Глава 42: scoop!

***

Кофе, кофе, кофе...     Спускаясь по лестнице в Большой зал, Гермиона не думала ни о чем, кроме кофе. И снова она встала слишком рано. Занятия должны были начаться только через два часа, но у нее была привычка вставать рано, чтобы не опоздать.     Обычно она бы так не устала, но предыдущий вечер она провела за чтением книги, которую Малфой нашел для нее в библиотеке, поэтому заснула только в 2 или 3 часа ночи. Обычно она не читала так поздно в школьные дни, но сегодня была слишком поглощена чтением, чтобы обращать на это внимание, и теперь страдала от последствий.     Она вошла в Большой зал, который был практически пуст. Гермиона подняла глаза к потолку и увидела, что снегопад сменился большими серыми облаками, из которых вырывались маленькие струйки дождя.     Гермиона села на свое обычное место и наконец-то налила себе кофе, которого ждала с тех пор, как проснулась. Не успели ее губы коснуться края чашки, как Джинни села напротив нее.     - Доброе утро, Гермиона! - радостно воскликнула она.     - Привет, Джинни. - она хрипло ответила: - Все еще здесь так рано? Только не говори мне, что ты собираешься снова тренироваться.     - Я постараюсь. - сказала она, пожимая плечами, безразличная к серой погоде над их головами. - А что насчет тебя?     - Я тут подумала, может, сходить в библиотеку перед занятиями...     Джинни бросила на нее веселый взгляд поверх своей кружки, и Гермиона поджала губы:     - Прекрати.     - Что? Я ничего не говорила. -  рыжеволосая ответила со своей озорной улыбкой. - Я просто говорю, что это странное совпадение...     - О, чепуха, - возразила Гермиона. - Я всегда ходила в библиотеку по утрам перед занятиями, начиная с первого курса.     - Да, но до первого курса ты не ходила с.. сама-знаешь-кем, - тихо сказала Джинни.     Хотя никто не мог слышать их, волосы на затылке Гермионы встали дыбом при упоминании замаскированного имени. Она все еще не осознавала, что проводит время с Драко Малфоем, своим заклятым врагом. Казалось, что он был кем-то другим. Джинни хранила ее тайну, она знала это, но услышать это было так же шокирующе, как и пережить самому.     - На самом деле, это не имеет большого значения. - Сказала Гермиона, хотя это была откровенная ложь. - Я просто работаю, и он тоже. Он просто сидит за моим столом, и мы разговариваем только время от времени, чтобы я могла помочь ему с домашним заданием.     Джинни приподняла бровь, очевидно, ее не проведешь. Гермиона предпочла сделать большой глоток черного кофе, чтобы не выдать себя еще больше.     - Знаешь, я тут подумала о том, что ты мне сказала. - продолжила Джинни. - И я думаю, что, хотя поначалу это меня очень удивило, проводить с ним время не обязательно что-то плохо.     - действительно? - ахнула Гермиона. - Ты так думаешь?     - Да, я думаю, он очень несчастлив, и, возможно, проведя время с тобой, он поймет, что предубеждения, которые были у него все это время, не соответствуют действительности, - ответила Джинни. - Кроме того, учитывая, что Гарри и Рон в последнее время ведут себя как идиоты, тебе не помешает провести время с кем-нибудь другим.     Джинни повернулась, чтобы посмотреть на слизеринский стол, но Малфоя там не было. Только Теодор Нотт и Блейз Забини уже были там, молча читая.     - К тому же, вряд ли ему весело проводить все время с Крэббом и Гойлом, ему, должно быть, полезно поговорить с кем-то умным, - с легкой гримасой закончила Джинни.     - Он не просто дружит с Крэббом и Гойлом. - Спросила Гермиона, в свою очередь посмотрев на зеленый стол. - Он хорошо ладит с Пэнси Паркинсон, Теодором Ноттом и Блейзом Забини.     Гермиона издали посмотрела на Теодора, который читал, нахмурив брови. Рядом с ним стояла дымящаяся кружка, и он казался слишком сосредоточенным, чтобы заметить, что за ним наблюдают. На секунду он вдруг напомнил ей ее саму.     Джинни, с другой стороны, смотрела совсем на другого мальчика.:     - Блейз Забини... Он довольно симпатичный.     - Не думаю, что я когда-либо слышала звук его голоса. - Сказала Гермиона.     Это было не совсем правдой, потому что она слишком хорошо помнила, как год назад рухнула на него от изнеможения, но предпочла сохранить эту деталь при себе.     - Я тоже. - Призналась Джинни. - Но именно это и делает его... загадочным, тебе не кажется? Мы ничего о нем не знаем, он всегда тихо читает или наблюдает за другими...       Джинни уже полностью вернулась на скамейку и бесстыдно пялилась на мальчика, читающего журнал в другом конце Большого зала. Гермиона щелкнула пальцами перед собой, чтобы привести ее в чувство.     - Хей, Джинни! А как же Гарри?     Джинни одарила ее легкой грустной улыбкой:     - Я даже не могу находиться с ним в одной комнате!     - Я уверена, что если бы ты поговорила с ним нормально, то поняла бы, что он совершенно нормальный, общительный мальчик. Как ты можешь так смотреть на Блейза Забини и сходить с ума по Гарри? - изумленно спросила Гермиона.     Джинни рассмеялась и закончила дискуссию, ловко сменив тему:     - Скоро будет первое задание, Гарри чувствует, что готов?     