка и вдруг обиженно взглянула на Лукаса, будто ребёнку сказали: что сказка о прекрасном принце, спасшем царевну, оказалась выдумкой; Санта-Клауса не существуют, а подарки на Новый год покупают родители.  — Я тебе не охранник, — сердито буркнул Лукас. — Просто ненавижу тупых самоубийц. Слезы на лице Ли Е Джин мгновенно высохли, а глаза округлились в праведном возмущении. Солнце полыхнуло из-за туч, заливая палату лечебницы золотыми бликами. Лучи отразились от каждой полированной грани и наконец засияли в глазах молодой кореянки. Если бы Лукас был восторженной девицей, то ахнул бы, так удивительно было представшее его взору сочетание бирюзовых глаз и тёмных, будто гематитовый шлем, волос. Волшебник вдруг уверился, что перед ним не простая девушка, а загадка, ждавшая только его, Лукаса, чтобы её разгадать.  — Вы ничего обо мне не знаете! Гневно крикнула Ли Е Джин и подобные эмоции ей пошли явно на пользу. Персиковый румянец раскрасил бледные щеки, оживляя и уводя всё дальше от мира тягостных дум. Лукасу же показалось, что слышит истинного бойца, ту, которой всегда восхищался. Просто обстоятельства сложились таким образом, что в этом мире её отчаянному духу не развернуться. Он давит, унижает и тянет на дно.  — Глупая, о тебе и так всё ясно. Отец не обращает на тебя внимания. Живёт в своих заботах, тоскуя о тех, кого уже не вернуть. А ты из кожи вон лезешь, чтоб получить хоть каплю его любви. И всё без толку. Ли Е Джин опешила. Если Лукас и не угадал всей правды, то история, рожденная им из воспоминаний о «Прекрасной принцессе», имела место быть. За какую-то долю секунды она оказалась у его кровати и толкнув в сторону кронштейн с капельницей, схватила волшебника за грудки. Ещё бы немного, да если б было больше сил, она встряхнула бы его хорошенько, но вместо этого лишь сердито процедила.  — Признавайтесь, вы следили за мной! Кто вас нанял?  — Да остынь, ненормальная! Чего вцепилась? Слушай, разве у тебя не было чувства, что ты не из этого мира, что жизнь, которую ты проживаешь, совершенно чужая? Внезапно откровенно заговорил Лукас, и девушка отшатнулась, как от удара. Дальнейшее, что произошло, окончательно повергло волшебника в шок. Ли Е Джин бухнулась на колени перед больничной койкой, и упав лицом на ноги парня, покрытые лишь тонким одеялом, отчаянно зарыдала. Сквозь беспрестанное всхлипывание, будто через прорвавшуюся плотину, лились слова. Рассказ, который и объяснял, и запутывал Лукаса ещё больше.  — Мы с сестрой были совсем маленькими, когда нас подбросили в церковный ящик. В Корее огромное количество сирот, оставленных совсем молодыми матерями, и нам не повезло оказаться в их числе. Наш детский дом был беден, но воспитатели очень добры и внимательны. Когда мы с Ли Джи Хе выросли, то всё чаще играли в игру «Прекрасная принцесса». Мы фантазировали, что мы сестры, рождённые в другой вселенной и попавшие сюда случайно. В какой-то момент фантазии совсем вытеснили реальность, и мы поверили, что так оно и есть на самом деле. Я решила записать историю, как великие семьи записывают историю рода, а Ли Джи Хе её оформила прекрасными рисунками. Долгое время мы хранили наш секрет, жили душа в душу, пока в мой день рождения, когда нам исполнилось по 14 лет, в детский дом не явился красивый господин. Ли Бэк Хён был крупным бизнесменом и жертвовал огромные суммы на наш приют. Многие детские дома в Корее живут вот на таком спонсорском обеспечении, где государство контролирует только качество услуг и жизни, никак не помогая финансово. С приходом господина Ли Бэк Хёна дела приюта пошли в гору, поэтому, когда добрый покровитель пожелал меня удочерить, все воспитатели дружно уговаривали нас с сестрой согласиться. Они убеждали Ли Джи Хе, что в итоге господин Ли удочерит обеих, не пожелай нас разлучать, но случилось иначе. Сестра не плакала при расставании. Она всегда была сильной и верила, что я найду способ её забрать. И я ушла с господином Бэк Хёном, а Ли Джи Хе, всучив мне нашу книгу, осталась жить в приюте. Я много раз пыталась вырваться и навестить её, но с каждым разом это становилось всё сложнее. По каким-то причинам мой новый отец хотел, чтоб я порвала все связи с приютом. А потом… Рыдания всё усиливались и Лукас уже разбирал слова Ли Е Джин через одно. Всё, что ему удалось понять, что в какой-то момент Ли Джи Хе пошла работать. Деньги господин Ли Бэк Хён перечислять перестал, и приют начал ветшать. Добрая девушка трудилась на нескольких работах, чтоб помочь своей многочисленной семье и людям, которые её вырастили, пока однажды ушла и не вернулась. По крайней мере, так сказали Ли Е Джин в приюте. — Пропавшая сестра — это ещё не повод сводить счеты с жизнью. Раздосадовано протянул Лукас, ожидавший причин посущественней. — Не-ет… — икнула Ли Е Джин. — В приюте меня стали будто сторониться. Глаза отводят. Будто я предатель какой. А отцу вообще на всё плевать… Понимаете, господин Пак Тэ Хо, он словно разочаровался во мне. На пустом месте. Без каких-либо видимых причин. — И ты одна одинёшенька в целом мире — совсем никому не нужна… Мягко, с едва заметным сарказмом, заметил волшебник и Ли Е Джин наконец-то подняла на него глаза. Что это был за взгляд! Он молил о спасении! Сверкающая бирюза отливала то голубыми, то зеленоватыми гранями в прозрачных линзах стоящих слёз. Лукас вдруг ощутил что-то знакомое, будто память прошлой жизни исказила реальность, и уже не Ли Е Джин сидела у изножья его кровати, а отчаявшаяся, покинутая всеми прекрасная Атанасия. Парень тщетно пытался проникнуть глубже, понять, та ли девушка перед ним, кого он так долго искал по бесконечным мирам, или всего лишь жалкая… даже не копия… тень былого совершенства. — Ох, ну что это за щенячий взгляд?! — нарочито небрежно воскликнул Лукас, скрывая за пренебрежением нахлынувшие чувства. — Ты ведь не умереть хочешь, а внимания. Маленькая ты, капризная девчонка… Теперь от меня не отвяжешься, да? Ладно уж, давай подумаем, как решить твою проблему вселенского масштаба.