3.Механизм передачи инфекции

И познаете истину, и истина сделает вас свободными. Евангелие от Иоанна. 8:32 Шузине молилась всем возможным и невозможным богам, чтобы главный врач центральной больницы Конохи согласился закрыться на карантин. Риск распространения заболевания был слишком высок, врачи должны были понимать это, как никто другой. Шизуне надеялась на их сознательность, а также на свои связи. Двоюродный брат Цунаде был главным врачом в больнице, он был просто обязан пойти на уступки ученым и помочь им предотвратить дальнейшую передачу инфекции. Като сидела в припаркованном на служебной стоянке автомобиле, дожидаясь обещанного спецназа. От стресса мышцы ног и рук сводило в неприятных, но мимолетных судорогах, и, не дождавшись машины военных, она вылезла из своей, чтобы размяться и немного походить. Утреннее небо было пасмурным и мрачным, суля дождь и возможные скачки атмосферного давления. По парковке разнесся громкий звук от торможения шин по асфальту, и доктор Като обернулась, замечая, как черный внедорожник резко вошел в поворот. Она сомневалась, что солдаты были подготовлены к какой-либо угрозе, помимо, конечно же, оружейной, поэтому заранее взяла с собой несколько респираторов и запечатанную упаковку перчаток. Ей уже доводилось работать с военными пару раз, она представляла, чего ожидать от них, однако женщина никак не была готова к тому, что вместо спецназа ей на встречу отправят всего лишь четверых людей. С водительского сиденья вышел высокий широкоплечий мужчина с лохматыми белыми волосами и хитрым прищуром. Вслед за ним последовали и остальные. — Вы доктор Като? — его подобный грому голос раскатился по парковке, отчего Шизуне невольно скривилась в гримасе раздражения. — Да, я. Доброе утро… — Майор Джирайя Огата, — четко проговорил мужчина, поправляя свой бронежилет. — Приятно познакомиться. — Я, кажется, просила, чтобы мне прислали спецназ, — сдерживая недовольство, фыркнула женщина, взглядом изучая стоявших позади майора троих молодых людей. Высокий мужчина с взлохмаченными серыми волосами и автоматом наперевес стоял неподвижно и уверенно, спрятав обе руки в карманы черных армейских брюк. Его холодный взгляд с подозрением оглядывал парковку и здание больницы. Рядом с ним, чуть выше него самого, стоял такой же по ширине, как и майор бугай с зачесанными назад светлыми волосами. Он то и дело бросал реплики в сторону своих сослуживцев, которые они комментировали с абсолютно каменными выражениями лиц. Третья — низенькая девушка с собранными в хвост густыми черными волосами. За спиной у неё болталась снайперская винтовка, а сама она выглядела наиболее неприветливой из всех троих. Майор, поймав взгляд эпидемиолога, обернулся на своих подчиненных. — Доктор, да вы не беспокойтесь! Это — лучшие из лучших. Вот, справа налево, Джейсон Борн, Терминатор и Лара Крофт, — Огата громко расхохотался, хватаясь за живот. — Шучу-шучу. Капитан Какаши Хатаке, рядовой Хидан Матсураси и старший лейтенант Миори Иида. — У вас имеются средства индивидуальной защиты? — напористо спросила женина, выглядывая из-за массивной фигуры майора на спецназовцев. В ответ она получила ядовитую ухмылку и демонстрацию увесистой снайперской винтовки от единственной в их команде девушки. Ну да, военные, точно, думала про себя Шизуне. Ничего другого от них ожидать и не стоило. Не говоря ни слова, она полезла в свой автомобиль за респираторами и перчатками, а затем раздала их каждому. Капитан Хатаке презрительно взял две пары синих перчаток и перекинулся взглядом с девушкой. Та, в свою очередь, всем своим видом демонстрируя недовольство, стянула с ладоней специальные перчатки без пальцев и надела выданные Шизуне резиновые. — Что от нас требуется, доктор Като? — спросил майор, складывая руки за спиной. — Следовать за мной. Мне необходимо получить разрешение от главного врача на закрытие госпиталя на полный карантин. Ваша задача будет поддерживать его, никого не впускать и не выпускать. — Кого поддерживать? Главврача или карантин? — рассмеялся рядовой, за что тут же получил нехилый подзатыльник от майора, вызвав кроткие смешки у стоявших рядом с ним товарищей.

