Часть 29

***

Где был Джим никто не знал. Трелони сказал доктору и капитану, что парень скорее всего вернется. Но Хокинс не появился на вечеринке, как бы его не Выглядывал Ливси. Капитан с радостью расслаблялся и весело проводил время с старшими коллегами. Они смеялись и пили много алкоголя. Смоллетт вовлек в их компания доктора, однако тот не смог выпить больше одного коктейля. Уже через час Ливси вернулся домой, в котором они ночуют последнюю ночь, и бесконечно набирал номер юноши, а тот все не отвечал. Когда Ливси поднялся наверх, услышал что телефон Джима звенит в его комнате. Почуяв неладное, мужчина кинулся к двери и открыл ее. Джим сидел в одних штанах на его кровати в позе лотоса. Телефон валялся на полу, а в руках парень держал бутылку рому из запасов Смоллетта. — Джим, — облегченно выдох Ливси и присел на кровать рядом, — У тебя своя вечеринка. Мы тебе сюрприз готовили, вот. Врач достал из кармана коробочку, в которой на красном атласе лежали водительские права. — Там еще много чего тебе приготовили, но ты не пришел. Думаю это отнесут тебе в офис, — воодушевленно сказал доктор и потрогал лоб парня, — Я думаю, тебе уже хватит. Однако забрать бутылку Джим не позволил. — Я уже взрослый, — прохрипел парень, глядя перед собой. — Да, конечно, — безусловно согласился, — Но такая порция алкоголя… Давай завтра поговорим об этом, если хочешь. А сейчас тебе лучше лечь спать. — Я мужчина, — утвердительно произнес Хокинс. — Ну разумеется. Джим наконец поднял голову. Он медленно, трясущимися руками поставил бутылку на прикроватную тумбу и глянул на собеседника. Глаза его горели, губы покраснели от спирта и приходилось их постоянно облизывать. Доктор смотрел в ответ, чуть хмуря брови, ожидая, что скажет юноша. Сам того не осознавая, Джим потянулся к доктору и схватил его за пиджак. Он будто бы пытался повалить мужчину на себя, Однако Ливси одной рукой придержал Хокинса за спину, а другой оперся о кровать. — Что с тобой? — будто бы не понял доктор. — Все вы знаете… — хрипло бормотал Джим, все сильнее притягивая на себя Ливси, — Я уже взрослый, я мужчина, так что же еще? Я не слабак, все вытерплю. Так почему же вы упираетесь? Доктор с сожалением смотрел на горящего парня, которого губило нетерпение. — Джим, мальчик мой, послушай, — все еще упираясь, пытался врач. Хокинс достал из кармана контрацептивы и агрессивно пытался расстегнуть штаны Ливси. Такой истерики мужчина не ожидал и тело юноши никак не поддавалось. — Стой, Джим, слушай! — доктор повалил парня на кровать и сел на его ноги. Руками он зафиксировал кисти Джима, — Ты не хочешь этого. Ты возбужден из-за алкоголя. Ты пьян. Ты просто пьян. Хуже того, ты напился из-за обиды, усталости и злости. Никак не из-за любви ко мне. Я знаю. Я все знаю, но поверь мне, Джим, тебе не станет от этого легче. Тебе не станет легче, если мы сейчас переспим. Я пойму то, что, может ты и действительно меня хочешь. Но тебе не станет легче, если мы единожды удовлетворим твои потребности. Ты же знаешь, что я тебя полюбил иною любовью. Понимаешь? Или ты слишко пьян? Джим сжимал в руке контрацептивы и пытался вырвать руки, но доктор держал крепко. Жалкие попытки вырваться не увенчались успехом и он попросту расплакался. крупные слезы текли по пересохшей коже лица и затекали в уши. — Джим, прости, — прошептал Ливси. Он отпустил тонкие руки, на запястьях которых, возможно, останутся следы. Забрал контрацептивы и бросил их на пол, — Мне жаль, что все сложилось именно так. Я правда не верил в то, что у тебя ко мне чувства. Это моя проблема, что я это не распознал и не пресек. Я был уверен, что все наши игры это только игры. Я был уверен, что тебе, как и мне, доставляет удовольствие, но не более того. Мы просто дразнили друг друга. Ведь так? Джим сильно сжимал челюсть аж до скрипа, от чего мгновенно разболелась голова, стараясь сдержать слезы, которые мужчина заботливо вытирал руками. Он задыхался и не мог ничего сказать, пока истерика немного не отступила. — Мне следовало лучше постараться в бассейне, чтобы не не успели, — хрипло и с заиканием проговорил парень. — Не говори так. Ты ведь так не думаешь на самом деле, сейчас ты пьян и уставший. Мы все устали, но не стоит спускать это вот так. Хочешь, спи в моей комнате, а я пойду в твою? Джим не мог ничего сказать, он плакал и плакал, заливая подушку слезами.