Гермиона кивнула, и беззаботная беседа двух девочек внезапно сменилась тяжелым молчанием. Гермиона ела свою овсянку, внезапно почувствовав себя слишком рассеянной. Каждый раз, когда она думала о кровавом турнире, ее охватывал панический страх. Что, если Гарри пострадает?     Гермиона на несколько минут погрузилась в свои мысли, невидящим взглядом уставившись на кусочки овсянки, плавающие в молоке, когда Джинни подавила крик.     - Мерлин, Гермиона!     Она подняла глаза и увидела, что зал внезапно стал намного полнее, хотя она этого и не заметила. Невилл и близнецы сели за стол гриффиндорцев, Малфой и Паркинсон - за их.     Сотни сов летали над учениками, разнося почту. Совершенно обычное зрелище, за исключением того, что на этот раз все ученики в зале хватали газету и восклицали, глядя на обложку.     Гермиона сосредоточилась на Джинни, которая прикрыла рот рукой и выпучила глаза. Она молча показала ей обложку "Ежедневного пророка":     На первой странице была размещена фотография Гарри. Фотография слегка сдвинулась с места, но было видно, что ему не по себе: его улыбка была натянутой, и он все время смотрел налево, словно пытаясь убежать. Под огромной фотографией было написано: "Гарри Поттер, самый молодой чемпион Турнира трех волшебников, рассказывает нам о своей жизни, полной драматизма и надежд" (страницы 2, 7 и 8).     Гермиона издала сдавленный звук и взяла свой собственный экземпляр газеты, который только что получила, не обращая внимания на совиные клювы, которые стучали по ее руке, требуя оплаты.     Статья была целиком о Гарри. Чем дальше Гермиона читала, тем больше ужасалась. "Иногда я плачу, когда думаю о своих родителях" "В его зеленых глазах отражаются призраки его прошлого" "Травма мальчика болезненно отразилась на его лице, словно вспышка молнии" "У меня мало друзей, которые могли бы поддержать меня, но мои родители всегда присматривают за мной оттуда, где они находятся..."     Гермиона никогда не слышала, чтобы Гарри говорил что-то подобное, поэтому была уверена, что Рита Вритер изменила все, что он сказал. Это не помешало половине студентов в Большом зале глупо захихикать, процитировав несколько ничего не значащих фраз.     Как всегда, когда с Гарри что-то случалось, Гермиона вдруг почувствовала, что многие взгляды устремились на нее. Она притворилась, что не замечает их, и опустила взгляд на бумагу.     Слева от себя она услышала, как кто-то окликнул ее:     - Гермиона! Гермиона!     Она повернула голову и увидела Джорджа, который, нахмурив брови, сам держал в руках газету. Он просто указал ей на это:     - Страница 8, девятая строка.     Гермиона тут же перевернула страницу и провела пальцем по строчкам, чтобы найти то, о чем говорил Джордж:    

,,Гарри наконец-то нашел свою любовь в Хогвартсе. Его близкий 

друг, Колин Криви, говорит, что Гарри нередко можно увидеть 

в компании некоей Гермионы Грейнджер, 

потрясающе красивой девушки магглорожденного происхождения, которая, как и Гарри, 

является одной из лучших учениц в школе." 

   Гермиона почувствовала, как у нее запылали щеки, и яростно посмотрела на Джинни:     - Вот сука! - возмущенно воскликнула она.     На странице была небольшая фотография, сделанная сбоку, на которой Гермиона и Гарри были видны бок о бок, выходящими из класса заклинаний.     Гермиона немедленно оправдалась:     - Джинни, это совсем не так, клянусь, я никогда не видела в Гарри ничего, кроме брата...     - Я знаю, Миона. - Джинни прервала ее, взмахнув рукой. - Эта нахалка Рита Скитер не заставит меня усомниться в этом, не волнуйся.     - Боюсь, твой брат так не думает... - пробормотала Гермиона.     Рон и так был в плохом настроении, он был в ярости, когда узнал об этой статье. Гермиона слышала, как ученики перед ней повторяли отрывки из статьи, которые читали газету и смеялись.     Слизеринцы были самыми громкими. Сквозь шум Большого зала был слышен хриплый смех Крэбба и Гойла, которые открыто издевались над Гарри, имитируя его лицо на фотографии. Пэнси Паркинсон и ее подружки тоже смеялись, склонившись над газетой.     Гермиона взглянула на Малфоя. Он уже смотрел на нее. Он улыбался, но это была фальшивая улыбка, с оттенком насмешки. Он выглядел потрясенным, но она не была уверена, было ли это из-за статьи или из-за чего-то другого.     В этот момент в Зал, словно случайно, ворвался Гарри. Он старательно игнорировал пристальные взгляды и сел напротив Гермионы, рядом с Джинни, у которой хватило смелости остаться на месте и по-прежнему не смотреть на него.     - Что случилось? - спросил Гарри, уже раздраженный. - Кто-то ночью распустил обо мне слух? Я чей-то потомок? Я оборотень?     - Хуже, чем это, - просто ответила Гермиона, протягивая ему листок.    Он все равно выяснил бы, так что лучше узнать как можно скорее, чтобы подготовиться к насмешкам. Увидев свое лицо на обложке, Гарри поморщился и поспешил прочитать статью целиком. Пока он читал, Гермиона просто поджимала губы, ожидая его реакции, и обменивалась обеспокоенными взглядами с Джинни.     - Это абсолютная неправда! - воскликнул Гарри примерно на середине страницы. - Я никогда этого не говорил, и уж тем более этой мошеннице Рите Скитер!     - Мы знаем, Гарри. - сказала Гермиона, пытаясь подбодрить его. - Она искажает все, что пишет.     - Я не плачу по ночам, думая о своих родителях! И уж точно в моих глазах не отражаются призраки моего прошлого! - возмущенно поправил он.     Он повернулся к остальным, словно проверяя, верят ли они ему. Невилл, близнецы, Гермиона и Джинни кивнули одновременно:     - Мы знаем, Гарри. - Повторила Гермиона.     Гарри снова перевернул страницу и наткнулся на фотографию, на которой он был запечатлен с Гермионой. Его брови еще больше нахмурились:     - О, и мы теперь вместе? - сухо спросил он. - Отлично. Жаль, что я не знал раньше. Ты можешь предупредить меня в следующий раз, Гермиона?     Джинни подавила смешок, а Гермиона сочувственно улыбнулась:     - Не волнуйся, к завтрашнему дню все забудут. Съешь что-нибудь, наберись сил на сегодня. Нам это понадобится.     - Не то чтобы в последнее время у меня не было других тем для размышлений. - Гарри сердито ткнул вилкой в свой омлет.                                            Как она и предсказывала, понедельник был долгим и трудным днем. Гермионе весь день приходилось выслушивать неприятные замечания. Все началось на ее первом уроке - арифмантике, где один из пуффендуйцев попросил у нее автограф Гарри между двумя упражнениями.     Но это было ничто по сравнению с Гарри. Куда бы он ни пошел, фотография статьи на обложке следовала за ним по пятам, иногда случайно оказываясь на его столе или между двумя страницами учебника. Всякий раз, когда Гермиона осмеливалась заговорить с ним на публике, некоторые ученики издавали громкие звуки, и им приходилось отодвигаться друг от друга.     В обеденный перерыв они съели всего несколько кусочков и решили провести перерыв в библиотеке, как для того, чтобы изучить чары притяжения, так и для того, чтобы отвлечься от настойчивых замечаний. Целый час они упражнялись в Акцио, но Гарри, как ни старался, не мог заставить свое яблоко передвинуться по столу, что делало его еще более несчастным, чем в начале дня.     Устав от того, что на нее шипят каждый раз, когда она стоит рядом со своим лучшим другом, Гермиона решила провести урок защиты от темных искусств рядом с Роном. Последний весь день ничего не говорил о статье, но воспользовался тем, что Грюм продемонстрировал заклинание Редукто, чтобы шепнуть ей на ухо:     - Как ты?     Она как-то странно посмотрела на него, не уверенная, искренне ли он волнуется или это скрытый гнев.     - В полном порядке, а ты? - шепотом ответила она.     - Я в порядке. Это не я публикую свою личную жизнь в газете. - Заметил Рон.     - Это не моя личная жизнь, это ложь. - Тут же поправила Гермиона.     - Я знаю, - спокойно сказал Рон. - Я просто спросил, как у тебя дела. Представляю, как это может быть неприятно - читать такое о себе, когда все над тобой смеются.     Услышав это, Гермиона расслабилась.     - Спасибо, Рон. Но это не мне тяжело, а Гарри.     Она повернулась к Гарри, который сидел чуть поодаль, рядом с Невиллом. Он вяло размахивал палочкой, зажатой в пальцах, и больше даже не пытался сотворить хорошее Редукто.     Гермиона повернулась к Рону, который озадаченно морщил свой веснушчатый нос.     - Ты должен пойти и поговорить с ним, Рон. - тихо сказала она. - Ты нужен ему, он скучает по тебе, и я уверена, что ты тоже по нему скучаешь. Давай просто забудем обо всем этом.     - Нет, - ответил он, внезапно обретя твердость. - Я все еще злюсь на него, Миона.     Гермиона закатила глаза и сосредоточилась на кружке, которую она должна была разбить вдребезги в конце урока. Рон перестал разговаривать с ней о статье, но втайне ей льстило, что он так беспокоится о ней.                                                    В понедельник вечером Гермиона чувствовала себя особенно уставшей после этого тяжелого дня. Ей не хотелось идти в библиотеку, но перспектива оказаться в тихом месте, где никто не сможет посмеяться над ней или Гарри, была настолько привлекательной, что она решила пойти туда после ужина.     Когда она вошла в большой книжный зал, то сразу почувствовала себя в безопасности, гораздо безопаснее, чем в любом другом месте, где она бывала в течение дня. Она сдержанно поздоровалась с мадам Пинс и пошла между столиками.     Крам все еще был там, сидел за своим обычным столом. Он читал английскую книгу, нахмурившись так сильно, что едва можно было разглядеть его глаза, но когда Гермиона проходила мимо, он выпрямился и, как обычно, слегка кивнул в ее сторону, на что она ответила.     Она подозревала, что он проводит здесь время, потому что ему больше некуда пойти. Она весь день страдала от "известности" и могла понять, почему он мог захотеть укрыться где-нибудь, где никто не мог бы с ним поговорить. Тем не менее, его фан-клуб все еще был там, словно приклеенный к стульям в библиотеке, и хихикал при каждом его малейшем движении.     Дальний столик, за которым она сидела с Хэллоуина, был занят Драко Малфоем. Она подошла к нему сзади, но он не обернулся, чтобы проверить, это она. Гермиона села напротив него и прямо сказала:     - Предупреждаю, тебе запрещено упоминать об этой дурацкой статье, иначе я пересяду за другой столик.     - Добрый вечер, Грейнджер. - ответил он голосом, полным сарказма. - Напряжена?     