***

Центральная больница Конохи всегда жила своей собственной жизнью. Она напоминала маленький городок, этакий анклав внутри большого государства. Вечный двигатель, что никогда не останавливался, не умолкал и продолжал гонять кровь по сосудам огромного живого организма. Так выглядел главный и самый большой госпиталь Конохи, через который каждый день проходили тысячи пациентов не только из самого города, но и близлежащих поселений. С тех пор, как в Токио началась вспышка нового инфекционного заболевания, все врачи и медсестры стояли на ушах. В ординаторской постоянно работал телевизор, ежедневно вещая новости. Сплетни расходились по этажам со скоростью, которой позавидовали бы и фотоны. Никто не знал, что было выдумкой, а что правдой, а министерство здравоохранения в своих безуспешных попытках предотвратить массовую панику чересчур жестко фильтровало доходившую до обычных врачей информацию. Никто толком не понимал, что творилось в Токио. Новый вирус, скашивавший людей в течение одной недели, тяжелая симптоматика и высокая контагиозность. Больше всех об этом судачили, конечно, медсестры. Проходившие через их пост карточки пациентов теперь вызывали невероятный аншлаг, когда хотя бы один из симптомов в истории болезни наводил на подозрения о новой инфекции. Держать больницу под контролем становилось все тяжелее, ведь пациенты тоже были не на шутку напуганы. Старшая медсестра Хана Джун уверенно шла по коридору, прижимая к груди файлы пациентов и стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не сбить фокус. Ей нужно было как можно быстрее добраться до заведующего терапевтическим отделением, дабы сообщить о том, что в приемном покое находятся поступившие с подозрением на новую инфекцию. Рядом мельтешила вторая медсестра, совсем крохотная, с короткой стрижкой и большими выразительными глазами. Она без умолку тараторила что-то про «превращения», о которых ей рассказала бывшая однокурсница, что сейчас работала в частной клинике в Токио. Хана слушала краем уха. Её голова в этот момент представляла собой огромный вычислительный аппарат, который вечно жужжал и вел одной ей известные и понятные подсчеты. — Рин, прости, что ты сказала? — Хана остановилась, чувствуя легкий укол вины перед коллегой, чьи реплики она только что бессовестно проигнорировала. — Я говорю, ты сегодня какая-то пришибленная! — взмахнула руками девушка, озадаченно всматриваясь в задумчивое лицо старшей медсестры. — Что случилось? — Работы много, — устало вздохнула блондинка, потирая переносицу. — Можешь занести это в ординаторскую? — Хана выдала в руки медсестре одну из желтых папок. Рин послушно приняла из рук старшей медсестры важные бумаги, а затем обе девушки продолжали идти нога в ногу по этажу. Стеклянные двери, отделявшие главный зал от терапевтического отделения, раскрылись, и внутрь зашла одетая в противочумный костюм женщина в очках и респираторе. Через секунду за ней, словно утята за мамой-уткой, проследовали четверо спецназовцев, вооруженные до зубов. Инстинктивно вытянув руку в сторону, Джун тормознула свою приятельницу на ходу, не давая той врезаться в военных. Сердце девушки упало в пятки: появление в больнице солдат не значило ничего хорошего, особенно в свете последних новостей. Распахнутыми от удивления и легкого страха глазами она проследила за тем, как вся процессия продвигалась в сторону лифта, наверх. Хана могла лишь предположить, что они направлялись в кабинет главврача. — Что спецназ делает у нас в отделении? — испуганно выдавила из себя Рин, провожая военных взглядом. — Не знаю, и не уверена, что хочу знать, — ответила ей Хана, осторожными шажками возобновляя движение.

