Часть 1

Район «Тейват» не считался особо престижным. Весь в себе, сюда редко переезжали из других районов, несмотря на не самое дорогое жилье в городе. Несколько крупных домов, улица с квартирными домами, один супермаркет, у которого от названия были лишь тележки, курсирующие по всему району и старательно собираемые персоналом, школа и даже какой-то колледж на отшибе. А также прочие «увеселительные заведения». Мало чего интересного, история не ахти какая, но район «Тейват» жил, существовал и, наверное, в некотором смысле даже процветал, потому что за весь период внутренних войн там хотя бы никто не умер, если не считать сгоревшего от неудачной петарды дома семьи Каэнри'ах лет двадцать назад. Исходя из этого, ни Итер, ни Люмин искренне не понимали — какого, собственно, черта их родители сплавили их на лето к какой-то тетке седьмого колена в роду, которую выискали буквально пару месяцев назад в генеалогическом древе? — Тетя живет одна и очень хочет с вами познакомиться! — утверждали родители, которые тетю видели всего два раза, но были очень впечатлены состоятельностью дамы и ее выдающимися данными. Данные были поистине выдающиеся, думали близнецы, стоя на лужайке с сумками в руках и осматривая саму моложавую тетушку и трехэтажный особняк позади нее. Ворота за спиной закрылись, и женщина распахнула руки, словно бы собиралась заключить их в крепкие материнские объятия. — Хороших каникул, золотые мои! Особого внимания в «Тейвате» заслуживали лишь семь домов. В них жили, так сказать, родоначальники всего этого района — семьи с большими связями и, как правило, большими проблемами и способами их решения. Семьи на дух не переносили друг друга, но исправно ходили на общие праздники и на Рождество с улыбками желали друг другу «здоровья, и чтобы салют не подвел». Одной из таких семей были теперешние соседи Итера и Люмин. Их почти никто не любил, но лезли они ко всем как к себе домой. Семейство Снежных было многочисленным и шумным. Хозяйка дома Царица, имени которой почти никто не знал, женщиной была скрытной и почти не выходила на улицу. Зато за нее с готовностью отдувались ее детки (приемные или нет — близнецы так и не поняли), которые гордо несли «волю матери» на всю округу. На всех детишек посмотреть было сложно. По словам тетушки, их было одиннадцать, но весь район в глаза видел от силы девять, да и то, большая часть находилась неизвестно где, неизвестно зачем. В это жаркое лето в доме Царицы, по крайней мере – на виду, находились лишь четверо из ее детей. Почти весь день они проводили на улице рядом с огромным бассейном, наполненным ледяной водой. Холод от нее огибал забор и заставлял ежиться даже их новых юных соседей. Особенностью Снежных было то, что они могли организовать ледяную горку посреди пустыни Сахара и таскали на каждое летнее мероприятие района свои собственные кубики льда. — Чайлд, если ты не собираешься играть, то прячь ракетки и иди закапывайся в землю с Дотторе! — лениво отозвалась Синьора, которой надоело наблюдать за младшим братом. Уже минут пять он пытался повторить боевые позы Брюса Ли из недавно просмотренного фильма и абсолютно не вспоминал про свои планы поиграть в бадминтон. На словах Синьоры Чайлд довольно вскинулся, махнул ракеткой, которая перед этим служила ему третьей ногой или рукой в импровизированной тренировке, и обратил внимание на сестру. — Ну нет, — определенно, вывести ее было главной целью в жизни Чайлда. — Мама сказала тебе играть со мной! Царица действительно сказала Синьоре уделить внимание Чайлду и занять его спортивными играми, иначе от переизбытка энергии он способен был проделать в заборе дыру головой. И это было как правило самое ненавистное поручение, которое Синьоре могла дать Царица. Но зато оно позволяло утереть нос младшему брату. — Мама нас не видит, — пропела Синьора. — И, если я расскажу ей, что ты… — Ладно, приступаем! — оборвал ее на полуслове Чайлд, перекидывая ракетку из одной руки в другую и стараясь встать в наиболее подходящую для атаки позу. Со стороны казалось, что он собирается не отбивать воланчик, а кидать ракетку в голову Синьоре. — В этот раз я тебя одолею, я смотрел несколько матчей и тренировался! Моя ракетка — улучшенный прототип. Такими играют великие спортсмены. Высокий, рыжеватый и с веселой искоркой в глазах. От одного его вида в голову Синьоры приходила лишь одна мысль — дурной. Девушка подбросила воланчик