Он не смог удержаться от улыбки, на мгновение обнажив свои белые зубы. Она поняла, что настолько привыкла видеть его невыносимую ухмылку, что редко видела настоящие улыбки, те, которые он не мог контролировать.     - Это из-за тебя, - парировала она, доставая свою книгу.     - Прости? Меня зовут не Рита Скитер. Я Драко Малфой.     - Думаешь, я не заметила, что ты вырезал фотографию Гарри и бросил ее в бумажный самолетик во время защиты от темных искусств?     Он рассмеялся при этом воспоминании, совершенно не смущенный мрачным взглядом Гермионы.     - Для меня много значит, что ты можешь подумать, что это был я, но это была идея Гойла. Я просто помогал с чарами левитации, я хороший друг.     - Ты помнишь наш уговор, Малфой? В течение месяца никаких оскорблений, или тебе больше не разрешат садиться за этот стол, - напомнила она ему голосом, который, на ее взгляд, был слишком тонким.     - Я знаю, Грейнджер. Я не оскорблял его весь день, просто он часто попадался мне на пути, когда я читал статью вслух, вот и все. Кроме того, я хотел бы напомнить тебе, что эта библиотека принадлежит не тебе, даже если ты проводишь в ней больше времени, чем сама мадам Пинс. - насмешливо добавил он.     - У тебя хорошее настроение для человека, который сегодня утром получил ужасную оценку по арифмантике.     Услышав это, лицо Малфоя слегка вытянулось.     - Да... Кстати, об этом... - сказал он, указывая на свой учебник по арифмантике, который случайно оказался открытым на странице с сегодняшним упражнением. - Тео несколько раз просил меня объяснить ему урок, говоря, цитирую: «Если ты еще раз получишь оценку лучше, чем у меня, я заставлю тебя съесть пирожки Хагрида через нос».     - Нервный этот мальчик. - Заметила Гермиона.     - Да, можно и так сказать. Он терпеть не может, когда у него что-то не получается, поэтому целыми днями изучает арифмантику. Блейза это пугает до чертиков. И, кроме того, это напоминает мне кое о ком...     Он бросил на нее многозначительный взгляд, и Гермиона невольно улыбнулась.     - Я не понимаю, о ком ты говоришь. - сказала она фальшиво. - Продолжай.     - В любом случае, я понял то, что ты объяснила, но теперь это другой устав, и я больше ничего не понимаю, а Тео становится все более и более угрожающим. Не могла бы ты объяснить мне это упражнение?     - Ты ничего не хочешь добавить?     Он слегка расширил глаза, удивленный просьбой.     - Я не знаю, чего ты хочешь взамен?     - Ничего, я просто попросила тебя сказать "пожалуйста".     Малфой надул губы, вероятно, пытаясь взвесить, сколько усилий может дать эта вежливость, и насколько важно понять упражнение. В конце концов, он сдался:     - Пожалуйста, Грейнджер, просвети меня своей мудростью.     - Нет. - резко ответила она.     Она открыла книгу, которую бабушка подарила ей на день рождения и которую она почти дочитала, не обращая внимания на шокированное лицо Драко Малфоя, стоявшего перед ней.     - Я сказал, пожалуйста! - воскликнул он слишком громко для всей библиотеки.     - Если ты просишь, это еще не значит, что ты получишь то, что хочешь, Малфой. - Сказала Гермиона. - Разве твои родители никогда не учили тебя этому?     Лицо Драко внезапно потемнело при упоминании о его родителях.     - Перестань быть высокомерной и объясни мне этот гребаный урок. - процедил он сквозь стиснутые зубы.     - Ну, это вежливо, - сказала Гермиона, которая с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться. - Почему я должна помогать тебе, если ты весь день докучаешь моим друзьям?     - Раньше тебя это не беспокоило, - сказал он своим самым пронзительным тоном, который он обычно использовал, чтобы нанести колкий удар.     - Ну, а сегодня беспокоит. - спокойно ответила она.     Малфой вздохнул и слегка поерзал на стуле. Гермиона была удивлена, увидев, что он все еще одет в слизеринскую форму, он обычно переодевался перед приходом. Он пришел сразу после ужина? Он немного ослабил галстук и, казалось, был в тисках сложнейшей душевной дилеммы. Очевидно, ему пришлось сдержаться, чтобы не оскорбить ее и тем самым не нарушить их соглашение.     Гермиона прочитала несколько строк, безразличная к внутренней борьбе Малфоя, и лишь лениво подняла взгляд, когда он принял решение.     - Грейнджер, мне действительно нужна твоя помощь.     Драко Малфой был не из тех, кто просит о чем-либо, она редко видела его таким расстроенным. Должно быть, он действительно ничего не понимал в этом предмете, если вел себя подобным образом.     - Хорошо, тогда ты перестанешь носить этот грязный значок до конца недели. - сказала она, не подумав.     Он удивленно поднял брови.     - Это шантаж, Грейнджер.     - Нет, это был бы шантаж, если бы я попросила тебя присоединиться к Г.А.В.Н.Э., но ты никогда этого не сделаешь, поэтому я прошу тебя о том, что в пределах твоей досягаемости.     - Ладно, хорошо. - сказал он, потирая веки, чтобы показать свое нетерпение. - Никаких "Поттер вонючка" до следующего понедельника. В конце концов, Грейнджер, ты начисто лишишь меня индивидуальности.     - В этом-то и дело. - лукаво сказала она. - А теперь покажи мне этот устав и дай свое перо.     