***

— Это просто возмутительно! — главный врач подскочил со своего кресла и уперся обеими руками в лакированный деревянный стол, на котором царил эталонный порядок. — Вы заявляетесь в мое учреждение с военными и требуете, чтобы я закрыл больницу на карантин? Вы сами себя вообще слышите? Шизуне набрала полную грудь воздуха, пытаясь сохранять спокойствие. — Послушайте, я понимаю, что это тяжело, но вы сами видите что происходит снаружи. У нас вспышка крайне опасной вирусной инфекции. У меня на руках имеются подтвержденные данные о том, что здесь, в больнице, находятся потенциальные носители вируса, а также разрешение на введение карантина. — У меня пациенты, — прорычал Тобирама, наклоняясь к Шизуне. — У меня пациенты, которым требуется медицинская помощь. В Конохе есть люди, которым может потребоваться медицинская помощь. Какое у вас разрешение? Покажите. Шизуне спокойно положила на стол перед врачом папку, доверху забитую документами от центра по контролю заболеваний, министерства здравоохранения, а также других вирусологических лабораторий Японии. Тобирама принялся с остервенением перелистывать бумаги, иногда останавливаясь чтобы прочитать отдельные моменты и проверить, кто ставил подписи на тех или иных документах. Тиканье настенных часов приводило его в бешенство. Он с отвращением швырнул папку на стол и, оттянув галстук от горла, полным ярости взглядом уставился на невозмутимо стоящего перед ним эпидемиолога. — Закрывайте хоть всю Коноху на карантин, ставьте полицейские кордоны вокруг города, мне плевать. Больницу трогать не смейте, — ядовито прошипел он. — Вы осознаете, что очаг инфекции может открыться именно здесь, в вашей больнице? — холодно ответила ему Шизуне, поднимая папку со стола и убирая в чемодан. — Не совершайте ошибку, доктор Сенджу, дайте нам закрыть больницу на карантин. — Это исключено, — он отмахнулся от женщины и запустил обе руки во взъерошенные и кое-где поседевшие волосы. — Дядя, у нас тут зомби-апокалипсис намечается, — нетерпеливо отозвалась сидящая на стуле в углу кабинета лейтенант Иида. — Через несколько дней вам будет не до больницы и пациентов. — Прекратите нести чушь, — процедил сквозь зубы Тобирама, поворачиваясь к неловко теснившимся в углу спецназовцам. — Вспышка вирусной инфекции? Хорошо. Когда будет официальное постановление от министерства здравоохранения, тогда и закрывайте… — У меня есть разрешения от мэра. С его подписью. Я, как единственный эпидемиолог в городе, имею полное право наложить на вас карантин, не спрашивая согласия, — Шизуне вытащила свой последний козырь из рукава. — Я не хочу быть плохим человеком, тем более что мы с вами коллеги. Но если я не получу от вас согласия, тогда мы закроем вас насильно, а мне бы очень не хотелось этого делать. Ситуация действительно была напряженная. Этим утром доктор Като вновь получила сводку новостей из Токио о том, что заболеваемость растет, а количество случаев с «превращением» увеличивается каждый день. Сегодня в Токио ввели войска чтобы согнать зараженных в один из отдаленных кварталов города и обезопасить остальную часть. Женщина искренне надеялась, что Коноха сумеет избежать этого, если они вовремя изолируют всех инфицированных и смогут доставить их в лабораторию под строгим контролем полков специального назначения. Тобирама шумно дышал через нос, и его злость легко читалась, даже когда он молчал. Сдвинутые к переносице брови, ходившие под кожей желваки, упирающиеся в бока руки. Ладони были сжаты в кулаки до такой степени, что костяшки на пальцах побелели, а сам главврач больше напоминал огромного голодного белого медведя, который был готов броситься на жертву в любую секунду. — Слушайте, доктор Сенджу, мы здесь для того, чтобы обеспечить безопасность больнице, вашим пациентам и вам в том числе, — Джирайя отошел от стены и приблизился к столу, поравнявшись с Шизуне. — Вы заявились сюда с оружием. В госпиталь. С оружием, — мужчина экспрессивно жестикулировал, то обводя рукой свой кабинет, то указывая на полные нетерпения лица спецназовцев. — Не говорите мне ни слова о безопасности. Рабочий телефон главврача резко наполнил помещение вибрацией и дурацкой навязчивой мелодией, от