18. Провальная миссия

                    Наруто потирал нос, косясь на угрюмого Шикамару, и вяло постукивал по клавишам ноутбука. Состояние советника и друга беспокоило последние две, а может и три недели. Чувствительный к чужим эмоциям, Наруто не мог игнорировать тоску, расходящуюся от него кругами по воде. Нет, вроде всё было как всегда, рабочая рутина отлично скрывала и скрадывала все ненужные мысли. Но иногда Шикамару застывал, глядя в одну точку, и Наруто думал, что многое отдал бы за возможность проникнуть в его голову. Или, наоборот, не хотел бы вообще ни о чём знать. Однако помочь хотелось, а как, если не знаешь причины? Меньше всего Наруто любил лезть в чужую личную жизнь, это смущало. Проще заново выйти один на один с Кагуей, чем пытаться разобраться в семейных проблемах друзей. Ему и так хватило Какаши-сенсея и Сакуры, никогда бы не подумал, что будет так неприятно стать свидетелем чужих разборок. Но может, Шикамару просто устал, и в этом Наруто точно под силу помочь.       — Ты не думаешь, что феодал Страны Чая слишком медлит с ответом? Мы должны были решить вопрос с поставками риса ещё в прошлом месяце.       Шикамару нахмурился, припоминая детали, медленно кивнул и нехотя проговорил:       — Мы созваниваемся с ним раз в неделю. Подозреваю, он просто хочет больше преференций со стороны Конохи. А может, хочет уменьшить пошлину на ввоз товаров. — Шикамару потёр переносицу, тяжело вздохнул: — С этими феодалами сплошные проблемы.       — Согласен, — хмыкнул Наруто. — Поэтому я решил отправить туда тебя.       — Меня? Зачем?       — Вообще-то не только тебя, всю вашу десятую команду. Если он начнёт выделываться, Ино покопается в его голове, а Чоджи в любом случае прикроет.       — Наруто, послушай, — серьёзно заговорил Шикамару, — ты понимаешь, что если нам придётся прибегнуть к такому способу, это может означать открытую конфронтацию. Тебе нужна война, пусть быстрая и почти бескровная, сейчас?       — Не нужна, — тут же кивнул Наруто, моментально отбросив шутливый тон. — Но если мы позволим собой вертеть мелкому феодалу, дальше будет хуже. За ним, как снежный ком, посыплются другие проблемы, остальные, видя, что мы идём на уступки, тоже начнут садиться на шею. А даймё Огня, как ты знаешь, и так не сильно нравится, что Коноха после войны стала только сильнее. — Он помолчал, добавил вполголоса: — Спасибо Какаши-сенсею. Но подозреваю, что он бы такого не допустил.       — Привыкай, бремя власти — то ещё дерьмо, — горько хмыкнул Шикамару, сжимая зажигалку в кармане.       — Я понимаю, — Наруто понурился, несколько секунд изучал открытый на ноутбуке документ. И вдруг светло улыбнулся. — Ну, у меня есть ты, правда? Как мой советник поедешь и всё разрулишь. С командой. Считай, что это ещё и отпуск. Развеетесь, раз я не могу, ттебайо.       — Наруто, это не лучшая идея, — с сомнением протянул Шикамару.       — Брось, — отмахнулся тот. — Считай, это уже решённый вопрос, я подписал назначение на миссию ещё вчера.       — То есть вариантов отказаться нет?       — Нет. И ты мне ещё спасибо скажешь.       — Спасибо, — вздохнул Шикамару, внутренне сжимаясь до размеров атома. — Большое тебе спасибо. И что, когда выезжаем?       — Через три дня. Правда, не учёл, что ваш отъезд на Танабата придётся.       — Очень неудобно, — с горечью ответил Шикамару. — Что ж, думаю, спорить с Хокаге бесполезно?       — А то, ттебайо! — заметно повеселел Наруто. — Вас уже ждут! Эхх, — он закинул руки за голову, — я даже вам завидую! Сейчас бы собрать Сакуру, Сая и Какаши-сенсея и рвануть куда-нибудь…       — Подозреваю, что Какаши с этим точно не согласится, — невольно хмыкнул Шикамару. — И Сакура, думаю, тоже.       — Поэтому мне остаётся только мечтать.       Шикамару думал, что тоже может только мечтать о том, чтобы встретиться с Ино. Сколько дней прошло после их разрыва? Кажется, почти месяц, но он уже потерял счёт дням. Заблудился в беспросветной серости собственной жизни, в прокручивании каждого слова и жеста, в попытках представить, что нужно было сказать, сделать, чтобы не довести до окончательного разрыва. На фоне этого собственная семейная жизнь давно размазалась, Шикамару и жил-то скорее по инерции. Ел, пил, спал, улыбался по привычке. Старался снова стать нормальным. Не получалось. И вот теперь четыре дня с Ино. Почти наедине, так близко, как не было ни разу за последнее время. Он боялся, что сорвётся. И вместе с тем не мог не думать о поездке, с трепетом представляя, как будет сидеть рядом в одном купе. Как будет ходить, говорить, дышать вместе с ней одним воздухом.       Шикамару ненавидел себя. Всё больше и больше, с каждым новым днём. За то, что не может улыбаться Темари так же искренне, как раньше. Что не видит в ней больше той единственной, которая заставила забыть обо всём и сделать то, что он считал самым проблематичным шагом в жизни — связать себя узами брака. Он честно пытался отыскать любовь к женщине, подарившей ему сына, бросившей родную деревню ради него. Пытался и не мог, сознавая, что и не было той любви, которую она заслуживала. Не было ничего, кроме привязавшего хуже самых крепких верёвок чувства привычки. Темари была… Просто была. И всё. И явно не заслуживала такого к себе отношения. Но больше Шикамару уже не мог дать, как ни пытался. Эти отношения закончились, причём задолго до появления Ино в его жизни. Он лишь старался отсрочить конец, с болью наблюдая за родной, но уже чужой женщиной, которая по нелепой случайности жила с ним под одной крышей.       