***

В среду на уроке истории магии Драко изо всех сил старался не продлевать свой вечер ни на несколько лишних минут, привалившись к парте.     Поскольку в этом году занятия по истории магии проходили по утрам в среду, они с Пэнси редко посещали их, предпочитая ложиться спать позже. Но в то утро Тео нечаянно пнул свой чемодан, и после того, как его так грубо разбудили, у них не было другого выбора, кроме как тоже встать.     Голос профессора Биннса был таким же медленным и гортанным, как и всегда, что нагоняло на студентов сонливость. Несмотря на то, что класс был общим с когтевранцами, никто из них не решился делать заметки. Некоторые разговаривали вполголоса, другие беззастенчиво зевали. Блейз сдался и крепко спал, прижавшись щекой к столу. Тео, сидевший рядом с ним, был последним, кто выжил после самого снотворного курса, который когда-либо проходил, и все еще что-то писал на своем пергаменте.     А было всего 9:12.     Драко громко вздохнул. Он уже исчерпал все возможные способы развлечения: ставил чернильные кляксы на бумаге, вырезал перо, раскачивался на стуле и бросал в Блейза обрывками пергамента, пытаясь дотянуться до его уха.     Он повернулся к Пэнси, с которой делил парту. Обычно она тоже засыпала, но на этот раз читала что-то под столом. Он откинулся назад, чтобы посмотреть, что это было, и без труда узнал красочные страницы ее любимого журнала "Хрустальный шар".     - Что ты делаешь? - он пробормотал.     - Читаю. - сказала она, как будто это не было очевидно.     - Я это вижу. Что ты читаешь?     - Наши гороскопы на декабрь. - спросила Пэнси.     Она откровенно положила журнал на стол. В любом случае, даже если бы она вдруг начала танцевать на столе, профессор Биннс, вероятно, этого бы не заметил.     - В начале месяца Марс будет находиться на орбите в Двенадцатом доме, что может привести к появлению асцендентов. - Объяснила Пэнси.     Драко не понимал ни слова из того, что она говорила, но это все равно было интереснее, чем биография гоблина Ранрока, который был лидером гоблинской революции 1890 года.     - Итак, каким будет мой декабрь? - спросил Драко.     Пэнси провела покрытым черной глазурью пальцем по строчкам журнала, нашла Близнецы и шепотом прочитала:    

  Близнецы: Раздвоение вашей личности будет ощущаться еще острее, чем в предыдущие месяцы. Вы часто будете испытывать конфликты и сомнения, но доверяйте своим первобытным инстинктам и перестаньте поддаваться эмоциям. Здоровье: В этом году простуда вас не коснется, и вы встретите Рождество без лихорадки. Любовь: Если вы одиноки, самое время открыть себя для новой любви, особенно в праздничный период! Если вы состоите в паре, не принимайте ваши отношения как должное, сделайте им приятный подарок! 

     Драко с трудом сглотнул. Он не ожидал такого правдивого рассказа о своей жизни. Может быть, Тео ошибался, может быть, Прорицание не было таким уж хреновым, как он думал. Пэнси перевернула страницу, чтобы прочитать гороскоп Скорпионов, который, как он был уверен, она кратко изложит Блейзу после урока.     Примерно через десять минут Пэнси закрыла журнал и развернула "Ежедневный пророк", вероятно, чтобы сравнить два гороскопа. Затем Драко увидел среди страниц фотографию Поттера, на которой тот стоял, весь такой чопорный и неловкий.     - Опять Поттер? - он зашипел.     - Нет, это все еще выпуск за понедельник. Я не подумала прочитать свой гороскоп, я была слишком занята чтением о Поттере и Грейнджер. - ответила Пэнси.     Она остановилась на развороте с заголовком "Романтическая жизнь трагического героя в Хогвартсе", где фотография Грейнджер и Поттера, прогуливающихся вместе, занимала почти всю середину страницы. Панси лукаво хихикнула:     - Это вызывает у меня отвращение.     - О, Пэнси, - импульсивно воскликнул Драко. - Ты же не хочешь сказать, что веришь в это? Даже ты, большой поклонник Риты Скитер, не посмеешь сказать мне, что эта статья не полная чушь.     - Кого волнует, правда это или нет. Самое главное, что проигрыш турнира оказывает давление на Поттера. И посмотрите на нее, эту Грейнджер, она полностью одержима своим Поттером...     Она указала на фотографию Грейнджер, выходящей из класса. Честно говоря, на ее лице не было ни малейшего выражения, которое могло бы свидетельствовать о том, что она одержима Поттером. Но Драко был вынужден принять участие в игре Пэнси:     - Да. Трогательно.     Пока Пэнси читала свой гороскоп из газеты, Драко осмелился спросить:     - А какой знак зодиака у людей, родившихся в сентябре?     Она выгнула бровь и откровенно повернулась к Драко, кончики ее волос опасно задевали темные ресницы:     - Дева. Почему ты спрашиваешь меня об этом?     Ее глаза были настороженно прищурены.     - Для Тео, для кого же еще? - ответил Драко.     - О!     Выражение лица Пэнси изменилось за долю секунды, она вдруг почувствовала себя намного счастливее при мысли о том, что Драко интересуется астрологией. Она сунула ему журнал "Хрустальный шар", и он прочитал про Дев:    

  Дева: На этот раз вы отложите работу в сторону, чтобы сосредоточиться на более насущных проблемах. Важное событие потрясет ваш декабрь, а неожиданный сюрприз наполнит вас радостью! Здоровье: В четные числа вас будут беспокоить головные боли, но чай избавит вас от них. Любовь: Если вы одиноки, вам повезло! Не стесняйтесь открыться незнакомцам. Для вас, пары, Рождество будет ассоциироваться с конфликтами. 

