а ночь красива и так нежна

элли на маковом поле - футболка ночевать в доме было довольно необычно. Казуха настолько привык искать ночлег в самых неожиданных местах, что мысль о том, что он имеет дом - хоть и временный - ощущается практически чужеродной. с тех пор, как он присоединился к путешественнице и они остановились в скромной комнатке на окраине деревни цинцэ - выбор был очевидным, ведь им обоим безумно не хватало спокойствия и тишины - его любимым местом стал балкон. привычка наблюдать за пейзажами никогда его не покидала, а с балкона как раз виднелся горизонт, наполовину скрытый за горами, и заливные луга, а вечерами можно было наблюдать яркое закатное солнце. как известно, летние ночи в ли юэ особенно приятные. Казуха сидел на балконе, обняв руками перила и свесив ноги вниз. его одежда, впервые за долгое время постиранная в предназначенной для этого ёмкости, а не в диком озере, сушилась на натянутой поперек балкона верёвке. мальчишка совершенно не стеснялся наготы. более того - он безумно любил чувствовать, как лёгкий ветер ласкает каждую клеточку его тела, а тёплый вечерний воздух будто бы обволакивает его с ног до головы. тем не менее, когда сзади послышались шаги, очевидно принадлежавшие путешественнице, он слегка смутился. она осмотрела его беглым взглядом, потирая заспанные глаза. - добрый вечер, Люмин. неужели тебе тоже не спится? - ага, совсем не выходит уснуть не было никаких сомнений - Люмин проснулась, и, увидев постель мальчика пустой, а балконную дверь - распахнутой настежь, моментально поняла, что к чему, и решила навестить своего новообретенного компаньона. к тому же сон, как назло, будто рукой сняло. Казуха отвернулся, не зная, что ещё можно сказать в такой ситуации. взгляд Люмин, какое-то время хаотично блуждавший по силуэту мальчишки, вдруг зацепился за единственный кусок ткани, который был на нём в данный момент - повязку на обожжённой потухшим глазом бога руке. - эй, Казуха? мальчик оборачивается, и Люмин тихонько усмехается, увидев, что на его щеках расцвёл розоватый румянец. - ты давно менял свою повязку? Казуха на секунду задумывается, а потом качает головой. - мне немного трудно повязывать её самому, поэтому последний раз мне меняла её Бэй Доу, когда я был на её корабле. - хочешь я помогу тебе? мальчишка кивает и пододвигается поближе к путешественнице, протягивая ей руку. Люмин старается развязать эластичный бинт настолько медленно и аккуратно, насколько это возможно, но всё равно слышит от Казухи болезненное шипение. его стоило бы отвлечь. - прочтешь мне стихотворение? на несколько секунд мальчик перестаёт дышать - его явно застали врасплох этой просьбой. когда Люмин поднимает на него взгляд, он быстро кивает, прочищает горло и начинает вполголоса читать какую-то классическую инадзумскую поэму. путешественница начинает повязывать чистый бинт на его худощавой ручонке с незаживающей раной посреди ладони - ведь ожоги от глаза бога не научились лечить даже самые видные деятели науки из академии Сумеру - и сама не замечает, как проваливается в размышления. она понятия не имеет, сколько лет Казухе, но с первого взгляда ясно, что он совсем юный. совершенно наивный, открытый, смотрящий на мир широко раскрытыми от восхищения глазами. ему бы сейчас переживать первую любовь, ходить гулять по набережной вечерами, неловко признаваться в симпатии, проводить время в компании друзей и не тревожиться ни о чем серьёзнее надвигающихся экзаменов. не о том, что он должен был покинуть родину, чтобы не попасть в лапы охотников на глаза бога. не о том, что он в розыске у сёгуната. не о том, что его сердечный друг лежит в шести футах под землёй возле старого вишнёвого дерева где-то на покинутой родине. Люмин не замечает, как заканчивает бинтовать руку и прикипает взглядом к замысловато переплетённым бинтам, витая глубоко в своих мыслях. она приходит в себя только тогда, когда здоровая рука Казухи еле ощутимо касается её плеча. на лице мальчика написано смущение и беспокойство. - странница... всё в порядке? путешественница тихонько хихикает, заворожённая странностью происходящего. - Казуха, тебе когда-нибудь говорили, что ты - само очарование? краснота на щеках мальчика становится еще гуще, и он молча прячет лицо в ладонях, широко улыбаясь. спать больше не хочется, поэтому Люмин молча присаживается рядом с ним. она только сейчас замечает, что небо удивительно чистое, а россыпь звёзд, выглядящих почти искусственными, видна намного чётче, чем из Гавани или Мондштадта. она чувствует на себе пристальный взгляд, и теперь приходит её очередь смущаться. - странница, - тихонько произносит Казуха, пододвигаясь к Люмин совсем близко, - давай не пойдём сегодня спать? сегодняшняя ночь слишком прекрасна, такое нельзя упустить. такие ночи всегда хочется разделить с самым близким человеком. ты ведь... разделишь эту ночь со мной? в глазах мальчика читается неподдельное восхищение. что и требовалось доказать - совсем юный, чистый душой, по-юношески любопытный, завороженный каждой частью этого огромного мира. и то, что он хотел сделать Люмин частью этого момента, по-особенному грело её душу. Люмин кивает, и чувствует, как мальчишка укладывает голову на её плечо, придвигаясь вплотную, и обвивает шею руками. девушка приобнимает его, запуская руку в влажные, взъерошенные волосы цвета белоснежного морского песка. их тела разделяет только ткань её ночной рубашки, из-за чего ей становится немного жарко от тепла, исходящего от тела Казухи - но дискомфорта это, на удивление, не причиняет. она сидит, не произнося ни слова и вглядываясь в небо, украшенное совершенно незнакомыми ей созвездиями. вскоре она прислушивается и слышит умиротворённое сопение - юноша задремал, всё еще прижимаясь к ней. подумать только - сам предложил не спать всю ночь, и сдался первым! Люмин усмехается и осторожно целует спящего юношу в лоб, стараясь не потревожить его сон. девушка не замечает, как начинает светать. она сидит и смотрит на светлеющее небо, а юноша, прижимающийся к её груди, счастливо улыбается во сне. Казуха был совершенно прав - эта ночь действительно слишком прекрасна, чтобы её упустить. но он не догадывался, что именно он сделал её настолько прекрасной.