Он смутно помнил разговор с Кибой. Пьяные откровения, затянувшиеся до утра. Стук бутылок друг о друга, шелест ветра и горькие признания, о которых он и помыслить не мог. Киба любил Хинату. Хината любила Наруто. В их уравнении не было неизвестных, всё так или иначе стремилось к нулю. Но Инузука влюбляются раз и навсегда. Как тогда Киба сказал? Собачья преданность. Безнадёжно и до последнего вдоха. И Шикамару мелочно радовался тому, что боги позволили ему узнать взаимность. Недолго, но быть по-настоящему счастливым.       Не надо быть прагматиком, чтобы понять — ему повезло. И даже тот шанс, что невольно предоставил Наруто — это тоже везение, и Шикамару хотел воспользоваться предоставленной возможностью, чтобы попытаться если и не исправить всё, то хотя бы расставить правильные точки, чтобы суметь всё отпустить и жить дальше.                            — Я не поеду, — категорично заявила Ино, когда улыбающийся Чоджи заглянул в магазин. — Что мне там делать? Шикамару и без нас отлично справится. Это переговоры, а не военные действия.       — Это миссия, — резонно заметил Чоджи. — Хотя я тоже остался бы дома, но ведь Наруто просто так не отправил бы нас вместе. Значит, так нужно.       — Нужно, — скривилась Ино. — Кому нужно, а? Явно не мне.       — Ино. — Чоджи нахмурился, накрыл своей большой ладонью её хрупкую, изящную. — Давай просто сделаем это, хорошо?       Хорошо. Хорошо-хорошо-хорошо — повторяла про себя Ино, яростно закидывая вещи в чемодан. Теперь миссии стали другими. Никаких изматывающих походов, никаких ночёвок в лесу и рюкзаков, забитых наполовину едой, наполовину оружием. Теперь они путешествовали с комфортом, Наруто не поскупился на билет в купе и хорошие номера. Только и нужно что доехать до места назначения, выполнить миссию и отдохнуть, ожидая обратного поезда. Но вот кому он был нужен, этот отдых? Ино была уверена, что Шикамару также не хочет никуда ехать. Не с ней. Они уже не команда.       — Ино, что случилось? — Сай прислонился к дверному косяку, со слабым интересом наблюдая за лихорадочными сборами.       — Наруто отправляет нас на миссию, — отрывисто бросила она. — Я знаю, что ты только вернулся, и, поверь, не хочу уезжать, но меня никто не спрашивал.       Ино бросила сверху косметичку и с силой придавила чемодан, щёлкая молнией. Рывком стянула его с кровати и покатила в коридор. Сай молчаливой тенью прошёл следом. Оставив чемодан у дверей, она решительно протопала на кухню, начиная греметь там посудой.       — Ты, наверное, голодный? Я приготовила на два дня, думаю, потом вы с Иноджином сами справитесь. Нам придётся встретить там Танабата, прости, знаю, что ты хотел провести праздник со мной. — Ино говорила, говорила, говорила, пытаясь заглушить рвущееся наружу отчаяние. Как, скажите, как она сможет провести четыре дня рядом, так близко? Как сможет делать вид, что всё хорошо, когда день за днём в течение почти трёх недель избегала встречи любой ценой? Ино трусило при одной лишь мысли о том, что Шикамару будет так близко. Ксо! Она почти начала жить нормально! Почти вернулась в прежнюю колею! И плевать на потерянный сон, на воспоминания, от которых хотелось или разрыдаться, или приласкать себя. На всё плевать, она, чёрт возьми, почти стала нормальной!       — Ино, — ладони Сая легли на плечи, сжали, согревая и заставляя остановиться. — Это просто миссия.       — Тебе легко говорить, — горько выплюнула она, покорно откладывая контейнер с едой и разворачиваясь. Подняла на него глаза, прижала ладони к груди. — Я не хочу туда ехать, Сай. Просто не хочу.       — Послушай, — с редкой, почти несвойственной мягкостью заговорил он, поглаживая линию челюсти длинными пальцами, испачканными в чернилах, — это и правда просто миссия. Поверь в это. И тогда всё станет проще.       — Сай, — жалобно всхлипнула Ино, чувствуя, как глаза наполняются слезами, — я не хочу уезжать.       Он слабо улыбнулся. Тем призраком улыбки, от которого когда-то ныло сердце, а теперь — в груди обрывалось что-то и с грохотом летело в пустоту.       — Я знаю, — шепнул он, склоняясь к её губам. Ино покорно позволила себя поцеловать, но застыла, стоило ему углубить поцелуй, нырнуть языком вглубь рта, пока жаждущие руки обвили талию и накрыли спину.       — Сай, я… — задыхаясь, пробормотала Ино, когда он оторвался от её губ и начал спешно выцеловывать шею.       — Не отталкивай меня, — шепнул он на выдохе. Шумно вдохнул носом, поцеловал прямо под ухом там, где ей всегда нравилось. Втянул мочку, прошептал, задыхаясь: — Только не сейчас, Ино, прошу. Только сейчас не отталкивай меня.       Она сдалась. Позволила усадить себя на стол, покорно развела ноги, обвила, когда он упёрся в неё. Откинула голову, подставляя шею под умелые, жадные ласки. Пальцы зарылись в волосы на затылке. Мягкие, они всегда были такие мягкие, хотелось перебирать их, не переставая. Когда-то. Сейчас Ино хотелось ощутить упругую жесткость, туго стянутую на затылке. Пробежаться по короткому хвосту, обвести мочки уха, в которых пряталось отражение её серёжек — холодных металлических гвоздиков. Словно услышав её мысли, или просто поняв, что она удаляется, Сай снова завладел её губами, заставляя увлечься поцелуем, пока руки легли на ягодицы, задирая короткую форменную юбку.       