чего создавалось впечатление, что доктор Сенджу специально выбрал подобный рингтон, чтобы заранее раздражаться и отвечать на любой звонок злым. Впрочем, сейчас и без того находясь в гневе, он грубо поднял трубку со стола и ответил на вызов. Внезапно изменившись в лице, он свободной рукой вновь схватился за волосы и нахмурился, с трудом сдерживая волнами накатывавшую на него ярость. — Да, господин мэр. Да, я понимаю, — в его голосе все ещё сквозила сталь, но сейчас он говорил гораздо сдержаннее и спокойнее, нежели ещё пятнадцать секунд назад. — Хорошо. Да, они уже прибыли, — он бросил мимолетный взгляд на поднявшую с лица очки Шизуне. — Господин мэр, послушайте… Да. Да. Мы можем это решить как-то иначе? У нас здесь много нетранспортабельных пациентов. На протяжении долгих пяти минут Тобирама нарезал круги по своему небольшому кабинету, пытаясь собрать все мысли в кучу и разработать новый план действий. У него не было выбора. Если подраться со спецназовцами он ещё был готов (и неважно, что ему бы в любом случае наваляли по первое число), то спорить с мэром города у него не было ни сил, ни желания. Часы показали без пятнадцати два. Время неслось с невероятной скоростью, ещё совсем недавно Шизуне сидела в мэрии, дожидаясь приема у самого Минато Намиказе, а теперь стояла в кабинете главврача центрального госпиталя, наконец-то одерживая победу. Сенджу повесил трубку и устало приземлился в мягкое кресло, пряча лицо в ладонях. Мигрень усилилась. — Что вам ещё требуется, доктор Като? — еле слышно выдавил он из себя, не убирая рук от лица. — Ваш лучший специалист. Врач, медсестра, кто угодно. Кто-то, кто знает всех пациентов и может помочь нам найти потенциальных носителей. Тобирама шумно выдохнул и, сложив руки в замок, поднял глаза на эпидемиолога. — Есть у меня один такой кадр.

***

С трудом протиснувшись сквозь толпу взволнованных посетителей и пациентов к регистратуре, Дейдара завалился на столик и хлопнул рукой по нему, привлекая к себе внимание сидящей за стойкой медсестры. Он улыбался во все тридцать два зуба, уставший после бессонной ночи на жесткой больничной кушетке и проведенной ему операции по удалению нежданно негаданно воспалившегося аппендикса. — Здра-а-а-сьте! —протянул парень, наваливаясь на стол так, что казалось, ещё немного, и он перелезет на другую сторону. — Доктор меня выписал, сказал, что после обеда могу идти домой. Мне нужно забрать какую-то справку или что-то такое? Сидевшая в этот момент на регистратуре Рин захлопала глазами: — Простите, но мы никого не выпускаем. Минут пятнадцать назад главный врач ввел полный карантин на территории всей больницы, включая детское и хирургическое отделение. — В смысле, не выпускаете? — Дейдара нервно засмеялся, убирая за уши длинные пряди светлых, почти желтых волос. — Я здоров, хорошо себя чувствую… — У нас тут очаг нового инфекционного заболевания, главный врач дал распоряжение никого не впускать и никого не выпускать. — А когда будут выпускать? — парень забеспокоился и принялся теребить веревочные браслетики, болтавшиеся у него на запястье. — Мне пипец как наружу надо! У меня это… Пары в универе! На самом деле, Дейдара Тсукури, будучи только что перешедшим на второй курс студентом юридического факультета, никуда не торопился, потому что никаких пар у него не было. Несмотря на конец августа, в связи с ремонтными работами, проводимыми в кампусах университета, большинству студентов сдвинули начало учебы на вторую неделю сентября. Такая новость для него была приятнее, чем самый сладкий мед, потому что это значило, что он сможет ещё ненадолго растянуть свои каникулы. Вот только перспектива застрять в больнице ему вовсе не нравилась. Он обернулся, чтобы посмотреть, что происходило за его спиной. Двое людей в черной спецназовской форме желтыми лентами опечатывали главные двери госпиталя. Парню стало не по себе — он отчетливо ощутил, как все его внутренности скрутило в узел, а сам он весь сжался, совершенно не понимая, что происходит. — Извините, я ничего не могу вам сказать. Будем ждать новостей от главного врача. Вы пока присядьте на диванчик, — Рин рукой указала на ещё свободный светло-голубой диван в зале ожидания.

