Глава № 10. Марана. Воигор и стригои.

Марана. Воигор и стригои.       Марана «сладко» потянулась, близость с таким «горячим» новорождённым стригоем, очень расслабила её и если можно так сказать, про чёрную колдунью, умиротворила. Вставать со стула, ей совсем не хотелось. Вдруг, затуманенный Мараны упал на своё округлое, смуглое бедро. Она замерла и моментально пришла в себя. На молодой ноге колдуньи, появились рваные шрамы, через которые уже явно виднелась, серая, старая, сморщенная кожа. Марана нахмурилась, сдвинув на переносице свои чёрные брови в разлёт. «Жаль, это тело, скорее всего скоро откажет!» Невесело подумала древняя колдунья. А ей так нравилось разгуливать в этом молодом образе! Ведь её «натуральная красота» вряд ли так впечатлила бы стригоя Мишана, как молодое, пышущее страстью, девичье тело. «Хорошо, пока я молода, надо бы наведаться в деревню, надеюсь, что меня там не узнают!» И коварная, злая улыбка исказила довольно красивое лицо «молодой» колдуньи. Её никак не покидала картина плачущего младенца на кладбище, которую она видела в отражении, в воде, в старом обгоревшем котле. Пухленький младенец просто «висел» у неё перед глазами. Марана с придыханием, облизнула свои, искусанные Мишаном губы, нервно сглотнув слюну. «Какой милый малыш, такой пухленький, просто молочный, вкусный наверное… Вот бы запечь его в печи с яблоками!». Колдунья закатила глаза в предвкушении «деликатеса». (Здесь нужно отметить, что колдуньи, были даже очень не прочь, полакомиться маленькими грудными детьми, хотя у нормального человека, кроме стойкого отвращения и негодования, желание Мараны не могло больше вызвать никаких чувств и эмоций. Но Марана не была нормальным человеком, а была, что ни на есть самой отвратительной, чёрной колдуньей этого мира!) И она, торопясь, засобиралась в дорогу, за новорождённым мальчиком. А в это самое время, маленькая, русоволосая девочка, лет пяти, пряталась за кроватью и с любопытством наблюдала за маленьким братом. Мать этих двоих детей недавно скоропостижно скончалась от «горячки», видимо сильно простудившись, когда стирала вечером бельё в прохладной реке. Девчушка давно уже заприметила, что её грудной брат, который «голосил» весь день и никакого сладу с ним не было, ночью, вдруг успокаивался, начинал агукать, как будь-то бы, видя близкого человека, громко причмокивал губами, словно начинал сосать невидимую грудь, затем совершенно успокаивался и засыпал до самого утра. Девочка совсем не чувствовала страха, ей на секундочку показалось, что вернулась её мама домой и стало так хорошо на душе, что девчушка уже было, хотела выйти из-за кровати и позвать её, как вдруг, окно с шумом распахнулось от сильного порыва ветра и с улицы в него заглянула очень симпатичная, смуглая, молодая женщина в тёмной накидке. Она с интересом уставилась на малыша. Маленькая русоволосая девчушка, опять затаилась за кроватью и от страха, буквально вжалась в пол. Она отчётливо увидела, как блеснули жутким, красным светом, глаза у этой странной незнакомки…       Воируся с малолетним сыном на руках, через узкое окно замка, выскочила на улицу, ещё раз глубоко вздохнула ночным, прохладным воздухом и не сколько не сомневаясь в направлении, которое она выбрала, что есть мочи рванула к каналу с красноглазыми сипунами. Там, недалеко от воды, на густой, зелёной траве, морщась от боли, сидел её муж, Воигор, уже в форме человека, пытался остановить кровь, зажимая руками обширную рану на ноге. Но красноглазые змеи постарались «на славу!», рана была глубока, задеты были не только мышцы, но и довольно крупные сосуды, кровь большими каплями капала на землю. Молча, ничего не говоря, только с любовью взглянув на мужа, Воируся быстро передала сына Воигору и что есть силы, рванула на себе подол сарафана и легко отодрав приличный кусок материи, принялась быстро и туго бинтовать ногу оборотню. — Руся, возлюбленная моя! — Воигор, крепко прижимая к себе заспанного сына, который спросонья не вполне осознавал, что же происходит, попытался, что-то сказать своей жене, но она его быстро перебила. — Гор, нет