С шумным вдохом он приник к её груди, открывшейся, когда поддались пуговицы на фиолетовом топе. Толкнулся сквозь одежду, потёрся, давая понять, как сильно соскучился, как хочет.       — Сай, — слабо попыталась запротестовать Ино, — скоро придёт Иноджин, а мы…       — Я почувствую, если он будет рядом, — неразборчиво пробормотал он, одним длинным движением избавляясь от собственной майки и тут же прижимаясь обнажённой кожей. Словно с ума сошёл, дыша часто, оглушительно.       — Подожди, — задыхаясь, она попыталась в последний раз его остановить. Хотя какие могли быть причины, кроме чувства вины перед тем, кто никогда не принадлежал ей? К тому же, это был далеко не первый раз, когда Ино спала с мужем, но именно сейчас это казалось неправильным, вывернутым наизнанку. — Постой. — Она упёрлась рукой в обжигающе-горячую грудь, поймала спутанный чёрный взгляд. — Может, мы хотя бы в спальню пойдём? — попыталась улыбнуться игриво.       — Нет, — слетело с приоткрытых, влажных от поцелуев губ. Сай обхватил её бёдра, обеими руками нырнул под трусы, оттягивая резинку на промежности. Не останавливаясь, погрузил в неё пальцы. — Если не хочешь, — выдохнул прерывисто, со свистом выпуская воздух из лёгких, — просто скажи.       — Са-ай, — голос Ино сорвался на стон. Она запрокинула голову, подалась навстречу, прикрывая глаза. Секс с ним всегда был другим. Сай менялся, кардинально, когда они оставались наедине. Словно отпускал, наконец, себя, становился тем, кем мог стать, если бы не служба в Корне. Отдавал всего себя и брал также — до последней капли, до предела.       — Просто не прогоняй меня, — простонал он, отпуская её и моментально избавляясь от штанов и трусов — чёртова сноровка бывшего АНБУ. Горячие губы снова заскользили по щеке, накрыли губы. Сай почти неслышно выдохнул: — Люблю тебя, Ино. — И, отведя трусики в сторону, вошёл в неё, обманчиво медленно, расслабленно. Чтобы в следующую секунду сорваться на стремительный ритм, от которого стол заходил ходуном.       Ино легла на стол. Не легла даже — упала, распласталась на нём, вцепившись в края столешницы. Громко, не сдерживаясь, застонала, отвечая на каждое его движение, позволяя вести и быть ведомой. Закрыла глаза, чтобы не видеть бледное, напряженное лицо, стиснутые в тонкую полоску губы, пальцы, сжавшие её кожу. Чтобы попытаться представить и в очередной раз убедиться, что это — бред. Невозможно представить другого человека во время секса. Невозможно, если ты уже был с ним. Потому что это в любом случае будет не то. Ино не пыталась себя отвлечь, отдаваясь на откуп физиологии и умениям Сая, изучившего от и до её тело за годы, проведённые вместе. Она наслаждалась каждым движением, не чувствуя единения, но ощущая родство, близость, которую невозможно заменить. Сама не заметила, как подступил оргазм, выгнулась внезапно, теряясь от подступившего наслаждения. Задышала часто, не открывая глаз. Протяжно застонала.       — Посмотри на меня, — низким, не своим голосом отрывисто бросил Сай. Ино послушно открыла глаза, ловя безумие в его взгляде. Он смотрел на неё, не отрываясь, тяжело дыша, продолжая двигаться. Смотрел, цепляясь взглядом, как якорем, хмуря тонкие брови. И наконец застыл, скривив губы, дёрнулся несколько раз, хаотично, неразборчиво. Замер, роняя голову на её грудь. Несколько долгих секунд Ино не двигалась. Почти не дышала, перебирая его волосы. Потом вздохнула приподнялась, вынуждая Сая выпрямиться.       — У меня поезд через полтора часа, — шепнула с видимым сожалением.       — Прости, что отвлёк, — в голосе Сая послышалась улыбка, хотя сам он выглядел более чем серьёзным.       Они собирались молча, также молча она приняла его решение проводить на вокзал. Сай сжал её руку, когда появились Шикамару с Темари. Чоджи и Каруи уже были здесь, прощались громко, шумно смеялись, обмениваясь глупыми шуточками. Темари, заметив Ино, широко улыбнулась и замахала рукой.       — Ну что, вас опять призывают на службу? — воскликнула весело, тряхнув соломенными хвостиками.       — Да, — вздохнула Ино. — Кто бы мог подумать, что Наруто способен на подобную подлянку, а?       — Никто, — кивнула Темари. — Шикамару тоже ехать не хотел. — Она любовно ткнула его в бок и одарила обожающим взглядом. — Лентяй. Как вы его терпели столько лет в одной команде?       — Это было сложно, — рассмеялся подошедший Чоджи. — Но я компенсировал его заносчивость своей любовью к еде.       Ино закатила глаза и невольно улыбнулась. Вибрация, всколыхнувшая воздух, напомнила о временах, когда всё было проще, легче и не зацикливалось на сложных проблемах между взрослыми людьми. Вскоре подошёл поезд, и, подхваченная невнятной волной ностальгии, Ино почти не запомнила прощание с Саем, просто в какой-то момент поняла, что сидит в купе с Чоджи и Шикамару, а за окном, медленно набирая скорость, мелькают деревья.       — Ну что, самое время перекусить? — весело воскликнул Чоджи, доставая из чемодана пакет и принимаясь выкладывать многочисленные бенто.       — Чоджи, ты разве не поел перед выходом? — легко рассмеялась Ино: хоть что-то в этой жизни остаётся неизменным.       — Это было два часа назад, — пожал плечами Чоджи, — я успел проголодаться.       Следующий час прошёл нормально. Настолько, что Ино и Шикамару одновременно почувствовали, как разжалась невидимая пружина и стало проще дышать. Да, они избегали смотреть друг на друга, да, сели на разные места, но это было ничего. Просто небольшая неловкость, которая обязательно пройдёт. Солнце начало садиться, в столицу Страны Чая поезд должен был прибыть к обеду. Шикамару и Чоджи остались в своём двухместном купе, добродушно споря, кто ляжет сверху. Ино, попрощавшись, ушла в своё, радуясь, что не придётся делить его с кем-то незнакомым.       Поезд шёл практически бесшумно, только изредка стучали колёса на стыках рельс. По потолку проносились тени деревьев, подсвеченных вставшей луной. А ведь сейчас они могли разбить лагерь, развести костёр и жарить рыбу на тонких прутиках, обжигая пальцы. Может, по этой причине Ино и не могла поверить, что едет на миссию. Мозг отказывался это воспринимать. Проворочавшись час, не меньше, она села — нет, никак не получается заснуть. Завернулась в халат, сунула ноги в тапочки и вышла в пустой коридор, освещённый слабым светом дежурных лампочек. Окна были плотно закрыты, сухой очищенный воздух циркулировал по вагону, но это было не то. Совсем не то, думала Ино, направляясь в тамбур. Пусть они не идут пешком, но вдохнуть аромат ночного летнего леса, чтобы обмануть расшалившееся сознание, стало необходимостью. Толкнув дверь, она глубоко вздохнула — стекло было опущено, и небольшое помещение пропиталось хвойной свежестью. За спиной кто-то пошевелился, Ино тут же обернулась, застыла.       — Теряешь хватку, Яманака, — хрипло рассмеялся Шикамару. — А что, если бы я захотел тебя убить?       Ты меня уже убил. Ино небрежно повела плечом и отвернулась к окну.       — Не буду тебе мешать, — сказала с сожалением, замечая ленту реки, блеснувшую впереди.       — Ты не мешаешь. — Он зашуршал пачкой, щёлкнул крышкой зажигалки. — Постой со мной.       — Шика, я…       — Просто постой, ладно? Не надо ничего говорить.       Ночь, ветер, свистящий за окном, приглушённое дыхание — это было почти счастьем, припорошенным тонким слоем пепла.       Какими же наивными они были, думая, что всё налаживается! Часы до прибытия поезда тянулись невыносимо медленно. Ино постоянно смотрела в окно, бездумно сжимая пальцы на коленях. Шикамару выходил курить через каждые пятнадцать минут. А Чоджи, поняв, что друзья не в настроении, завалился подремать после плотного завтрака.       На вокзале было тихо. Немногочисленные пассажиры быстро разошлись, а десятую команду уже ждал один из помощников феодала. Он же проводил их в гостиницу, спрятанную в густой тропической зелени. Влажность здесь сводила с ума, одежда моментально прилипла к телу, вызывая желание поскорее помыться.       — О, смотрите, нам даже номера распределили по очереди: ИноШикаЧо! — довольно рассмеялся Чоджи. — Кто куда, а я в душ!       — Да, тебе бы это не помешало, — демонстративно поморщилась Ино. Шикамару тихо усмехнулся.       — Встретимся внизу через час, — сказал он, прикладывая к двери ключ-карту. — Не будем откладывать, постараемся решить все наши дела за один день.       Ино посмотрела на него и не успела отвести взгляд, когда Шикамару обернулся. Понимающе улыбнулась, слабо кивнула — да, чем скорее они вернутся, тем лучше. Напряжение между ними разрасталось, и Ино чувствовала, что начинает задыхаться. И так придётся провести две ночи, разделёнными одной перегородкой. Не провести, — поправила себя Ино, — пережить.       Раздражение на Наруто, миссию и свою команду начало накатывать уже в душе, когда Ино, намылив голову, услышала, как фальшиво и громко поёт соседка за стенкой. Через вентиляцию звуки доносились слегка приглушённо, но вполне себе отчётливо, и с каждым новым куплетом хотелось проломить стену кулаком и затолкать в глотку певице шампунь. После, на встрече с феодалом, слащаво улыбаясь, Ино слушала витиеватые речи и косилась на Шикамару, поражаясь его терпению. Она бы не смогла раз за разом мягко отвергать возмутительные условия, которые им выдвигали, пытаясь вывернуть договор в свою пользу. Три часа они просто сидели за столом, попивали чай и слушали, как Шикамару упорно гнёт свою линию, а феодал также упорно отказывается прогибаться.       К вечеру они вернулись в гостиницу совершенно опустошённые. Всё, чего удалось добиться — феодал обещал подумать и подготовить предварительный текст соглашения к завтрашнему обеду. А после он любезно пригласил прославленную команду из Конохи присоединиться к Танабата.       — Эх, жаль, Каруи пришлось остаться дома, — вздохнул Чоджи, когда они расселись за столом в ресторане при гостинице. — Ей бы здесь понравилось.       — Тут красиво, — кивнула Ино, покачивая в руке бокал с белым вином. Прямо за просторной террасой раскинулось озеро. Его окружали холмы, покрытые густыми зарослями, и днём оно казалось сверкающей каплей, отражая безупречно голубое небо. Яркие бабочки взлетали разноцветным облаком, стоило лишь прикоснуться ненароком к одной из них. Приторно-сладкий аромат цветов кружил голову. Пожалуй, здесь было слишком красиво, с перебором. От ощущения нереальности зудела кожа, и несколько раз за вечер Ино ловила себя на мысли, что хочет просто подняться, пересечь зал и нырнуть в чёрную воду. Хорошо бы ещё не выныривать до того момента, как придётся уезжать.       