***

Ты не ангел, но для меня, Но для меня ты стала святой, Ты не ангел, но видел я, Но видел я твой свет неземной. Пусть не ангел ты, но если мне темно, Приносишь ты счастливую весть, Пусть не ангел ты, мне это всё равно, Ведь для меня сошла ты с небес.       У полковника Жилина шесть звёзд на плечах, а седьмая крепко спит, прижавшись к его груди. Устала после долгого дня.       Анечка. Аня. Анюта.       Тонкие обнажённые плечи ровно покачиваются в такт её дыхания. Полковник осторожно натягивает одеяло повыше, стараясь не разбудить. Переживать не стоит — Аня уже давно провалилась в глубокий сон. За прошедший вечер они нацеловались, кажется, на год вперёд, но Жилину мало, хочется больше. Он тянется к Аниной руке, лежащей на его плече, и оставляет лёгкий поцелуй, ещё один, ещё, ещё, ещё... Трётся щекой и останавливается на мгновение, вдыхая запах её кожи. Поворачивает голову, чтобы полюбоваться. Вид красивый — милое спящее лицо, узкие плечи и водопадом рассыпанные по постели длинные каштановые волосы. Из незашторенного окна льётся лунный свет, от которого Аня будто светится сама. На подоконнике в вазе алеют её любимые цветы — тюльпаны.       Красивая  форма советского милиционера валяется на полу. Компанию ей составляет не менее красивая форма советской бортпроводницы. Вообще-то, они оба всегда старались поддерживать порядок во всём, но какой идиот будет развешивать одежду по шкафам, когда после недельной разлуки хочется только одного — наброситься на свою вторую половинку и как можно скорее зацеловать, залюбить! В длинные командировки Аня отправлялась крайне редко, но когда они случались, Жилин сходил с ума от тоски. Казалось бы — всего неделя, но за время её отсутствия своя квартира становится такой чужой, что полковнику хочется выть. Когда Аня улетает надолго, Жилин берёт больше ночных дежурств, дольше задерживается в участке за бумагами, одним словом, делает всё, лишь бы как можно меньше времени провести в пустом доме. Но к обоюдному счастью, разлука уже позади.       Они вместе уже несколько лет. Не так много, как можно подумать, но Жилину кажется, что они встречаются целую вечность. И эта вечность — лучшие годы его жизни. Он напряжённо старается вспомнить, как он жил и что делал до того, как встретил Анечку. Ничего конкретного на ум не приходит, классический сценарий: дом-работа, дом-работа, дом-работа. Из самых запоминающихся моментов — несколько спецопераций по захвату каких-то преступных подпольных предприятий. Выламывание дверей, перестрелки (один раз его даже слегка ранило), задержание, конфискация, допрос, суд. И опять — дом-работа, дом-работа, дом-работа...       Но Жилин прекрасно знал, что если бы не служба в милиции, то он мог бы никогда не встретить своё счастье.       Он любил время от времени вспоминать историю их с Аней знакомства. Всё было так просто, даже, наверное, банально, но так неожиданно. ***       Тогда он носил звание капитана, питался в основном пельменями и газировкой "Пепси". Работа никогда не была ему в тягость, но и сильного удовольствия не доставляла. Большая часть дел, которые ему поручались, была связана с маргиналом — мелкие кражи, драки, хулиганство; нередко всё это происходило на почве алкоголя. Тот случай не был исключением — пьяный дебошир, устроивший драку на борту самолёта. Доставили в участок сразу, как только приземлились — сам "виновник торжества" с опухшим лицом, ещё пара свидетелей из пассажиров и бортпроводница. Он сразу про себя подметил, какая она хорошенькая, несмотря на ужасно уставший и измотанный вид. Всё время, пока шёл допрос, Жилин поглядывал на неё, пропуская мимо ушей половину того, что говорили допрашиваемые. Он как сейчас помнил её обеспокоенное лицо, напряжённый взгляд и нервный жест рукой, которым она одергивала рукав форменного пиджака. Как же ей шла эта синяя форма! Смотрел бы на неё и смотрел, если бы был не при исполнении...       Алкоголик вёл себя самым развязнейшим образом и много и грязно ругался. Несколько раз указывал на бортпроводницу рукой, рассказывая о том, как "эта стерва его законные права нарушала". Жилин не мог не замечать, как она дёргается при каждом упоминании своей персоны.       —За речью следим, мой хороший, — железно отчеканил он, обращаясь к маргиналу, глядя на него, как дикий зверь.       —Чё?       —Не смей так с девушкой разговаривать, вот чё, — милиционеру совсем не следовало обращаться так даже с алкашами, но Жилин уже был на взводе и с трудом сдерживал себя.       Девушка не могла не заметить, что обстановка в отделении накаляется, и что причиной этому является она.       —Товарищ капитан...       Ей не дали договорить.       —Милиция, ты мне тут не надо этого!.. По делу меня спрашивай, ага! Какая тебе, нахрен, разница, как я с ней разговариваю? Как хочу, так и буду с этой шлюхой разговаривать!..       Этого Жилин уже был не в состоянии стерпеть. Он резко вскочил со стула и что было силы двинул нахалу кулаком в лицо. Ярость его была настолько огромна, что маргинал полетел со стула на пол.       —Ах ты с-с-сука!..       —Сержант, в вытрезвитель его! И аптечку найдите.       Несколько секунд спустя пьяное тело подняли и увели. В кабинете остались только капитан и бортпроводница. В момент, когда Жилин ударил алкоголика, она отскочила к стене и стояла там до тех пор, пока всё не закончилось. Жилин поднял на неё взгляд. Она смотрела на него с восхищением и испугом. Ему не показалось — по её лицу пробежала маленькая быстрая слезинка.       —Мне ещё бы Вас надо допросить, гражданка... Как Вас?.. — промямлил он, отчаянно выискивая в материалах дела её имя.       —Аня... Анна, — тихо ответила девушка.       —Анна. Точно, — сказал он, пытаясь сгладить конфуз, —Анна, Вы, кажется, немножко... Перенервничали?.. Может быть Вы завтра или попозже придёте?.. — он страшно запинался, от былой уверенности в голосе не осталось и следа.       —Если это несрочно, товарищ капитан, то как скажете...       —У-ху-хух, да какое срочно! Вон этот негодяй всё равно раньше чем через сутки отсюда не уйдёт, у-у-у-у-ху-ху-ху-ху!       Анна заулыбалась, услышав заразительный смех капитана, чему он чрезвычайно обрадовался. Обстановка разрядилась.       —Тогда до завтра?       —До завтра, Анна.       Уже стоя в дверях, она обернулась, взглянула на Жилина в последний раз и улыбнулась.       —Спасибо.       Дверь закрылась, а Жилин рухнул в кресло и уставился блаженным взглядом куда-то в потолок.       Она пришла на следующий день и уже в спокойной обстановке рассказала капитану, что произошло тогда в самолёте. Если бы Жилин не записывал всё, что она говорит, он бы не запомнил абсолютно ничего. Допрос окончился, Анна ушла, и стало так невыносимо пусто и грустно. Пару дней спустя он под предлогом того, что забыл уточнить пару вещей, приехал в аэропорт сам. Подождал, пока прилетит самолёт, встретил её, спросил какой-то пустяк и удалился. Только слепой не заметил бы, как он ей радовался, и как не соответствовала эта радость той формальности, которой следует держаться милиционеру. Анне, впрочем, тоже было невероятно приятно его встретить, чего она даже не скрывала. Через несколько дней он опять примчал в аэропорт доложить лично ей, что дело закрыто, а виновный получил по заслугам. Потом приехал ещё раз, и ещё... ***       Как это, наверное, было смешно со стороны! Однако вот уже сколько лет подряд они засыпают и просыпаются в одной постели. Полковник усмехается, вспоминая себя тогдашнего. Какой он был неуклюжий в общении с ней — то чересчур напористо и торопливо звал её в кафе или в кино, то стеснялся обращаться к ней на "ты", то настойчиво просился проводить её до дома, то не мог назвать её иначе как Анна. Впрочем, его странные ухаживания нисколько её не оттолкнули, а наоборот, умилили. Вскоре она из Анны превратилась в его Аню. А он — из "товарища капитана" в её милиционера.       "Ну ты и в самом деле, как звёздочка, моя хорошая. Прямо с неба ко мне спустилась. И светишься вся..." — думал полковник, с любовью смотря на спящую девушку.       Жилин знает наперёд, каким будет их завтрашний день. Он встанет первым, подберёт с пола одежду и повесит в шкаф. Приготовит завтрак и заварит любимый Анин чай. Она проснётся, накинет свой махровый домашний халат, наскоро заколет волосы и придёт к нему на кухню. Обнимет со спины и поцелует в затылок, пока он будет стоять у плиты. Позавтракают вместе. Аня будет разбирать чемодан. Она не побежит к зеркалу в прихожей поскорее прятать за слоем косметики багровые пятна на шее. Потом они вместе соберутся в магазин. Он наденет не милицейскую форму, а свое штатское драповое пальто и обычные серые брюки, она — длинный плащ, платок на шею и высокие чёрные сапоги на каблуке. Обязательно зайдут в парк и будут долго гулять среди деревьев, держась за руки. Она расскажет всё-всё-всё о том, как прошла её командировка. Он выслушает её очень внимательно. Дойдут до набережной, постоят, посмотрят на воду. Вернутся домой, включат радио. Посмотрят в окно на закат солнца. Проводят очередной счастливый день.       Предаваясь сладким размышлениям о грядущем, полковник заснул. На часах была почти полночь.