   Он не знал, что делать с этим гороскопом - ни для Грейнджер, ни для Тео. Он все еще не был уверен, верит ли он в астрологию, хотя Пэнси, казалось, была полна решимости убедить его. Она взяла журнал из его рук и прошептала:     - О нет, Стрелец, в этом месяце у вас будут проблемы с деньгами... Дафна - Стрелец, она не сможет купить ту сумочку, о которой говорила несколько месяцев...     Драко не осмелился сказать Пэнси, что его совершенно не волнует сумочка Дафны, поэтому он кивнул, ничего не ответив. Поток слов Пэнси о жизни ее подруги вскоре превратился в жужжание, как у Биннса, и Драко провел остаток урока, не сводя глаз с Тео, который, поддавшись влиянию урока, заснул у него на руке.                                                        Путь на урок астрономии был еще более утомительным, чем обычно. По средам вечером всегда было трудно выбраться из общежития в 11 часов, чтобы посмотреть на звезды, особенно после того, как надо было покидать уютную гостиную.     Драко утешало только то, что урок астрономии был общим с гриффиндорцами, и это всегда добавляло пикантности. И еще потому, что он мог случайно наблюдать за Грейнджер, даже если пытался убедить себя не делать этого.     Они вошли в кабинет теории круговой астрономии под крышей, где профессор Синистра с помощью волшебной палочки раздавала листки с лекциями. Когда они вошли, а Пэнси стояла во главе очереди, учительница одарила ее необычной широкой улыбкой.     - Мисс Паркинсон! Как вы?     Драко никогда не слышал, чтобы учительница говорила таким мягким тоном, хотя обычно она могла быть чрезвычайно строгой. Пэнси подошла к ней, и они долго разговаривали, прежде чем она подошла и села рядом с Дафной.     Гриффиндорцы прибыли и заняли свои места за круглым столом. Грейнджер села между Уизли и Поттером и достала астрономическую карту, пергамент и белое перо.     - Всем добрый вечер, - сказала профессор Синистра, выходя в центр комнаты. - Сегодня мы немного позанимаемся теорией на этом занятии, а потом поднимемся на башню, чтобы понаблюдать за тем, о чем я собираюсь с вами поговорить, хорошо?     Тео, сидевший рядом с Драко, невольно издал сдавленный звук, и профессор Синистра резко повернулась к нему:     - Да, мистер Нотт, я знаю, что сейчас холодно, но лучшим астрономам мира, тем не менее, удалось обнаружить множество звезд даже в ноябре.     Тео кивнул, и преподаватель продолжил свою лекцию:     - Как вы знаете, в настоящее время мы изучаем созвездие Лиры, а точнее звезду Вега. Кто-нибудь может сказать мне, что такого особенного в этой звезде?     Никто не удивился, когда рука Грейнджер взметнулась в воздух.     - Да, мисс Грейнджер?     - Это пятая по яркости звезда на небе, вторая по яркости в северном полушарии, сразу после Арктура. - гордо ответила она.     - Очень хорошо! - воскликнула Синистра. - Пять баллов Гриффиндору!     Как и каждый раз, когда учитель поздравлял ее, Грейнджер опустила голову к своей карте, чтобы скрыть смущенную улыбку. Это почти раздражало. Ему хотелось, чтобы она хоть раз в жизни ошиблась.     - Легкотня, - пропищала Пэнси со своего места.     Драко был не согласен, он понятия не имел, кто такой Арктур, или Лира, или что-то в этом роде. Он всегда списывал домашние задания Пэнси.     - Сегодня мы продвинемся немного дальше на север, если быть точным, к северному полюсу неба, - объяснила учительница, что-то записывая на доске взмахом палочки. - Мы собираемся рассмотреть созвездие, граничащее с Малой Медведицей, которое называется созвездие Дракона.     Услышав это, Драко резко поднял глаза, и они с Грейнджер обменялись мимолетными взглядами, прежде чем отвести взгляд. "Твое имя происходит от созвездия". она сказала это в библиотеке в тот вечер, когда они впервые по-настоящему поговорили. Должно быть, она думала о том же самом воспоминании. Она обвела нужное созвездие кружком на своей большой карте, вероятно, потому, что уже знала, где оно находится.     Драко уже слушал урок. Профессор Синистра пустилась в пространное объяснение мифа о Драконе, затем воспроизвела созвездие на доске, написав названия звезд, из которых оно состоит. Грейнджер внимательно все записывала и, сам не зная почему, он был польщен.     В конце теоретической части Синистра попросила студентов встать и взять телескопы, чтобы понаблюдать за этим созвездием. Когда Драко встал, Пэнси перехватила его.     - Ты видел это? Это созвездие, твое!     Драко вспомнил, как Пэнси много раз показывала ему созвездие Дракона из своего сада у фонтана. Она предлагала ему позаниматься с ним астрономией, если у него ничего не получится, еще до того, как они поступили в Хогвартс.     Если бы кто-нибудь сказал ему тогда, что с домашним заданием ему будет помогать магглорожденная, поверил бы он?     Они поднялись на самый верх Астрономической башни, самой высокой в Хогвартсе. Тео был прав, когда жаловался, потому что не успели они подняться на платформу, как на них со всей силы обрушился пронизывающий холод.     Драко сидел за одним из наблюдательных пунктов с ворчащим Тео, невыразительным Блейзом и чересчур счастливой Пэнси.     Грейнджер наложила заклинание синего пламени на банки с джемом и передала их Лонгботтому и Поттеру. Затем она сосредоточилась на телескопе и поискала в небе созвездие Дракона. Его созвездие.     Драко больше не прислушивался к советам Синистры о том, как настроить телескоп, который все равно сносило ветром. Он позволил Пэнси, которая искала его, направлять себя, а затем посмотрел в телескоп на череду звезд. Сколько бы раз Пэнси ни показывала ему это созвездие, он так и не смог отличить его от других. Честно говоря, он все еще пытался разглядеть в нем очертания дракона.     Остаток урока он провел, искоса наблюдая за Грейнджер, пытаясь найти Драко. Временами он мог поклясться, что она поворачивалась к нему, но тут же возвращалась к своей карте.     