Она не смотрела на Шикамару, но взгляд постоянно цеплялся за пальцы, отстукивающие дробь по столу. Длинные, слегка узловатые, они едва касались подушечками полированной поверхности, оставляя чуть заметные отпечатки. От продолговатых ногтевых пластин взгляд поднялся дальше, к фалангам и споткнулся об ободок кольца. Ино моргнула и спешно отвернулась, невольно стиснув руки под столом, нащупав своё.       — Я, наверное, пойду спать, — она решительно поднялась, глядя только на Чоджи. — От этих запахов голова уже просто раскалывается.       — Жаль, — вздохнул Чоджи. — Мы сто лет втроём не собирались.       — Завтра соберёмся, — Ино вдруг стало стыдно перед другом. Их проблемы с Шикамару — это только их проблемы с Шикамару, и они не должны касаться третьего члена команды. — Прости, у меня правда болит голова.       — Ну хоть ты со мной останешься? — Чоджи с надеждой покосился на Шикамару.       — Разве у меня есть возможность отказаться?       Шикамару прирос к месту, уговаривая себя не смотреть, как Ино уходит, чтобы не возникло желания под любым предлогом броситься за ней. Задержать, увести в самый тёмный угол, какой попадётся по пути, и целовать, пока она не передумает. Пока не скажет, что ошибалась, что они не должны были расставаться. Он был благодарен Чоджи за то, что пришлось остаться. За то, что он отвлекал, рассказывая об успехах Чоучоу и в шутку гадая, с кем из их сыновей: Иноджином или Шикадаем, она будет встречаться. Шикамару даже смог отвлечься, когда разговор переключился на миссию и предположения: пойдёт ли навстречу феодал, или же придётся его заставить? Но ночью, оказавшись в тишине собственного номера, понял, что разваливается. На части, на разномастные куски, осыпаясь под ноги Ино. Он долго стоял на балконе, ничего не видя перед собой, прислушиваясь к звукам из номера слева. Справа можно было услышать, как похрапывает Чоджи, в номере Ино царила гробовая тишина.       Ещё один день. Всего один, завтра можно будет уехать домой и обо всём забыть. Они оба повторяли это с раннего утра, когда, выйдя из гостиницы, оказались окружены весёлой беззаботной толпой, готовящейся праздновать Танабата. Улицы пестрели украшениями, звонко хохотали студенты, подначивая друг друга и делая ставки: кто и что будет писать на танзаку. У Ино сводило зубы от всего этого веселья. Хотелось заткнуть уши, зажмуриться и сжаться в комок, только бы не слышать, не видеть, не чувствовать. Пару раз она позволила себе взглянуть на Шикамару, чьё сосредоточенное, замкнутое лицо и пустой взгляд буквально кричали о том, что он охотно сделал бы то же самое — просто исчез отсюда.       Феодал, к их удивлению, принял их быстро и без увёрток протянул подписанный свиток, согласившись на все условия, которые выставил Шикамару. Десятая команда тут же направилась на вокзал, покупать билеты обратно. Шикамару облегчённо улыбался, глядя на плотные листы с завтрашней датой. Пережить несколько часов и всё. Почти свобода от удушающей безнадёжности, окружившей их с Ино. Она намеренно избегала любого общения, в обед ушла плавать в бассейн и вернулась только к вечеру — он услышал, как закрылась дверь в её номер.       — Эй! Если вы сейчас откажетесь пойти гулять, я всерьёз обижусь! — голос Чоджи с лёгкостью перекрыл шум, поднимающийся с улицы.       — Иду! — крикнула Ино, поправляя причёску. Она легко затеряется в толпе, позволит себе немного насладиться праздником, а потом вернётся в номер. Простой и вполне себе осуществимый план. Его даже почти удалось осуществить, когда они втроём вышли на улицу. Людей было так много, что поначалу их оглушило. Незнакомый город, незнакомые лица, полоски танзаку, раскачивающиеся на бамбуковых ветвях — праздник проникал в кровь, заставляя улыбаться без особых причин. Чоджи вдруг обнял их, счастливо рассмеялся и потащил к ближайшему кафе.       — Вот это я понимаю — праздник! Конечно, в Конохе веселее, но и тут очень даже ничего.       — В Конохе всё как всегда, — заметил Шикамару, — а здесь хоть какое-то разнообразие.       Разнообразие. Ино зацепилась за это слово, пытаясь вспомнить, почему у них всё началось, в чём была причина? В желании отвлечься, проверить, были ли их подростковые чувства реальностью, или в простом любопытстве? В любом случае, она проверила все три пункта, во всём убедилась. И теперь пыталась уверить себя, что это в прошлом. Пыталась думать о Сае, вспоминать прошлые Танабата, что они проводили вместе. И, к своему ужасу, не смогла различить ни один из них, кроме, пожалуй, самого первого. Послезавтра она вернётся домой и снова погрузится в свою нарисованную жизнь, из которой нет выхода. Судорожно вздохнув, Ино улыбнулась — у неё есть эти несколько часов, чтобы забыть обо всём и повеселиться.       