и замахнулась ракеткой. Чайлд на другом конце лужайки легко его отбил и, казалось бы, всецело погрузился в игру, которая спустя несколько минут принимала характер ожесточенного боя. Сидевший у бассейна Скарамучча наблюдал за этим действом с зажатой в зубах трубочкой. Лимонад кончился, но уходить на кухню и пропускать эту бадминтоновую войну он был не намерен. Воланчик стремительно летал из одной части лужайки в другую, пока, не подброшенный особо высоко в конец озверевшей Синьорой, не перелетел через высокий забор и не скрылся где-то во дворе соседа. — Ну блин, Чайлд! — недовольно выдала Синьора, моментально принимая крайне благопристойный вид небывалого внутреннего достоинства. — Ты же не гномуша-Скороморуша, чтобы не отбить воланчик! Он же низко летел! Иди теперь к соседу сам! — …простите? — послышался недовольный вопрос выплюнувшего палочку Скарамуччи. — Почему именно я? Ты же его кинула! Почему именно меня вечно посылают куда ни попадя? — заворчал Чайлд, впрочем, вполне бодро шагая к калитке. Он даже постучался для приличия, а потом с доброжелательной и даже счастливой улыбкой вплыл во двор соседа, скрываясь за забором. Синьора под все еще возмущенным и игнорируемым взглядом Скарамуччи удовлетворенно улыбнулась и уселась на лежак у бассейна. Она спокойно распустила свои длинные светлые волосы, расчесалась всегда имеющейся при ней изящной расческой и заплела толстую косу. Потом пересела на край бассейна, опуская в воду ноги, потянулась. Через время ушла на кухню и вернулась оттуда со свежим холодным лимонадом и раздраженным взглядом, направленным в сторону калитки. «Мама узнала», — мелькнула мысль у Скарамуччи и подтвердилась тем, что Синьора, буквально впихнув ему в руки лимонадницу, направилась вслед за Чайлдом. Скарамучча сперва медленно сосчитал до десяти на случай слишком быстрого возвращения, быстро поднял лежавшие на траве ракетки и огляделся. В тени дома на маленьком участке земли соблазнительно зеленели заросли Дотторе, которые тот тщательно выращивал для своих дипломных опытов. Борщевик, крапива, где-то Скарамучча даже разглядел цветки укропа — все это до крайней степени отвращало Синьору и мало привлекало Чайльда, который еще не докатился до того, чтобы биться с травой. Аккуратно взяв ракетки, Скарамучча принялся запихивать их в крапиву, стараясь самому ее не задеть. Крапива поддавалась с трудом, ракетки тоже, но ему все же удалось засунуть их поглубже и при этом не обратить внимание на сдавленное шипение где-то в кустах. Оно раздалось, когда Скарамучча психанул и буквально вдолбил несчастные ракетки в крапиву, и осталось проигнорированным — мало ли что Дотторе еще выращивает в своих кустах. Тем временем Дотторе, который удобно сидел где-то между борщевиком и крапивой и проводил опыты над своей армией муравьев, старался от боли не выронить лупу и лопатку. Любое действие с его стороны влекло за собой крах всей его работы, потому приходилось терпеть что-то твердое, так больно упирающееся ему в бок. Хорошо хоть он спиной не повернулся к бассейну, а то Скарамучча запихнул бы ракетки вообще не туда, и все опыты пошли бы насмарку. — Тебя послали туда за воланчиком! Воланчиком, Чайлд! Почему я нашла тебя, сидящего за столом у Моракса с чашечкой чая? Синьора и Чайлд закрыли калитку и пошли по горячей от солнца траве, не спеша вспоминать про игру. — Это была часть моего плана! Я завлек его беседой о первых теннисных турнирах, а потом бы он отдал мне воланчик, проникнувшись моей любовью к спорту! Он уже рассказывал мне про первый Уимблдонский турнир! А ты взяла и все испортила! — Я просто попросила воланчик! Не задерживаясь, они прошли мимо бассейна и скрылись где-то в доме. Скарамучча проводил их недовольным взглядом, а потом пошел следом. Его миг торжества все равно был близок. Рано или поздно они вспомнят про ракетки и вот тогда он, Скарамучча, выйдет главным победителем из этой игры. Итер вздохнул и закрыл окно, включая в комнате кондиционер. Люмин все еще сидела рядом, отодвинув шторку и смотря в сторону дома Снежных. Через некоторое время она озадаченно произнесла: — Знаешь, я тут подумала — может, мы к ним как-нибудь в другой раз сходим? Перед отъездом, к примеру. Включенный кондиционер приятно гонял воздух. Хотелось свежих яблок. Итер вымученно вздохнул, подошел к сестре, бросая еще один взгляд уже на пустующий двор со странно дергающимися в тени кустами, и кивнул.