***

Цунаде посмотрела на время и недовольно цокнула языком. Три часа дня, а от Шизуне до сих пор не было никаких новостей. Сначала она отшучивалась, мол, она наверняка надоела воякам своими умными изречениями, и они её просто прихлопнули, как муху. Однако теперь вирусолог ходила по фойе с кружкой кофе в руках и проверяла телефон каждую минуту в надежде получить хоть какую-то весточку от коллеги. Огромные часы, висевшие над главными дверями, неустанно тикали, эхом отдаваясь в сознании доктора Сенджу. Она поднялась из лаборатории специально проверить, не было ли пропущенных вызовов, так как наверху связь была лучше. Но входящие звонки пустовали так же, как и вся лаборатория. Помимо троих ученых и временно покинувшего их эпидемиолога, здесь работали ещё несколько других специалистов, но даже их сейчас не было на месте. Женщине казалось, что она стоит посреди холодного секционного зала в морге, окруженная мертвыми телами, что наблюдали за ней сквозь закрытые веки. Это было близко к правде — у них на руках уже был живой труп, Карин, которая со дня на день могла умереть от банального болевого шока. Анальгетики ей уже не помогали. Цунаде нырнула за дверь поста охраны. Там, развалившись на стуле, мирно дремал Генма. — Эй! — зашипела она на него, и мужчина покачнулся на стуле. — Док, я честно не спал! — тут же спохватился охранник. — Просто сидел с закрытыми глазами… — Да мне похер. Возьми мой телефон. Если позвонит доктор Като, сообщи мне, ладно? Я буду в лаборатории внизу. — Как скажете, док, — Генма принял из рук вирусолога мобильный и положил перед собой на стол. Цунаде поспешила назад в лабораторию. Там, в одном из помещений, находилась отделенная от остального зала палата наподобие тех, что использовались для изоляции особо тяжелых инфекционных больных. На единственной кушетке в центре комнаты лежала Карин. Цвет её кожи окончательно потерял здоровый оттенок, а все, что она могла делать, это плеваться кровью и издавать отдаленно напоминавшие человеческие звуки. Ей было больно, но она ничего не могла с этим сделать. Орочимару со скучающим видом сидел на стульчике перед огромным окном, через которое ему открывался полный обзор на находившуюся при смерти пациентку. Он не услышал, как, шаркая костюмом, в зал вошла Цунаде и целеустремленно направилась к палате. — Ну уж нет, девочка, ты не сдохнешь у нас на руках, — проворчала она, на ходу надевая респиратор и картой-ключом открывая первую дверь, ведущую в палату. Для безопасности работников таких двери всего было две, они представляли собой санитарный шлюз, который был необходим для сдерживания инфекции в пределах палаты. Находясь в междверном пространстве, Цунаде наполнила шприц сильным болеутоляющим препаратом и, выпустив из него воздух, вновь провела ключ-картой по замку, входя в одно помещение с полуживой Карин. Орочимару, до этого неподвижно сидевший на стуле, поднялся и с опаской следил за происходящим в палате. На нем, кроме комбинезона, не было ни респиратора, ни очков. Цунаде не верила в сказки про зомби, как и не верила тому, что увидела на присланном из Токио видео. Ей было плевать. Все, чего она хотела, это докопаться до истины в этом море спекуляций и лжи. Она уверенно подошла к лежавшей на боку Карин, как вдруг та издала животный крик и выгнулась в спине, падая на пол с