***

На следующее утро все проснулись в своих кроватях. Джим поднялся раньше всех и быстро сложил некоторые вещи в рюкзак и спустился вниз. Не долго думая, он схватил яблоко и выбежал на улицу. Добираться на автобусах было самым лучшим и способом. За пару часов он доехал до штаба и все это время ему названивали все кому не лень. Доктор звонил каждую минуту, но Джим принял радикальное решение. Трелони сидел в своем кабинете, где проводилось совещание. Это не остановила Хокинса. Он ворвался, заставив всех вздрогнуть и замолчать, с громким стуком положил на стол заявление об уходе и также резко вышел. Грей и Бен молча стояли и смотрели, как Хокинс собирал свою технику в кабинете, но почему то только необходимую. — Почему ты уходишь? — решился спросить Грей. — Сложно работать с такими людьми, — ответил парень и направился в к выходу, погрузив коробки в небольшую тележку. — С какими? — обиделся коллега. Джим резко остановился и с замахом развернулся, но бить не стал. — С такими, кому не могу доверять. — Джим, — жалобно позвал его Бен. Но хокинс не стал слушать. Просто покинул здание.

***

Вечером капитан Смоллетт с большим облегчением вышел из банка. Выписавши Джиму чек на автомобиль и пистолет, как и обещалось, мужчина направился в кафитерий, где планировал перекусить. — Сэр, — позвал его кто-то и агент обернулся. Парень в капюшоне коротко стриженый, почти налысо, стоял прямо за ним. — Не откажите выпить со мной кофе и разделить последнюю трапизу, — сказал тот. — Джим, — поднял бровь Смоллетт, — тебя все ищут. Хорошо что встретились сегодня. Заказ ждали молча, говорить начали только когда официантка ушла. — Я чек хотел передать. Если ты еще не выбрал машину, времени теперь у тебя навалом, — сказал Смоллетт и принялся за еду. — Ключи, — требовательно сказал Хокинс и протянул руку. Капитан не понял и приподнял бровь. — Вы что-то отняли у меня, теперь я отниму что-то у вас, — пояснил Джим. — Ты хочешь мою машину, — усмехнулся мужчина, но, вытерев руки салфеткой, достал из кармана ключи от Гелентвагена. Парень довольный собой, спрятал их и тоже принялся за еду. Смоллетт закончил быстрее и попивая кофе откинулся на стуле, оценивающе глянул на младшего. — В какие войска? — спросил он. — Тайна, — буркнул парень. — Послушай что я тебе скажу, парень. Можешь относится к моим словам как хочешь. Но это последнее что я тебе скажу до следующей нашей встречи, которая как ты понимаешь произойдет очень нескоро. Ты умный черт, ты действительно силен и умен. Из тебя будет большой человек, но вопрос в какой стези. Пойдешь по пути скромного священника или обиженного художника — тебе решать. Однако знай, я не несу ответственность за выбор Дэвида. И он не виновен в своем выборе. Мы все взрослые люди. Я не настаивал на себе и не принуждал его отворачиваться от тебя. Но если тебе станет легче, мы слишком стары для тебя. Вряди ты хочешь провести свою молодость с стариком. И поверь моему опыту, эта ситуация сделает тебя только сильнее. Она не разобьет твое сердце и все в этом роде. Он покажет много интересных вопросов и ответов. Дэвид не единственный человек в этом мире, с которым ты мог бы быть счастливым. — А вы? — едва проглотив кусок мяса со слезами спросил Джим, — Неужели и вам разбивали сердце? — Нет, Хокинс, не разбивали. Мне калечили душу и тело родные люди. И сепарация от них была самым болезненным и страшным решением в моей жизни. Однако, оно не только исцелило меня, но и сделало сильнее, — сквозь зубы проговорил Смоллетт, пряча глаза. Минуту они неловко молчали. Смоллетт посмотрел на часы и поднялся. — Может тебе станет легче от этого, — сказал он напоследок, — Мне было очень стыдно, за то что я тебя порол. Я не нашел альтернативного решения, а просто повторял поведение своего отца. Надеюсь ты меня поймешь и простишь. Прощай, Джим Хокинс. Юноша поднялся и пожал в ответ руку.