Отключи этот будильник

16.02.22 Мы с ребятами тогда сидели за столом и ужинали. Помню, как Оливия язвительно шутила над Ботаном при любой возможности. Тот лишь закатывал глаза, и она его передразнивала. Как же смешно и глупо мне это тогда казалось. Сейчас аж дрожь пробирает при одном только вспоминании ее смеха и вздохов Ботаника. Он всегда был таким правильным, умным, ухоженным… А Оливия? Ну хотя бы чувство юмора у нее было. И эти двое очень мило смотрелись. Жаль что так поздно они поняли друг друга. Я вот иногда виню себя в том, что не натолкнул кого-нибудь из них на признание, не вмешался. Хотя нет, это было бы плохо с моей стороны. По крайней мере они все-таки сошлись. Хоть и в последний момент. Но я по прежнему ощущаю их присутствие, чувствую, что они счастливы. Как будто они со мной, всегда рядом. Остаются в моем сердце. А ведь и вправду… Брайн положил ручку на стол и закрыл дневник. Или это были глюки, или до его плеча кто-то дотронулся. Он почувстовал на себе взгляд, мысленно пытаясь сообразить, кто бы это мог быть. Лес вокруг хижины оставался пустым, ничего не менялось. Маньяка вроде убили, да и у Ютуба вряд-ли была бы причина нападать. Мапс уже не блогер. Он со страхом начал медленно оборачиваться. Было страшно, но парень пересилил себя. Он оглядел комнату. Никого. Напуганный взгляд метался по помещению и остановился на шкафчике. Деревянном, ненавистном. Который так хотелось поджечь и больше никогда не видеть. Сквозь прозрачное стекло виделась банка. Пустая банка. Казалось бы, на мгновение Брайн почувстовал счастье. Такое редкое, долгожданное. Которое парень не испытывал уже больше года. С ним наедине оставались таблетки, телевизор, еда и телефон. И все. Что могло доставить приятные чувства? Ничего. И тут с кухни послышались голоса. Знакомые, родные, которые Мапс так долго вспоминал, плача по ночам, к которым он привык и полюбил. Слушая доносящиеся звуки он будто снова очутился в той квартире, к примеру, в две тысячи девятнадцатом году. Он вспоминал, как просыпался и слышал такую же ругань, разговоры. А потом шел на кухню и видел тех самых Ботана и Оливию. Таких смешных, как тогда казалось Брайну, надоедливых. Когда воспоминания оборвались, Брайн резко встал со стула и рванул на первый этаж дома. Он так хотел увидеть их хоть на минуту, попрощить прощения за то, что не успел спасти, попрощаться и выговориться. Парень уже открыл дверь. Но так же как и всегда на кухне никого не обнаружилось. Голоса затихли. От отчаяния Мапс хотел просто разбить к чертям все, порезать себе руки до потери пульса и еще что угодно, только не развернуться обратно в комнату и опять трястись в беззвучной истерике. Хотелось выплеснуть все накопившееся, всю боль. А поговорить не с кем. И он был один в той хижине, никого не было в радиусе нескольких киллометров. С ладони, сжимающей острый край застежки на кожанной куртке, стекала теплая кровь, слезы волнами накатывались на глаза сами по себе, а Брайн не мог этого контролировать. Слишком долго он не видел этих людей, а так хотелось. Было такое чувство, что кто-то беспощадно вырывал все хорошие воспоминания, приятные эмоции из Мапса, пародируя голоса его бывших друзей и делая этим только хуже. Внезапно раздалась приглушенная мелодия, нарушившая надоедливую тишину. Брайн достал из кармана джинс телефон. На главном экране виднелось уведомление. Принять таблетки. Парень со злостью попытался нажать кнопку отключения, но из-за слез в глазах изображение было размытым. Вместо той самой кнопки он не осознано включил режим повтора, кинул телефон на стол и пошел обратно в спальню. И так проходил день за днём. Мучительное ожидание чуда, или вообще чего-то хорошего. Смешаные в кучу воспоминания, одиночества и… таблетки.