.

      Гермиона с любопытством смотрела на своих друзей, играющих в шахматы. Она задавала себе этот вопрос с тех пор, как чуть больше месяца назад мать дала ей "разговор". Ей исполнилось четырнадцать около недели назад, и она давно испытывала чувства к одному из своих лучших друзей. Однако она не знала, испытывает ли кто-то из них какие-то чувства к ней. Она посмотрела на черноволосого мальчика, потом на рыжеволосого, принимая решение. Как неортодоксальны ни были ее мысли, она не собиралась терять ни минуты.       Впервые в жизни поставив сердце превыше разума, она поднялась со своего обычного места и направилась к ним. Когда Гарри увидел ее приближение (Гермиона заметила, что Гарри все последнее время был на взводе, скорее всего из-за того, что Сириус Блэк сбежал из Азкабана), он махнул ей, чтобы она заняла его место, вероятно, потому, что проигрывал ладью, которую атаковал слон Рона.       – Нет, спасибо, Гарри, – Гермиона нервно улыбнулась ему в знак признательности и села рядом с их столиком. Затем она глубоко вздохнула.       – Что-то не так, Гермиона? – обеспокоенно спросил Гарри. – Ты можешь рассказать нам все, что угодно.       – Он прав, Гермс, – сказал Рон, не отрываясь от шахматной доски. Он ждал, когда Гарри двинет ферзя...       Гермиона отчетливо зарычала на это прозвище, но Рон не расслышал. Сейчас лучше не начинать спор, сказала она себе. Она собрала все свое мужество, сделала еще один глубокий вдох и прыгнула.       – У кого-то из вас есть какие-то чувства ко мне?       В этот самый момент слон съел ферзя. Глаза Гарри расширились. Рон чуть не ткнул себе в лицо мечом одной из пешек. Оба как один повернулись к Гермионе.       – Не могла бы ты повторить? – спросил Рон громче, чем ей хотелось.       – Я спросила вас, – мягко сказала она. – Есть ли у кого-нибудь из вас более чем дружеский интерес ко мне. Я просто хочу знать.       Гарри только растерянно посмотрел на нее.       – Когда я сказал, что ты можешь рассказать нам что угодно... Я не ожидал...       – Знаю, – вздохнула Гермиона. – Я сама не ожидала, что подойду и задам этот вопрос, – она выпрямилась и бросила на них устрашающий взгляд. – Я просто спрашиваю. Я ничего не жду, я просто хочу знать.       Оба мальчика, казалось, не знали, что сказать. Рон, похоже, хотел сбежать куда подальше, а Гарри выглядел просто неловко.       – А ты? – спросил Гарри после паузы.       – Что я? – быстро спросила Гермиона, желая получить ответ.       – Ты спросила, нравишься ли ты кому-нибудь из нас. Это означает, что либо тебе нравится кто-то один, либо оба. Ведь так? Ты не можешь просто так спрашивать об этом.       Настала очередь Гермионы чувствовать себя неловко.       – Я... Кажется, один из вас мне нравится. Я не уверена, братская это привязанность или что-то... большее. Вот почему я хочу поговорить с вами, чтобы понять, стоит ли мне... испытывать такие чувства. Если вы не чувствуете того же, почему я должна что-то выдумывать? Вы двое – мои лучшие друзья. Вы единственные мальчики, с которыми я общаюсь. В конце концов, я поняла, что между мной и одним из вас что-то произойдет. Я просто хотела знать, стоит ли мне думать об этом.       Рон наконец решился заговорить.       – Я действительно не понимаю девчонок, – начал он, – и, вероятно, никогда не пойму, но я думаю... ты больше похожа на сестру. Ты раздражаешь меня не меньше, чем братья и Джинни, но ты помогаешь мне, когда я действительно в этом нуждаюсь, то есть примерно каждый день. На самом деле я не думаю, что влюблюсь в тебя, потому что не хочу, чтобы подружка командовала, когда мне делать домашнее задание.       – Кто-то должен, иначе ты остался бы на второй год, – обиженно возразила Гермиона.       – Конечно, – сказал Рон, защищаясь. – И я благодарен тебе за заботу. Но я бы предпочел, чтобы этот кто-то остался моим другом.       Гермиона медленно кивнула в знак понимания.       – Думаю, я понимаю твою точку зрения. Итак, ты говоришь, что хотел бы оставить наши отношения полностью платоническими.       Рон кивнул, но остановился.       – Это значит, что мы друзья, верно?       – Да, Рон, – сказала она, с улыбкой закатывая глаза. – На Рождество я куплю тебе словарь.       – О нет... – пробормотал Рон, прежде чем спохватился и улыбнулся. – Нет, спасибо, Гермиона, я просто шучу. Я знаю, что такое палтониски. Слушай, я должен бежать... по делам... в библиотеку.       Гермиона сильно в этом сомневалась.       – Ладно, Рон, – она подождала, пока он почти вышел... – С А по Д я проверю позже... Рон, не выражайся!       Она снова повернулась к Гарри, который был погружен в свои мысли. Это было так похоже на него...       – Ну, Гарри?       Гарри поднял на нее глаза.       – Ты не выглядишь разочарованной.       Гермиона склонила голову набок.       – С чего бы мне разочаровываться? Я только на полпути.       – Но... разве тебе не нравится Рон?       Гермиона растерялась лишь на секунду. Она поняла, что сказала. И просто с улыбкой отпустила Рона.       – Гарри, мне не нравится Рон.       Глаза Гарри только расширились в понимании, и он покраснел.       – Я... э-э... я действительно думал, что это Рон.       – Это никогда бы не сработало, – Гермиона слегка покраснела. Она не сказала этого прямо, но он, казалось, избегал очевидного. Гермиона дождалась, пока Гарри посмотрит на нее. Он все еще краснел, что она восприняла как хороший знак.       – Я... не знаю, – честно признался Гарри.       На несколько секунд воцарилась тишина.       – О, – это прозвучало более удрученно, чем она думала.       – Подожди, – остановил он ее, вставая. – Я хочу сказать, что не знаю, что чувствую. Я знаю, что ты мне нравишься, но не знаю, в каком смысле. Ты мой лучший друг. Я думал о тебе как о сестре.       – А я думала, что ты мне как брат, – согласилась Гермиона, вздохнув с облегчением, – но члена семьи не считают привлекательным.       Гарри снова покраснел.       – П-привлекательным? – он запнулся.       Гермиона улыбнулась и опустила голову. Назвался груздем...       – Что ж... Наверное, да. Я полагаю... красивым. Я имею в виду, у меня никогда не было желания... ну, знаешь... поцеловать... члена семьи.       Гарри сглотнул, глядя на Гермиону. Казалось, он смотрит на нее по-новому. Через несколько секунд он отвел взгляд и прочистил горло.       – У меня тоже. Но я ненавижу свою семью. На самом деле я не хочу называть тебя сестрой... Я думаю, потому что... ну... Наверное, мне не следует думать о сестре так...       Гермиона подняла глаза и увидела, что Гарри оценивающе смотрит на нее.       – Гарри!       Он закрыл глаза и отвел взгляд.       – Прости! Я просто пытался рассмотреть тебя!       – Как девочку? – обвинила Гермиона.       – Нет, – сказал Гарри, поворачиваясь к ней. – Я знаю, что ты девочка. Мне не нравятся мальчики, – твердо заявил он. Секунду спустя он понял, что сказал, и нервно улыбнулся.       – Ты... ты думаешь, я симпатичная?       Гарри честно кивнул.       – Я всегда считал тебя симпатичной. Даже потрясающей. Но раньше ты всегда казалась мне сестрой. Это... это что-то новенькое для меня.       Гермиона смущенно спрятала лицо; он назвал ее потрясающей!       – Для меня это тоже в новинку, – пробормотала она.       – Но... – Гарри вздрогнул, но тут же спохватился.       – Но что? – спросила Гермиона, поднимая голову. Вот оно, догадалась она в этот момент, Гарри понял, что она не такая уж милая.       Гарри некоторое время смотрел в сторону, прежде чем набраться храбрости и посмотреть ей в глаза.       – Как понять, нравится ли тебе кто-то в этом смысле? Вот как? Есть много девочек, которые мне кажутся симпатичными. И я знаю, что не единственный мальчик в этой школе, которого ты считаешь... красивым.       – Ты единственный, на кого я действительно обращаю внимание, – пробормотала она, и Гарри покраснел, но не отвел взгляда. – Но отвечу на вопрос... Я полагаю, это связано с совместимостью, доверием и потенциалом на... ну... любовь.       Гарри сглотнул.       – Л-любовь?       Гермиона невольно отступила.       – Ну, это необходимо для долгосрочных отношений, – призналась она. – Когда вы много знаете друг о друге, понимаете, что не можете жить друг без друга, и хотите... провести остаток жизни вместе.       Он молчал. Она решила повторить.       – Это для долгосрочных отношений, – подчеркнула она. – И возможно, этого не произойдет... – она замолчала, поняв, что он снова глубоко задумался. Она терпеливо ждала, что он скажет.       Ей не пришлось долго ждать. Его глаза сияли новообретенным пониманием.       – Я тебе доверяю. И ты это прекрасно знаешь. Я всегда тебе доверял. Я не очень разбираюсь в совместимости, но... мы очень хорошо ладим. Я хорошо тебя знаю, но не так хорошо, как хотелось бы. И если мы попытаемся посмотреть что из этого выйдет... Я бы хотел надолго. Честно... не вижу в этом ничего сиюминутного. У меня никогда не было девушки, я не знаю, как любить, никто никогда не любил меня раньше. Но если... если ты хочешь попробовать, то я готов. /* Прим. перев.: я старый солдат, я не знаю слов любви */       Улыбка Гермионы стала шире. Она робко взяла Гарри за руку.       – Да, – прошептала она. – Мне бы очень этого хотелось.       Гарри почувствовал касание теплой руки, и понял, что ему нравится. Очень. Он тепло улыбнулся Гермионе, которая улыбнулась в ответ.       – И что теперь? Должны ли мы?..       Гермиона, казалось, растерялась, не зная, что делать. Оглядев гостиную, и порадовавшись отсутствию лишних глаз, она повернулась к Гарри, который, казалось, думал о том же самом.       – Остается только одно, – прошептала она ему. – Думаю, мы должны... поцеловаться. Хочешь?       Гарри поймал себя на том, что кивнул.       – Я раньше никогда никого не целовал, – прошептал он, словно это было постыдно.       – Я тоже, – подтвердила Гермиона, – но я читала об этом.       Гарри не мог не ухмыльнуться.       – Какие указания?       Гермиона смущенно покачала головой. Она не готовилась к этому.       – Я ничего не могу подсказать. Кажется, нужно повернуться в сторону или что-то в этом роде, – она склонила голову и слегка прикрыла глаза.       Гарри знал, что Гермиона – девочка. Он также знал, что она симпатичная. Он даже признался ей, что она потрясающая.       Но сейчас она была просто прекрасна. Именно это дало Гарри некоторое представление о том, что делать. Он глубоко, прерывисто вздохнул и шагнул вперед, обхватив ее за талию нежным, почти как перышко, прикосновением. Уже это потрясло Гермиону, она посмотрела на Гарри, ее руки скользнули вверх, и она осторожно обвила руками его шею.       А потом они поцеловались. Никто из них не знал, кто первый начал. Они не знали, кто был готов лучше. Они даже не знали, кто куда наклонялся или тянулся, потому что Гарри был на несколько дюймов выше. Но каким-то образом, на несколько скудных мгновений, их губы соприкоснулись, и то, что было нервозностью, медленно растаяло в чем-то, что можно было описать только как глубочайшее спокойствие.       Гермиона прервала поцелуй. Ей нужно было время, чтобы собраться с мыслями. Гарри просто держался за нее, как если бы у него подкашивались ноги.       – Мне нравится целоваться, – сказал он после паузы.       Гермиона снова выпрямилась и хихикнула.       – Извини, просто задумалась. Мне тоже нравится целоваться.       Гарри не смог сдержать улыбки.       – Значит, я не облажался?       Гермиона покачала головой.       – Ты ничего не испортил. По-моему, для начала мы неплохо справились. В книгах говорится, что первый поцелуй – не самый лучший. Единственный способ научиться – это... ну... тренироваться.       У Гарри не было никаких аргументов против, так что они продолжили.       Они также согласились с другой поговоркой: прямая дорога лучшая.