Синистра объявила об окончании урока гораздо раньше, чем он мог себе представить. Как только она закончила фразу, Тео уже спускался по лестнице башни, совершенно замерзший. Пока Грейнджер складывала подзорную трубу и болтала с Поттером, Пэнси подошла к Дафне, Миллисент Булстроуд и Трейси Дэвис в углу платформы.     Драко не заметил, что она держала в руках, пока не услышал:     - Гарри Поттер наконец-то нашел свою любовь в Хогвартсе!     Это был "Ежедневный пророк", и Дафна лукавым голосом читала статью, которую Драко слышал сотни раз до этого. В этот момент Поттер проходил мимо них, и Пэнси уставилась на Грейнджер, стоявшую прямо за его спиной, своими темными глазами:     - "Потрясающе красивая?" Она? По сравнению с кем, с бобром? - воскликнула Пэнси.     Драко увидел, как Грейнджер сжала челюсти, но она высоко подняла голову и равнодушно прошла мимо хихикающих девушек.     - Не обращай на них внимания, Гарри. - она сказала. - Не обращай на них внимания.     Они с Поттером по очереди спустились по ступенькам, и Пэнси разразилась своим самым жутким смехом, от которого у Драко по спине побежали мурашки, не имевшие ничего общего с холодом.     - Зачем ты это сделала? - спросил Драко, догнав Пэнси на лестнице.     - Потому что я так хотела. - грубо ответила она. - Она действительно похожа на бобра, тебе не кажется?     Драко хотел обратить внимание на то, что у нее изменились зубы, но сдержался. Он не мог поделиться такой информацией с Пэнси, она могла бы выяснить, откуда он это узнал.     Тео жаловался всю дорогу до подземелий, не обращая внимания на то, что никому другому не было так холодно, как ему. Когда он назвал пароль, появилась дверь, и Драко открыл ее. Их приветствовал поток студентов всех мастей, танцующих под музыку, отражающуюся от каменных стен.     - Опять? - воскликнул Тео. - В среду?!     - Ты повторяешь это каждую среду по крайней мере в течение двух лет! - возмутилась Пэнси.     Она направилась прямиком к своему любимому дивану, где вытянула свои длинные бледные ноги. Драко сел рядом с ней, Блейз занял чудесным образом освободившееся кресло, а Тео согласился остаться "на пять минут".     Пэнси закурила сигарету, и Драко с удивлением увидел, как Блейз выхватила ее у нее из рук и сделал несколько затяжек. Он впервые увидел, как Блейз курит, но, похоже, для него это было не в новинку, потому что он сделал обычную затяжку и небрежно вернул Пэнси ее сигарету.     - Тео? - предложила она, протягивая ему свою сигарету.     - Нет, спасибо.     - Давай, это тебя согреет.     - Нет, спасибо. - повторил мальчик.     Еще несколько человек, включая Дафну, настаивали, чтобы Тео курил. Драко считал, что это довольно по-детски. Если ему не хочется курить, он не понимал, почему он должен это делать. Наконец, Тео поддался на уговоры и добрых полчаса кашлял, надышавшись дымом от магловской сигареты Пэнси.     Пэнси протянула ему окурок своей сигареты, и Драко принял его, главным образом потому, что все остальные уже сделали это, и он не хотел, чтобы его исключили. Он наблюдал, как тела танцоров перед ним покачиваются в ритме громкой музыки, эхом разносящейся по Общей комнате. Он задавался вопросом, как могли прийти студенты с других факультетов, кроме Слизерина, и каким образом. Старосты, должно быть, действительно дерьмовые, если пропускают так много людей практически каждый вечер.     Драко был вынужден признать, что курение - хорошая отдушина, но он терпеть не мог едкий привкус сигарет во рту. Он с гримасой вернул сигарету Пэнси, и она взяла ее обратно, продолжая болтать с Дафной.     Музыка сменилась, несколько девушек встали, чтобы присоединиться к танцполу, и когтевранка, которую Драко никогда раньше не видел, подошла и села рядом с Тео.     - Привет. - сказала она, перекрикивая музыку. - Я Майя, третьекурсница.     - Привет. - ответил Тео, глаза которого все еще слезились от сигареты. - Тео.     Казалось, он был удивлен вторжением этой девушки, тем более что когда кто-то подходил к ним поговорить, то в основном это был Блейз. Но девушка улыбнулась еще шире и продолжила:     - Это ты тот, кто делает домашнюю работу за других людей в обмен на деньги? Я слышала, что ты всегда получаешь хорошие оценки, и мне бы очень не помешала твоя помощь...     У девочки, Майи, были две длинные косы, ниспадавшие на шею, и очаровательная улыбка. Драко надеялся, что Тео понял, что она просто добивается от него одолжения, но, похоже, он не возражал, потому что ответил гордым тоном:     - Да, это я.     - Круто, - ответила когтевранка. - Как думаешь, ты мог бы написать для меня эссе по истории магии? Я, конечно, заплачу тебе.     - Э-э-э..... Хорошо, конечно. Семь галлеонов за экземпляр.     Крэбб и Гойл, сидевшие на другом диване чуть поодаль, возмущенно подняли головы, услышав цену, которая была намного ниже, чем для них двоих. К счастью для Тео, они не посмели спорить, и Майя согласилась, энергично кивнув:     - Спасибо, Тео! Ты спас мне жизнь!     - Нет проблем.    Тео и Майя продолжали разговаривать еще несколько долгих минут, но Драко больше ничего не слышал из-за музыки, которая волшебным образом стала громче. Блейз наклонился к Драко и указал на Тео:     - Что-то подсказывает мне, что он не задержится и на пять минут...     Драко расхохотался, а Тео, который был слишком сосредоточен на разговоре, этого не заметил.     С наступлением вечера темная поверхность Черного озера, казалось, становилась все темнее и темнее. Драко наблюдал за окнами, и время от времени ему удавалось разглядеть проходящих мимо существ. Его беспокоил металлический привкус сигареты на языке, поэтому он встал и направился к столику с напитками.     Он подошел к ряду бутылок и взял одну наугад, как делал каждый вечер. Он недостаточно разбирался в алкоголе, чтобы отличить их друг от друга, он просто взял их так, чтобы иметь возможность держать бокал в руке и потягивать. Блейз был большим знатоком и мог назвать каждую бутылку, даже не пробуя ее на вкус.     