Лёгкое вишнёвое вино обволакивало нёбо, оставляя терпкую сладость на языке. Розовые, голубые, жёлтые ленты пестрели на каждом углу, то открывая взгляду чужие желания и мечты, то вновь поворачиваясь чистым боком. Шикамару сам не заметил, как стал вспоминать далёкое прошлое, Чоджи тут же подхватил, и вскоре все трое уже смеялись, воскрешая в памяти себя двенадцати, пятнадцати летних. Они медленно продвигались к главной площади, по пути останавливаясь у сувенирных лавок и лотков с едой и напитками. Ино смеялась так много, что у неё начал болеть живот и мышцы на лице, но останавливаться она не собиралась. Позволила себе на время лишиться рассудка, запереть на замок все проблемы и выпустить себя прежнюю. Они дошли до самого высокого бамбука, чья зелень почти полностью скрылась под разноцветными полосками бумаги, когда Шикамару вдруг перехватил запястье и потянул к столу, на котором лежали пустые танзаку.       — Держи, — он протянул голубую ленту и карандаш. Сам взял такую же и поднял голову, рассматривая, куда лучше повесить своё желание.       — Ты уже придумал, что хочешь загадать?       — Да. — Шикамару повернулся и протянул свой танзаку. — Давай напишем друг за друга.       Ино посмотрела на него долгим, задумчивым взглядом, взяла ленту и, отвернувшись, быстро что-то написала. Привстала на носочки, завязала тонкую ленту на ближайшей ветке, и отдала пустой танзаку Шикамару. Чоджи, прикусив язык от напряжения, складывал журавлика, чтобы добавить его к стайке над его головой. Когда Шикамару повесил своё желание, Ино, напряженно следящая за ним, слабо улыбнулась.       — Надеюсь, что оно сбудется, — тихо сказала она.       — Ино, я… — Шикамару потянулся к ней, не думая, взял её за руки, погладил запястья. — Я хотел сказать, что…       Ино ловко вывернулась. Со слабой улыбкой накрыла его губы подрагивающими пальцами.       — Не надо. — Пальцы скользнули вниз, она отступила на шаг. — Я тоже, Шикамару.       Больше не глядя на него, она попятилась, налетела на Чоджи, собралась было извиниться, но он добродушно отмахнулся.       — Ладно, не знаю, как вы, а я бы вернулся в гостиницу. — Он почесал затылок. — У меня уже в глазах рябит от этого праздника.       Возражать никто не стал, и вскоре они выдохнули, пройдя в тихий после шумной улицы холл.       — Вы ведь завтра собирались обратно в Коноху? — спросил администратор, раздавая ключи. — Придётся отложить. Час назад после урагана в горах произошёл оползень, повредило железную дорогу. Говорят, за сутки починят, так что не переживайте, у нас порой такое случается. На самом деле, хорошо, если циклон обойдёт стороной.       — Вам явно не хватает людей, умеющих управлять стихиями, — криво улыбнулась Ино.       — Придётся расстроить Каруи, — вздохнул Чоджи. — И всё-таки жаль, что она не с нами.       — Жаль, — эхом откликнулся Шикамару, нечитаемым взглядом уставившись на ключ-карту.       — Ладно, пойду звонить Саю. — Ино мило улыбнулась, взмахнула рукой и пошла к лестнице.                            — Обидно за задержку, но что делать.       — Вот тебе и минусы технического прогресса, — натянуто рассмеялась Ино. — У вас точно всё в порядке?       — Да. — Сай помолчал. — Знаешь, Иноджин за тебя волнуется.       — Правда? А почему?       — Не понимаю. Просто он уже несколько раз спрашивал, всё ли у нас с тобой хорошо, а потом сказал, что ты в последнее время ходишь грустная.       — Ему показалось. — Ино горько усмехнулась, зная, что Сай всё равно не разберёт интонацию. Даже ребёнок почувствовал что-то неладное, а он… — У меня всё в порядке, милый, правда. Движение обещают восстановить через сутки, к утру субботы я уже буду дома.       — Жаль, что я тебя не дождусь, в пятницу надо уходить.       — Действительно жаль. Когда вернёшься?       — Надеюсь за две недели управимся. — Сай снова помолчал и вдруг добавил: — Береги себя.       — Ты тоже, — машинально ответила Ино. — Спокойной ночи.       Трубка опустилась на аппарат, в номере стало тихо. Ино тяжело вздохнула — душно. Знал бы он, как сильно хочется вырываться отсюда, и вынужденная задержка делает только хуже. В этих влажных тропических лесах было лишь одно преимущество: постоянную нехватку воздуха и подавленное состояние можно с лёгкостью списать на климат. По крайней мере, Чоджи покупался на это объяснение их общего с Шикамару молчания и напряжения, висевшего между ними. Ино вздохнула, раздвинула стеклянные двери и вышла на балкон.       Ночью влажность слегка спадала, дышать становилось легче. Прижавшись лбом к перилам, Ино сложилась пополам, опустилась на колени. Кто бы знал, как это будет больно, физически больно — находиться так близко, но не сметь коснуться. Не сметь посмотреть лишний раз, боясь выдать себя. Стиснув зубы, Ино покачала головой — нет, хватит уже плакать. Они всё правильно тогда решили, надо только пережить. Нужно время. Где-то глухо бахнуло, в городе начался праздничный фейерверк. Ино поморщилась — с некоторых пор фейерверки перестали ассоциироваться с радостью.       — Ксо! Женщина! Я же объяснил, что дорогу разрушил оползень! Или мне надо доказывать, что я не владею водной стихией, способной вызывать ураган?!       Голос Шикамару заморозил внутренности. Ино застыла, почти перестав дышать, говоря себе, что надо уйти, но не в силах сдвинуться с места.       — Думаешь, я хочу задерживаться здесь хоть на одну лишнюю минуту? Серьёзно? Если бы мог, уехал бы уже сегодня!       Ино печально улыбнулась. Знала, что ему также тяжело даётся эта миссия. Но знать — одно, слышать — совсем другое. Она отчётливо слышала схожее отчаяние в его голосе. Схожую боль, которая грызёт внутренности, которая уже проела огромную дыру.       — Темари, послушай, нам пешком идти четверо суток. Часть дороги — по лесу после урагана, а значит, все пять. А на поезде ехать сутки. Если мы пойдём, будем дома в понедельник. И это в лучшем случае. Да ты сама подсчитай! Нет. Я лучше посижу в номере, чем буду ломать ноги, пробираясь через долбаный поваленный лес!       Он замолчал, пока говорила Темари, а Ино, наконец отмёрзнув, отползла к перегородке, отделяющей их балконы, и прижалась к ней спиной. Она не хотела слушать, и всё же не могла заставить себя уйти. Быть частью его жизни, хотя бы так, тайно, на пару минут. Знать, что у него происходит, что он чувствует. Знать, что у него всё хорошо. Или, что ему также плохо.       — Если ты думаешь, что я здесь развлекаюсь, — низко, угрожающе зарычал Шикамару, — то знай, что меньше всего я желаю такой отдых тебе! Да! Я хочу домой! И я безумно устал за сегодня, а тут ещё ты со своими упрёками!       Снова стало тихо. Ино стукнулась затылком о прохладную стенку, закрыла глаза. Они разрушались изнутри, это верно. Зато перестали разрушать свои семьи. Наверное, оно того стоит.       Шикамару пробормотал что-то, звучно стукнула телефонная трубка. Вернуться к себе, сжаться в комок на слишком широкой кровати, попросить, чтобы принесли снотворное — Ино собралась уходить и даже сделала движение, чтобы подняться, но замерла, когда двери в его номере зашуршали, расходясь. Сухо щёлкнула зажигалка. Щёлкнула ещё раз и ещё — нервничает или крепко задумался. Ино прижалась щекой к перегородке, зажмурилась, пытаясь представить, как он сейчас выглядит. Шорох прозвучал будто прямо над ухом. Испуганно распахнув глаза, Ино тут же их прикрыла — он просто сел с другой стороны, продолжая бездумно щёлкать крышкой зажигалки. Протяжный вздох и тихое:       — Давно здесь?       — Несколько минут.       Что толку скрывать? Им не обязательно было видеть друг друга, когда чувствуешь даже на расстоянии. Снова стало тихо. Той давящей тишиной, в которой прячется столько невысказанного, что хочется заткнуть уши.       — Я действительно хочу убраться отсюда как можно скорее, — глухо проговорил Шикамару.       — Я тоже. Если бы могла, пошла бы пешком. Только, — Ино усмехнулась, — боюсь, Чоджи этого не поймёт. А идти вдвоём мы… — она осеклась, ладонь взметнулась к горлу: слишком сильно то сжалось, каждое слово — ножом по гортани и связкам.       — Ино, прости за вечер, я не должен был… — его голос отчётливо задрожал, прервался дробным дыханием. Частым, прерывистым. — Я…       Шикамару громко сглотнул, Ино могла поклясться, что услышала тихий, на грани, всхлип. Его тяжелое дыхание обжигало сердце, заставляя сжиматься с неистовой силой, качая кровь. Никто не мог сказать, сколько они молчали, борясь с собой. Шикамару справился первым. Она слышала, как он поднялся, и пальцы невольно впились в колени, а спина напряглась.       — Добрых тебе снов, Ино, — прошелестело за перегородкой. Двери в его номер закрылись.       — И тебе, Шикамару, — прошептала Ино. Судорожно вздохнула, надеясь прогнать острую боль в груди. Они ведь уже попрощались. Сказали друг другу нужное. Но почему именно это пожелание прозвучало последним, по-настоящему последним, что он может сказать ей?       Ино сжала губы, помотала головой: нет. Нет-нет-нет, именно это неправильно. Ради чего тогда жить, как жить, если уже сейчас чувствуешь себя мёртвым? Существовать из года в год, встречаясь на праздники? Делать вид, что забыли, тратить годы на тех, кого так и не смогли полюбить? Сердце, до того сжатое крепкой холодной рукой, резко расправилось, вплеснуло адреналин. Ино медленно поднялась, пошатнулась — затекли ноги, подошла к перилам, обхватила холодный металл. Жить. Вот что она хотела — жить. Вопреки всему. Благодаря всему, что осталось у них в прошлом и что могло быть в будущем. Глубоко вздохнув, она легко перемахнула через перила на его балкон. Решительно толкнула створки, и те разъехались. Медленно закрыла их за спиной, прижалась на миг к холодному стеклу, неслышно вздохнула и шагнула внутрь, разводя шторы.       В номере горела лишь прикроватная лампа, у разобранной кровати на полу валялось скомканное покрывало. Шикамару в банном халате сидел в низком кресле, облокотившись о колени и спрятав глаза в складках ладоней. Он медленно отнял их, поднял на неё покрасневшие глаза, моргнул, будто не поверил тому, что видит.       — Ино, что ты…       — Это неправильно. — Она стремительно подошла к нему, потянула руки, и он покорно сплёл их пальцы, поднимаясь. — Это неправильно, то, что мы решили. — Её глаза ярко сияли чистым, незамутнённым счастьем. — Я только сейчас поняла. А ты… Ты ведь знал это сразу, правда?       — Ино. — Шикамару произнёс её имя таким тоном, будто находится при смерти, и лишь она может его спасти. Здесь были и мольба, и желание задержать мгновение, прежде чем уйти за черту, и умиротворение, какое бывает, когда наконец оказался дома. — Ино, — прошептал, стремительно склоняясь, вжимаясь в её губы своими, обнимая, с силой притягивая к себе. Яростный, обжигающий поцелуй, сметающий остатки разума, не прервался, когда он потянул её на себя, дёргая узел её халата. Они не разомкнули губы даже оставшись полностью обнажёнными, и лишь когда Шикамару уложил её на кровать, остановились. Он смотрел в её глаза, судорожно хватая воздух влажными губами, смотрел серьёзно, выворачивая наизнанку взглядом. Обнажая всего себя, до последней мысли, до крохотного атома. А потом потянулся и нежно, мучительно медленно поцеловал. Удерживая за виски, поглаживая их большими пальцами, Шикамару целовал её так, как ни разу до этого, лаская губами, языком, дыханием.       