Часть 3. Преступление и наказание

      — Бессмертие? — блондинка рассмеялась, но увидев наши серьезные глаза замолчала, — Вы точно ничего не принимали?       Такого и под наркотиками не скажешь. Жизнь сыграла с нами злую шутку и продолжает играть, руша наши жизни изо дня в день или может мы сами все рушим, но неустанно прикрываемся черными полосами и фазами луны.       — У Томаса всегда были тупые шутки, — я неловко рассмеялся, пытаясь сгладить сказанное другом. Сердце забилось чаще от страха быть раскрытым и непонятым. Бетти вполне могла испугаться и просто сбежать.       — Тебе перевалило за три сотни, а врать так и не научился. Это правда, Элизабет, мы бессмертны и, думаю, Джонс слишком долго врёт вам. Всего доброго, — он сделал шутливый реверанс в своей гавайской юбке и метнул в меня такой сердитый взгляд, что мне захотелось отыграться.       — Не я один вру. Спроси у Ребекки о Лос-Анджелесе в 1900. Пусть расскажет, — крикнул я вдогонку, стараясь ранить его так же сильно, как он ранил меня, рассказав всё Бетти.       — Я не понимаю… Разве такое возможно? — блондинка присела прямо на ковер и посмотрела на меня снизу вверх. Её синяки ещё не зажили, но она выглядела намного лучше.       — Ты уверена, что хочешь знать? Узнав всё, ты больше не сможешь жить спокойно. Ты будешь частью Бессмертного Общества, — пока она задумалась, я пошёл на кухню и сделал чай. Аромат ромашки разнесся по всей квартире и когда я обернулся, Бетти стояла позади меня, решительно кивая.       — Ты стал мне очень дорог, как минимум пытаешься мне помочь, в отличии от других, Форсайт. Я хочу узнать о тебе всё, — затем она приняла чашку и села за стол, — Я готова к этому.       Я вздохнул и сел напротив, затем накрыл ладонь девушки своей и слегка сжал — это движение вызывало во мне трепет, но впутывать её во все, казалось ужасной идеей. Томас запустил это колесо неприятностей и сейчас, я должен был укрыть от него Бетти, а она отчаянно желала лечь под него.       Её зелёные глаза сверкали неподдельным интересом и она лишь пытливо осматривала моё лицо, стараясь понять, собираюсь ли я сказать правду или соврать.       — Я родился 7 января 1715 года, — спокойно начал я, наблюдая за сменой эмоций на её лице, — В обычной, на первый взгляд, семье. Мой отец был сапожником, а мать торговкой на местном подобии рынка.       — Они были обычными или такими же… как ты? — тут же спросила Бетти. Я улыбнулся её неугомонному любопытству и тёплым воспоминаниям о родителях, которые накатили от их упоминания.       — Такими же. Я с детства привык переезжать с места на место чтобы не быть сожжёнными на костре у местной церкви, — моё лицо ожесточилось, от следующих воспоминаний, — Люди считают границы своего кругозора границами мира и за это поплатилась моя мать. Она была сожжена в 1730. Ей было ровно триста.       — И ты видел это? — она с сожалением посмотрела на меня, но в жалости я не нуждался.       — Нет, я узнал об этом в повозке, когда мы с отцом убегали на север, а затем он рассказал обо всем том, что я буду переживать в будущем: что ровно в 25 я перестану стареть или как либо внешне изменяться. Мое восстановление ускорится в несколько десятков раз, а болезни станут неспособны заразить меня.       — Выходит, ты будешь буквально жить вечно?       — В природе должен быть баланс и поэтому есть одна вещь, которая способна убить меня. Ледяной меч. Нужно лишь воткнуть его в сердце и от былого бессмертия не останется и следа, — я шумно вдохнул воздух, после чего посмотрел на Бетти, — Мой отец создал его.       — Твой отец хотел умереть?       — Не знаю, но однажды он сказал: «Наступит момент, сынок, когда все твои близкие уйдут, а ты продолжишь жить, и каждый день будет нести лишь страдания. Тогда ты просто возьмешь это и воткнёшь прямо в сердце, а затем покинешь этот мир вслед за близкими.»       — Он дал тебе шанс освободиться… Это так прекрасно, — Бетти восторженно улыбнулась, не выпутывая руки из моей хватки.       Впрочем, мне весело не было и радости я не разделял. Мой отец, конечно, дал мне шанс уйти, но дал шанс и врагам, избавить мир от нам подобных.       — После этого он вонзил его себе в сердце и с улыбкой ушел к матери, — я фыркнул, — Тогда я понял всю опасность и разделил меч на две части. Если кто-то найдет одну из них, все равно не сможет устроить убийство.       Отец поступил эгоистично, оставив меня, но злиться за все эти века я уже устал.       — Разве ты никогда не хотел воспользоваться им?       Я резко поднялся со стула и отпрянул от стола, словно он мог причинить мне вред. Я поморщился, когда воспоминание накатило на меня.       07.01.1851       Я сидел в одном из многочисленных парков этого паршивого городка и рассматривал проходящих людей. Все они смеялись и были счастливы солнечному деньку зимы. А у меня был первый за долгое время День Рождения без Роуз. Она умерла. Оставила меня одного. Рукоять меча в руке была необычайно холодна и я сжимал её ещё крепче, то ли желая согреть, то ли стараясь не выпустить из рук.       — Собираешься оставить меня? — прямо ко мне шел Томас. Как всегда элегантен и спокоен, а его рыжие кудри припорошил снег. Он присел рядом и посмотрел на небо, — Помочь?       — Ты не станешь отговаривать меня?       — Разве можно заставить глупца отказаться от ещё более глупой идеи? — он пожал плечами, — Думаю, ты слишком слаб чтобы выжить. Тебе пора умереть Джонс.       настоящее время       Я помнил как был возмущен, как грозился избить его, но спустя время я понял, он просто манипулировал мной и я был благодарен ему. Он спас меня. Спас меня от самого себя.       — Нет, — коротко ответил я и посмотрел на Бетти, — Я никогда не хотел умереть.       — Даже когда Роуз…       Я закатил глаза, призывая закончить эту тему.       — Я никогда не хотел умереть, Бетти, — повторил я, хотя она наверняка поняла, что я лгу.       — Хорошо, — она подошла и обвила руки вокруг моей груди, — Это очень хорошо.       Объятья еще никогда не казались мне такими желанными и непринуждёнными. Я обнял девушку в ответ и захотел, чтобы время остановилось. Чтобы мы вечно стояли на этой кухне, обнимая друг друга, было так уютно и хорошо, что казалось, что я во сне.       Дверь квартиры распахнулась в следующую секунду, громко ударяясь о стену. Я отпрянул от блондинки словно она резко стала мне противна или сама Роуз могла войти в эту дверь и застукать меня. Я почувствовал, что изменяю ей и идея ещё раз обнять Элизабет показалась мне противной.       — Я обещала тебе, сукин ты сын, — на кухню ворвалась красная от гнева Ребекка. Кажется, даже её темные волосы теперь отливали краснотой. Она подняла со стола чашку и запустила ею в меня. Я присел и та влетела в шкафчик, моментально разбиваясь на сотни частей.       — Бетти, я позвоню тебе потом, ладно? — и подтолкнул её к выходу, — Иди домой.       Она нахмурилась от того, что я не оставляю ей выбора, но выбежала из квартиры.       — Рива, — я оскалился. Теперь всё моё внимание было сконцентрировано именно на ней, — Что стряслось?       — Значит, я врунишка, да? — она захотела метнуть в меня ещё что-то, но рядом не оказалось ничего подходящего. Она ещё раз осмотрела кухню, а затем открыла шкафчик, доставая самый большой нож, — По-твоему, я вру Томасу?       — Нет, это я вру Томасу, — я передразнил обиженный тон девушки, — Ты ему рассказала?       — Не твое собачье дело, грёбанный ублюдок, — она метнула нож, но снова промахнулась и он влетел в столешницу, откалывая кусок покрытия.       Я схватил девушку за запястья и по её телу пошли мурашки. Губы приоткрылись и она подалась вперед, стараясь поймать ими мои.       — Что ты делаешь? — я отшатнулся в сторону словно Ребекка была прокаженной, — Я сказал тебе всё ещё в 1900.       О, нет. Чувства этой ненормальной были последней проблемой из всех. Только не сейчас.       — Это ничего не меняет, — она скрестила руки на груди, выпутав их,  — Я всегда добиваюсь того, чего хочу.       — Лишь попробуй прикоснуться ко мне, Ри, — я буквально зашипел от злости, а она лишь слегка улыбалась. Словно не понимала меня. Словно я говорил на непонятном ей языке.       Родное имя за много столетий стало чужим, но произнесенное мной, возвращало нас обоих в сентябрь 1900.       29.09.1900       POV Ребекка       — Я так люблю её, Рива, — брюнет был очень пьян. Он опирался спиной на стену, но ноги все равно не справлялись со своей задачей и подрагивали. Наконец, он сдался, осел на пол, вытащил из кармана сигарету и поджег её. Он выпускал дым, расстегивая пуговицу за пуговицей на пиджаке. Такой Джагхед казался невероятно соблазнительным. Невероятно сексуальным.       — Ты помнишь моё настоящее имя? — я слегка улыбнулась, ещё никогда он не был так привлекателен, как сейчас. Отчаяние переполняло его и это было невероятно.       — Разумеется, — никотин отрезвлял, но точно не из такого запущенного состояния, — Ты сама сказала мне его.       — Я помню, — коротко закончила я, размышляя как переступить грань, проведенную между нами длинным платьем и дорогим костюмом.       — А я помню Роуз, — снова начал он. Роуз порядком бесила. Даже будучи мертвой, она не давала мне шанса строить отношения с поистине любимым человеком, — Прошло полвека, а я не могу поверить.       — Уверена, что твоя любовь уже рядом, — я присела рядом и вынула сигарету из пальцев парня, после чего сладко затянулась, — Возможно, это я.       Он рассмеялся, заставляя меня смешаться с землей. Этот смех не был презирающим, скорее он был наоборот восторженным. Парня искренне удивлял такой поворот событий.       — Ты замужем, Ри. За Томасом, забыла?       — Нет, но мне очень хочется забыть. Я люблю не его, а тебя.       Идеальный момент. Парень словно пугается, приоткрывает рот и я впиваюсь в такие желанные губы. Спустя пару секунд он отвечает на столь страстный поцелуй и руки его начинают блуждать по моей спине в поиске проклятых завязок. Я избавляюсь от платья, а он от костюма. Грань разрушена и мы воспользовались этим так страстно и вожделенно.       настоящее время       — Я коснусь, Джагхед, не сомневайся, — спустя пару секунд она посылает воздушный поцелуй и разворачивается на пятках, — Ты будешь счастлив лишь со мной и я об этом позабочусь.       Только сейчас мне приходит мысль о том, насколько подло я поступил с Томасом, не рассказав о той ночи, но стоит ли рисковать дружбой, стараясь унять одну сумасшедшую? Наверное, нет. Следующей мыслью ко мне пришла Бетти. Ребекка обязательно попытается добраться до неё. Я стал озираться в поисках телефона чтобы набрать девушку, но его нигде не было.       Я прошел в комнату, когда экран загорелся и квартиру поглотила попсовая мелодия Леди Гаги. Я вздрогнул, но затем вспомнил о проделках Томаса. Пару месяцев назад он поставил на мой телефон эту мелодию чтобы я никогда не пропускал звонков. К слову, это работало. Хотелось скорее поднять трубку и заставить такую громкую музыку заткнуться. Телефон валялся рядом с прикроватной тумбочкой и я поднял его, рассматривая имя Бетти на дисплее. Это хорошо, значит она до сих пор жива.       — Привет, — я ответил и улыбнулся, словно девушка могла увидеть меня и улыбнутся в ответ.       — Как твои дела? Сумасшедшая подружка твоего друга не убила тебя? — в голосе была тревога, но что-то ещё, чего я не мог распознать. Бетти словно хотела что-то сказать, но боялась быть отвергнутой.       — Всё в порядке, — я не стал напоминать, что не могу умереть, — У тебя что-то случилось?       — Нет, нет, всё хорошо, — затем послышался всхлип.       — Бетти, ты плачешь? Мне приехать?       — Нет, ехать некуда, — ещё один всхлип и шорох, видимо, Бетти вытирала слёзы, — Я сейчас в кафе на углу. Я могу придти назад?       — Конечно, Ребекка уже ушла. Я буду ждать.        Я отложил телефон и поспешил на кухню — после борьбы тут остались осколки и бардак. Я быстро собирал всё, что не так лежит, размышляя о том, что могло заставить блондинку плакать, в конце выбросил осколки чашки и осмотрелся — вполне чисто. Я собирался поставить чайник, когда в дверь позвонили. Бетти пришла достаточно быстро, значит у неё точно что-то случилось.       Я открыл дверь и она вошла — при таком освещении синяки казались тусклее, чем раньше, но все равно были различимы, глаза припухли, а руки тряслись. За собой она тащила огромный чемодан, а затем поставила его в прихожей. Я недоуменно оглядывал её и чемодан. Нижняя губа девушки тряслась и в конце концов она расплакалась горькими слезами. Я осторожно обнял её и она заплакала сильнее, уткнувшись в мою водолазку.       Бетти потрясывалась, словно ей было холодно и я предложил ей плед. Она отказалась и утёрла слёзы, мгновенно сочтя их жалким проявлением слабости.       — Извини, сегодня паршивый день, — она прошла в комнату и в очередной раз легла на кровать, словно была хозяйкой этой квартиры, — В прочем, у тебя тоже.       — Что случилось?       — Мы с Арчи расстались, — она смотрела в потолок, избегая моего взгляда, — Вернее, он порвал со мной. По телефону. Представляешь?       Я не представлял. Когда я ещё встречался с кем-то, телефонов не было в помине, но закивал головой, словно понимал о чём она.       — И сказал чтобы я выметалась из его дома. Сказал, что я шлюха, — по щекам Бетти катились слёзы, но на этот раз она не всхлипывала, — Это из-за тебя.       Она села и уставилась прямо на меня. На секунду мне показалось, что она проделает во мне дыру взглядом, но я выгнул бровь и спросил:       — В каком смысле из-за меня?       — Арчи подумал, что мы спим, — она резко расхохоталась словно это было самой смешной вещью в мире или скорее показывая, что такому никогда не бывать, — Вот придурок.       — Да, глупое предположение, — я поднялся с кресла и подошел к окну, словно её смех не задел меня. И почему она списала меня со счетов?       — И поэтому я тут, — она подошла сзади и посмотрела в окно из-за моей спины. Я не стал разворачиваться и наблюдал как в парке маленькая девочка гладила собаку.       — Ты хочешь попросить о чем-то? — подтолкнув её на дальнейший диалог, я не хотел показаться высокомерным или всемогущим. Я пытался показать, что готов оказать любую помощь, но повернуться я всё же не смог — её унизительный смех по прежнему звенел в ушах.       — Да, очень хочу, — она тронула меня за плечо, но я продолжал смотреть в окно и она вздохнула, — Могу ли я пожить у тебя какое-то время? Я буду платить тебе…       — Мне хватает денег, — я наконец повернулся. Её зеленые глаза сверкали надеждой и она стояла в шаге от меня, разглядывая эмоции на моем лице. Я бы с легкостью назвал этот момент интимным, но из коридора послышался голос.       — Но у него лишь одна кровать, — и когда Томас успел войти и подслушать разговор, — На этой кровати ты спал с моей женой?       Сердце упало в самый низ, кровь в венах похолодела. Я уставился на друга, мгновенно забывая о Бетти. Томас выглядел вполне спокойным, лишь скрестил руки на груди и сел в кресло. Он молчал, ожидая ответа.       — Нет, не на этой, — я пытался не выдавать страха, но на самом деле мне было очень страшно. Я мог потерять его навсегда из-за измены столетней давности.       — Может тогда поделишься подробностями, друг? — он язвительно выделил последнее слово и я забеспокоился не последний ли это раз, когда он так называет меня.       — У меня сейчас нет времени… — я указал на Бетти, которая уже оказалась на кровати и рассматривала Томаса.       — Плевать на девчонку, — он махнул рукой и блондинка фыркнула.       — Может я и не бессмертна, но заслуживаю такого же уважения, — её голос не дрожал. Она не боялась нас.       Томас повернулся и раздраженно улыбнулся.       — Пардон, — затем снова повернулся ко мне, — Забыл, что каждая твоя подстилка достойна уважения.       Я скривился от этих слов, но быстро нашёл ответ.       — Ребекка так точно, — лицо друга начало краснеть и я быстро переключил тему, — Это было больше сотни лет назад. Я был пьян, а она влюблена. Всё в прошлом.       — Почему же ты не сказал мне?       — Всё в прошлом, незачем его ворошить. Твоя жена любит только тебя, — я нагло врал и надеялся, что он не заметит.       — Бывшая жена, — он скривился, — Она собрала вещи и ушла.       — Международный день разлуки какой-то, — вставила Бетти, явно отошедшая от неуважения в её сторону. Она не была обидчивой и, казалось, оскорбления вовсе не могли задеть её.       — Может, оно и к лучшему, — Джагхед неопределенно пожал плечами. Реакция друга была ему непонятна — то ли он уже закончил скандал, то ли ещё не начал.       — Вообще-то, я сюда не личную жизнь обсуждать приехал, — он вытащил из небольшого рюкзака папку, бросил на стол и та плюхнулась, создавая характерный звук, — Поставки задержали. Ты не мог уследить за несколькими фурами с ячменем? Это так сложно?!       — Я следил, — я выдохнул и открыл папку, радуясь смене темы, — Вот тут написано, что приедет в течении двух дней. У них авария на складе, ничего нельзя поделать.       — Прекрасно, — по тону его голоса было ясно, что это вовсе не так, — Нам нужно сменить поставщиков. Сейчас же.       — Или успокоится и выпить чего-нибудь, — Бетти соскочила с кровати и оказалась рядом с нами, — Нельзя переносить неудачи в личной жизни на работу. Будешь чай?       — Виски. 25 лет выдержки не меньше, — тон Томаса был приказным и я открыл одну из полок, оглядывая имеющиеся бутылки.       Я нашёл подходящую и взболтал её. В лучах солнца цвет был по настоящему янтарным, на секунду залюбовался, а затем налил в стакан, уже принесенный Бетти. Иногда мне казалось, что Томас пьет слишком часто, но потом осознал, что ему ничего от этого не будет. Он думает, что алкоголь поможет ему забыть неудачи, но он безжалостно вспорет все имеющиеся раны.       — Как обстоят дела с вашей книгой, Элизабет? — он легко развернулся в кресле в сторону девушки. И как ему удавалось так ловко перескакивать от пренебрежительного «девчонка» на заинтересованное «Элизабет». Меня кольнула ревность, но я лишь улыбнулся, выражая такой же интерес.       — Плохо. Написана половина, но дальше не идёт. У тебя есть творческие советы? — она улыбнулась и выжидающе осмотрела Томаса. Он заправил за ухо рыжие кудри и задумался. Затем покачал головой, показывая, что идей у него сегодня нет. Потом взболтал жидкость в стакане и выпил залпом, не поморщившись. Я с завистью смотрел на него, не обладая таким умением.       — Думаю, всё дело в личных неудачах, верно? — он очаровательно улыбнулся и Бетти тут же расплылась в такой же улыбке.       — Верно, — она пересела с кровати в кресло напротив Томаса, — У тебя очень красивые волосы.       — Спасибо, — мой друг взъерошил собственные волосы, — Может сходим в кафе? Раз мы оба свободны, нечего стыдиться.       Я чуть ли не вскрикнул от недовольства. Как он мог? Нет, Элизабет ни за что не согласится на это.       — С радостью, — затем она подняла голову и посмотрела на меня, — Форсайт, подвезёшь нас? А то Томас уже выпил, а у меня плохо с вождением.       Мой мир рухнул и я впервые за долгое время задумался о соединении Ледяного меча, мгновенно испугавшись своих мыслей о убийстве друга.