кушетки. Цунаде отшатнулась в сторону, но, отогнав от себя все предрассудки, обошла больничную кровать и опустилась рядом с зараженной на колени. — Цунаде! — закричал Орочимару, чувствуя, как быстро колотилось сердце в его грудной клетке. Женщина даже не успела ничего сообразить. Прямо на её глазах Карин вырвало кровью на белый кафельный пол палаты, а затем её руки повисли так, будто бы плечи насильно вырвали из суставов. Это продолжалось на протяжении нескольких секунд, вирусолог, пребывая в неконтролируемой панике, не могла подняться на ноги. Она слушала собственное сердцебиение и душераздирающие крики пациентки, ещё минуту назад бывшей человеком. Карин извивалась на полу, словно одержимая, кричала и выла. Страх взял своё. Доктор Сенджу подскочила на ноги и бросилась к дверям, однако грохот позади заставил её упасть на пол. Существо, очевидно, завершив процесс «превращения», бросило в сторону вирусолога кушетку и разбило ею окно в зал для наблюдения. Осколки стекла звонко посыпались на пол, и Цунаде инстинктивно закрыла голову руками, пытаясь уберечься от порезов. Секунды превратились в минуту, а все помещение наполнилось запахом железа и гниения. Женщина откатилась в сторону в самый последний момент, когда тварь с невероятной скоростью бросилась прямо на неё. От шума выстрела у Цунаде заложило в ушах. Все закончилось так быстро, что она не успела понять, что именно произошло. Она медленно подняла голову, чтобы встретиться взглядом со стоящим по другую сторону разбитого кушеткой окна Орочимару. В бледных дрожащих руках он сжимал пистолет, не спуская палец с курка. Он медленно перевел прицел на коллегу-вирусолога, опасливо озираясь по сторонам. — Она тебя коснулась? Кусила? Поцарапала? — хрипло выдавил из себя доктор. — Нет. Нет, я чиста, — Цунаде, все ещё пребывая в шоке, быстро оглядела костюм на предмет внешних повреждений. — Опусти пистолет. Пожалуйста. Орочимару ещё минуту держал коллегу на мушке, а затем обмяк и сам свалился на пол, задыхаясь от паники. На шум выстрела прибежал находившейся до этого в хранилище Кабуто, но при виде развернувшейся сцены, словно вкопанный застыл в дверях, не в силах выдавить из себя ни слова. Цунаде переползла через разбитое стекло, легла на пол рядом с Орочимару и, сдернув с себя респиратор, вдохнула полной грудью. — Ты в порядке? — сглотнув, спросил мужчина, поворачиваясь к ней лицом. — Да, блять, в полном, — громко выругалась она. — Даже не буду спрашивать, откуда у тебя пистолет, — она дышала часто-часто, не в силах угомонить так резко накатившую, словно цунами, тревогу. — Спасибо, что спас мне жизнь. — Ты бы сделала то же самое, — фыркнул вирусолог, чувствуя, как от смущения к лицу прилило ещё больше крови, нежели от стресса. — Но я бы убил тебя на месте, если бы… — Заткнись, — огрызнулась в ответ женщина. С трудом поднявшись с пола, Яшагоро помог встать на ноги коллеге. Он пересекся взглядом с окаменевшим Кабуто, который все ещё стоял в дверях, и прямо на глазах вирусолога парень свалился в обморок, уронив пустые чашки петри, которые держал в руках. Орочимару издал нервный смешок и украдкой заглянул в палату. Нечто, что ещё совсем недавно было Карин, лежало неподвижно и не подавало никаких признаков жизни. — Ну что, теперь, может, мы поверим нашим коллегам из Токио? — ядовито бросил Орочимару.