Ино словно лишилась кожи: такой чувствительной та стала. К каждому прикосновению губ, к каждому невесомому или влажному, изучающему поцелую. Шикамару будто открывал её впервые, видел впервые, впервые держал в своих руках. Спускаясь ниже, он выводил губами одному ему известный узор, пока не замер между её широко разведённых ног. Опалил дыханием лобок, мягко коснулся языком клитора, сдвинулся ниже.       Его глаза закрылись, на лице застыло удовольствие, а дальше Ино не смотрела. Отдавалась ощущениям, тихо постанывала, приподнимая бёдра навстречу, сжимала простыню, упираясь затылком в подушку. Дрожала, задыхаясь, пока не начала вскидывать ягодицы чаще, давая понять, что вот-вот, сейчас… Тепло внизу живота, волны удовольствия, скрутившие мышцы — Ино тихо, коротко вскрикнула, и Шикамару прижался языком к её промежности, ловя биение пульса. Поднялся, чтобы опуститься сверху, облокотиться по обе стороны от её головы. Ино открыла глаза, облизнулась и притянула его голову, вовлекая в поцелуй.       Неторопливое скольжение глубоко внутрь, и Шикамару замер. Переплёл их пальцы, не сводя с неё горящих глаз, качнул бёдрами, поцеловал коротко, влажно. Ино растворялась, рассыпалась на сотни крохотных осколков, чтобы собраться снова, всхлипывала, не говоря ни слова. Сейчас они были ни к чему: их привычные фразы были просто бесполезны, слишком глубоко сейчас ощущались чужие желания. Как никогда близко, прямо к сердцу. Словно теперь даже чакра у них одна на двоих.       После, когда дыхание пришло в норму, Ино обвила его руками и ногами, не желая выпускать и на секунду, и Шикамару ответил тем же.       — Пойдём в душ, — прошептала наконец она, приподнимаясь на локте. — Хочу увидеть, как ты моешь волосы.       — М? — приоткрыл глаза Шикамару.       — Ты ведь распускаешь свой хвост, когда моешь волосы? — на припухших от поцелуев губах играла улыбка.       — Это глубоко интимный процесс, — проворчал он.       — Да? — улыбка стала шире. Ино пробежалась пальцами по его животу, легонько потянула жесткие волосы на лобке. — Настолько интимный? — жарко прошептала на ухо.       — Может, ещё интимней, — усмехнулся Шикамару, но всё же нехотя сел. — Душ всё равно принять надо, здесь всё-таки чертовски жарко.       — Ладно, иди, не буду тебе мешать, — великодушно согласилась Ино и хитро прищурилась, когда он скрылся в ванной. Дождалась, когда зашумит вода, спрыгнула с постели и прокралась к двери.       Шикамару стоял за матовой перегородкой, намыливая волосы. Юркнув внутрь, Ино резко развернула его за плечи и ошарашено уставилась на растрёпанную чёрную гриву, торчащую в разные стороны.       — Шика, да у тебя причёска хуже, чем у Какаши! — прыснула она.       — Вот поэтому я мою голову один, — вздохнул он.       — В смысле? Никто и никогда тебе не помогал?       — Мама в детстве.       Она посмотрела на него долгим взглядом и вдруг протянула руку, коснулась волос, робко попросила:       — Можно?       Шикамару молчал, глядел, не отрываясь, будто что-то просчитывал. Потом медленно опустил руки, присел на деревянную скамейку и склонил голову. Дыхание перехватило. Ино встала между его раздвинутых ног, осторожно запустила руки в его волосы и взбила пену, пропуская пряди сквозь пальцы. Массируя кожу, постепенно увлекаясь, она начала ставить волосы под разными углами, весело фыркая.       — Смешно? — Шикамару взглянул на неё исподлобья.       — Очень, — сдерживая смех, она прикусила губу. — Ты такой трогательный без своей привычной причёски! Серьёзный Шикамару Нара, советник Седьмого Хокаге. Ну да! — Ино растрепала волосы, и те упали по бокам, как ветви финиковой пальмы. — Обещай, что теперь будешь разрешать мне мыть тебе голову при каждом удобном…       — Я люблю тебя, — выпалил Шикамару. Резко поднялся, возвышаясь над ней, приподнял за подбородок и повторил: — Я люблю тебя, Ино Яманака.       — Шика, — глаза Ино распахнулись, руки взметнулись к шее. Счастливо улыбнувшись, она прошептала: — Я люблю тебя, Шикамару Нара.       Спину холодил влажный от конденсата кафель. Душ хлестал где-то за спиной Шикамару, наполняя кабинку паром. Ноги Ино обвивали его спину, руки высоко над головой скользили по стене, пока не зацепились за край вентиляционной решётки.       — Люблю тебя, — прерывисто вырвалось у Ино, — Шика, люблю тебя!       — Моя, только моя, — хрипло, низко простонал он в её шею, — люблю, Ино, так люблю…       Стремительный, ошеломляющий оргазм накрыл обоих почти одновременно. Потом они долго мыли друг друга, шепча милые, ничего не значащие глупости. А после, обнявшись, наконец легли в одну постель, чтобы вместе проснуться.       А за стеной соседнего номера, прислонившись лбом к стойке так и не включённого душа, стоял Чоджи и беззвучно плакал. Никак не мог поверить в то, что услышал, никак не мог понять, как к этому относиться. Но точно знал, что десятой команды больше не существует.