Он как раз открывал бутылку "голубого алкоголя", когда к нему подошла девушка. Он никогда раньше ее не видел и не знал, в каком она доме. Она облокотилась на стол и ухмыльнулась ему:     - Малфой, не так ли? Драко Малфой?     У нее был очень сильный акцент, он мог уловить его, несмотря на грохочущую музыку.     - Все верно.-  он сказал. - А ты кто?     Он не заботился о своих манерах. Он вылил содержимое синей бутылки в свой стакан.     - Офелия.     Драко слегка кивнул и поднес бокал к губам, но молодая женщина с улыбкой остановила его.     - На твоем месте я бы не стала это пить. Это отвратительно.     Он приподнял бровь и все равно сделал глоток. Она была права, это было отвратительно, но, поскольку он терпеть не мог, когда кто-то оказывался не прав, он неопределенно пожал плечами:     - Неважно.     Он сделал шаг к дивану, но девушка остановила его во второй раз, коснувшись его руки:     - Ты часто бываешь на таких вечеринках? - она спросила.     - Ну, поскольку они у меня на факультете, у меня действительно нет выбора. А как насчет тебя?     Офелия повернула голову, чтобы посмотреть на танцующих, и на ходу взмахнула своими длинными светлыми волосами.     - Не совсем.     - На каком ты факультете? - спросил он, заинтригованный.     - Ни в каком. - ответила она с загадочной улыбкой.     Светлые волосы, акцент, факультет... Драко, наконец, понял.     - Ты из Шармбатона, не так ли?     - Это заняло у тебя достаточно много времени. - она рассмеялась. - Сколько ты выпил?     Она указала на кубок Драко.     - Это мой первый. - сказал он. - Если ты из Шармбатона, откуда ты знаешь мое имя?     - У тебя хорошая репутация. - просто ответила она.     - у меня?     Теперь, когда он заговорил с ней, Драко осознал, насколько красива эта девушка. Она то и дело дотрагивалась до своих волос или заправляла их за ухо.     - да. Девочки были правы насчет тебя, ты определенно один из самых красивых мальчиков в Хогвартсе.     Ее глаза блестели в искусственном освещении, заливавшем стены Гостиной.     - хорошо... По крайней мере, ты прямолинейна, Офелия. - сказал он со смущенным смешком.     К нему и раньше подкатывали, но никогда это не происходило так быстро. Офелия тихонько рассмеялась и неожиданно положила свою руку на руку Драко, которую он положил на стол.     - Да, я это прекрасно понимаю, - сказала она, внезапно понизив голос. - Все, что тебе нужно сделать, это налить мне выпить, и я буду еще более довольна.     Драко машинально повернул голову к дивану, чтобы попытаться перехватить Пэнси. Офелия быстро отдернула руку.     - О, - прошептала она. - Ты с ней? Та темноволосая девушка на диване?     Драко никогда не умел описывать свои отношения с Пэнси, тем более когда об этом спрашивал незнакомец. Он запнулся:     - Нет, не совсем, ну да... Это... Это сложно.     - Я понимаю это, - сказала она более сухо. - Иначе ты бы не стал так долго придумывать ответ.     - Она моя лучшая подруга, но...     - Я понимаю. - перебила она, слегка отступая. - Извини, что побеспокоила тебя. Возможно, скоро увидимся.     И она исчезла в толпе. На секунду Драко подумал, не приснился ли ему этот разговор, возможно, это из-за того отвратительного напитка, который навеял на него видения? Он покачал головой и вернулся на диван. Он даже не успел сесть, когда Пэнси сухо спросила его:     - Что она хотела от тебя, Офелия?     Драко все еще был поражен способностью Пэнси знать имена всех остальных. Он пожал плечами:     - Ничего.     - Мне не показалось, что это пустяк, она прикасалась к твоей руке, - холодно ответила она.     Драко повернулся к ней и был удивлен, увидев, что на самом деле она не выглядела раздраженной, просто заинтересованной. Он ответил честно:     - Я не знаю, я думаю, она сама ко мне пристала.     Пэнси выгнула бровь и больше ничего не сказала. Она достала сигарету и невербальным заклинанием подожгла свою палочку, а затем полностью погасила ее, ничего не сказав. Она все еще смотрела на толпу танцующих своим пронзительным взглядом. Офелии там не было.     - Я иду спать. - сказал Драко примерно через десять минут.     - Я пойду с тобой, - тут же заявила Пэнси, поднимаясь на ноги.     Они помахали Блейзу и Тео, которые, похоже, решили остаться на ночь, и направились в спальни. Стояла кромешная тьма. Драко быстро привел себя в порядок и быстро забрался в постель, к нему вскоре присоединилась Пэнси, которая взмахом палочки задернула зеленые занавески.     Она не произнесла ни слова, и, поскольку в комнате было темно, он не смог разглядеть ее лица. Драко вздохнул и, наконец, сказал:     - Прости, Пэнси.     - Простить? За что? - спросила она.     - За что... Я не знаю. - признался он. - Но ты выглядишь грустной, так что...     - Драко, ты имеешь полное право приударять за другими девушками. - она сказала.     Он нахмурился. Он никогда не думал, что она скажет такое. Он повернулся на кровати и оказался в нескольких дюймах от нее, запах ее холодного табака наполнил его ноздри.     - Что? - спросил он, затаив дыхание.     - Мы сказали, что будем спать вместе, а не что мы будем парой, - напомнила она ему. - Мы не исключение, если ты хочешь переспать с кем-то еще, мне нечего тебе сказать по этому поводу.     - Я не хочу ранить твои чувства.     - Я знала, на что иду, когда соглашалась на эту сделку.     Снова воцарилась тишина. Драко размышлял о том, что только что сказала Пэнси.     - Но... - начал он, стараясь не обидеть ее. - Прошлой ночью, когда ты сказала мне...     - Я не должна была, - перебила она твердым голосом. - Это была минутная оплошность. Это ничего не меняет.     Он вспомнил, как она произнесла свое "я люблю тебя", таким искренним голосом. Действительно ли она имела в виду то, что говорила? Эта фраза, от которой у него внутри все перевернулось, была на самом деле просто рассеянностью?     Он предпочел не отвечать, он не знал, как реагировать, поэтому просто обнял Пэнси. Она со вздохом прижалась к нему, вцепилась в его пижамную рубашку, и они заснули вместе, и все их невысказанные признания витали над ними.