времени, совсем, эти упыри уже скоро очухаются, почуяв твою кровь! Надо уходить и быстро! — Волчица мельком взглянула на мост. — Бери сына и опускай мост! — Уверенным, твёрдым голосом, торопясь, сказала Воируся. — А я за девушками! Если мы сейчас их бросим-им верная смерть в страшных муках! Я не смогу дальше с этим жить! — И Воируся, прильнув к мужу, подарила ему глубокий, страстный поцелуй. Затем она, совсем как дикий зверь, абсолютно бесшумно побежала обратно в замок. Воигор же, неся на руках малолетнего сына, хромая, как мог, побежал к мосту. Стригои Колеус и Яриус стояли у двери в комнату волчицы Воируси. Колеус ухмыльнулся улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего и нарочито театрально, «тактично» постучал в массивную дверь. А в ответ тишина! Стригои «грязно» расхохотались. — Крепко спит волчья сучка, совсем нюх потеряла! Ну ничего, сейчас мы тебя разбудим! — Хохотнул Яриус, обнажая острые клыки. Нечистокровные вампиры громко затарабанили в тяжёлую деревянную дверь, но это стригоям ни капельки не помогло! Открывать им никто не торопился. Тогда, Колеус, почуяв, видимо неладное, втянул ноздрями воздух и замер от неожиданности. Игривое настроение у него, тут же улетучилось. — Я совсем не чувствую её! — Прислушиваясь к чему-то, медленно сказал Колеус. — О великая тьма!!! — И стригой с силой толкнул дверь, которая мгновенно отлетела в сторону, как пластиковая, сорвавшись с петель. Не прошло и секунды, нечистокровные вампиры уже стояли в комнате Воируси, быстро осматривая её. Комната была абсолютно пуста, только в широко распахнутое окно, дул свежий ночной ветерок. Стригои непонимающе переглянулись, в их бордовых глазах читался только один вопрос: «Где чёртова волчица?!» Вдруг, они резко замерли и напряглись. — Кровь, волчья кровь!!! Воигор, он здесь!!! — И без того жуткие глаза Колеуса, резко потемнели, клыки моментально увеличились в два раза и хищно торчали из-за верхней губы. — Яриус! Зови наших, волколаки пожаловали, я за ней! — Быстро, почти скороговоркой, прошептал Колеус и тут-же, быстрее молнии, выскочил в открытое окно…       А Воеруся, в это время, пока стригои искали её, выводила из замка напуганных, сенных девушек. Хотя, напугать их чем-либо было тяжело, да и практически уже нечем. Они, бедные давно уже были готовы к смерти, видя как их подруг, одну за одной, уводили к стригоям и они больше не возвращались, только жуткие крики бедняжек, раздавались некоторое время по коридорам замка. После, днём, девушки обречённо отмывали «комнату смерти» (так они её называли) от крови своих подруг по несчастию. А тут, вдруг, Воируся, так неожиданно появившаяся в их комнате, заявила, что они могут ещё пожить на этом свете, если очень быстро последуют за ней. Совершенно не веря, своему счастью, крестьянки, бросив всё и задрав подолы своих цветастых сарафанов, друг за дружкой, очень торопясь, выскочили в открытое окно и бегом, что есть силы, спотыкаясь и падая, бежали уже к опускающемуся мосту. А в это время, ничего не подозревающий Мариис, совершенно не утруждая себя стуком в дверь, беспардонно распахнул дверь в комнату сенных девушек. И обомлел, его настиг такой же шок, как и его собратьев, пошедших за Воерусей. Покои девушек были пусты! Но его заминка длилась меньше секунды, он сразу же почуял кровь Воигора. — О, да! Ночка становится интересной! — Не совсем адекватно захохотал Мариис. — Полакомимся волчатинкой, хотя кровь у них, так, горьковатая! — И стригой, так же, как и девушки, только гораздо быстрее, выскочил в распахнутое окно.       Стая белоснежных волков, которая в совершенном нетерпении, металась на противоположном берегу канала, подвывая и лязгая клыками, как только опустился мост, сразу же рванула к раненому своему вожаку. Волколаки обступили его и вопросительно стали заглядывать в глаза: «Что мол делать, говори?» — Други мои, обращаться не буду, сына понесу и с нами будут люди! — Сказал своей стае, Воигор. — А вот и Руся бежит с девушками! — Добавил волколак, тревожно поглядывая в сторону замка, видимо опасаясь появления сригоев…