Заклятие одиннадцатое: ухмылка гамаюна

      И, последний штрих…       Любава окинула взглядом результаты совместных трудов и довольно усмехнулась: все было просто идеально. Чан, в котором будет находиться зелье, внешне не вызывал подозрений, и больше походил на прочие чаши с конфетти, развешенные надо всей сценой, и отличался от всех остальных только наличием небольшой вмятины сбоку. Любава просто сошлется на то, что эту чашу с конфетти забыли повесить, вот и все. Чан, естественно, будет зачарован, чтобы ни по весу, ни по звуку нельзя было догадаться о содержимом. Как и веревки, на которые он будет подвешен. Найти заклятие, усиливающее прочность предметов, особого труда не составило – с этим справилась бы и Настя.       Хотя нет.       Лидер закатила глаза.       Любава бы даже это ей не доверила. Все же искусство магии было чем-то более деликатным, с чем грубый и, мягко говоря, неотесанный образ Насти ну никак не ассоциировался. Поэтому заклинание Любава нашла сама, изрядно его доработав, чтобы со временем от магии, воздействовавшей на веревки, не осталось и следа. Иначе ее легко вычислят, как и любого другого неосторожного волшебника, делавшего сомнительные вещи.       Ну, не то чтобы сомнительные. Откровенно говоря скверные. А если уж быть совсем честной – очень плохие и неправильные с точки зрения морали.       Но было ли ей до этого дело? - Нет, - Любава едва сдержала смешок, - Девочки, мы просто обречены на успех. - Это точно! – хихикнула Кика, потирая руки. - Теперь точно можно сказать, что мы перенесли все нужное, - девушка с голубыми глазами скрестила руки на груди и выпрямилась, - Осталось совсем капельку приложить усилий. Верно, Насть?       Но богатырша, в необычной для нее задумчивости, молча перетаскивала канаты, будто и не слыша вопроса. - Насть? – повторила Любава, - Настя! Ты меня слушаешь вообще?       Девушка остановилась и, глупо моргая глазами, уставилась на своих подруг. - Ну, да, - она снова вернулась к своему делу, хмуро перебрасывая очередной канат, - Верно.       Кика цокнула и закатила глаза.       Любава же задумалась.       Настя.       Ей не нравились перемены в ней: слишком уж часто она начала высказывать свое мнение, о котором ее никто не спрашивал. И что-то странное стало сквозить в каждом ее жесте и выражении лица. В ней определенно что-то поменялось. И поменялось не так давно, судя по всему. И скорее всего, причиной столь внезапных изменений стал свалившийся на ее голову Корвин.       Любава брезгливо дернула носом.       Она недолюбливала его чуть меньше, чем Варвару, которая (Любава очень морщилась при употреблении этого слова в отношении себя, но все же оно было единственно подходящим для описания сложившейся ситуации) обскакала ее по результатам экзаменов за предыдущий семестр, и Машу, которая по общему баллу дышала Любаве в спину. Но все же, она искренне не понимала, что именно могло связывать таких разных волшебников, как Корвин и Настя.       Этот парень решил руками Насти кому-то отомстить? Или ему самому нужна от кого-то защита? Или тут крылось что-то еще?       Настасья бросила последний моток веревок в общую кучу и, подбоченясь, смотрела на все то, что они втроем сюда натаскали за прошедший час.       Впрочем, это было не так уж важно, на самом деле. Важнее было то, не предаст ли ее в итоге Настя? Эта девица, конечно, не блистала умом, но все же была достаточно неплоха как источник грубой силы. Не незаменима, но как вариант – весьма хороша. Будет опрометчиво ее вот так просто потерять.       Кика неодобрительно фыркнула. - Вот и узнаем завтра на балу, с кем ты так спелась, - ее острые клыки блеснули в приглушенном свете лампы. - Не мели чепухи, - Настя скрестила руки на груди, - Знаешь ведь, что вы у меня единственные подруги. - Ну-ну, - кикимора поджала губы и отвернулась.       Любава в задумчивости коснулась своего подбородка.       Впрочем, она не посмеет. Сдерживал ли эту девчонку страх, или она просто была, как верная собачонка – Любава не имела ни малейшего понятия. Но все же она верила в то, что Настасье и в голову не придет бросить свою банду. Банду, которая предоставляла ей место в верхах пирамиды колледжа, которая, по сути, сделала ее той, кем она являлась.       Нет, не посмеет. Даже не задумается.       Любава коротко усмехнулась.       Впрочем, у нее и на этот случай припасен один трюк.

***

      И, последний штрих…       Настасья, изредка ругаясь и проклиная шпильки за то, что они были шпильками, все же закончила сооружать сложную конструкцию из кос у себя на голове и внимательно посмотрела на свое отражение. Перед Настей стояла высокая девушка, широковатая в плечах, на выступающем рельефе мышц которой плясали веснушки. И, что удивительно, на этой девушке достаточно неплохо смотрелось светло-бирюзовое платье с небольшими рукавами-фонариками. Ну, не сказать, чтобы неплохо. Настя все равно в зеркале себе не нравилась. Но даже тут она не могла не признать, что платье, которое когда-то давно перешло ей от одной из папиных тетушек, смотрелось на ней весьма… сносно. Даже плотный корсет, расшитый узорами из маковых цветов, неплохо перекликался с любимыми красными бусами Насти. И полупрозрачная блестящая ткань, из которой была составлена ее пышная юбка, была к месту, и рукава, сделанные из той же самой материи. Даже достаточно открытый верх, несколько смущавший Настю, в целом, был уместен. Но если рассматривать вместе и замысловатую прическу, и само платье, и саму Настю с ее сконфуженным выражением лица, то выходило что-то достаточно забавное и нелепое.       Ей явно было некомфортно.       Боже.       Можно она просто никуда не пойдет?       Настя прицепила на прическу привычные заколки с красными цветами (раз бус было недостаточно), чтобы хоть как-то вернуть почву под ногами.       Чепуха. Никогда в жизни она больше не наденет эти дурацкие платья. Нет. Никогда. Чтобы такая громадина, как Настя, да вот с этими всеми ленточками и цветочками… да ни в жизнь.       Девушка вздохнула. Наверное, дело было не в платье. Хотя, может, и в платье тоже: все же так основательно Настасья наряжалась приблизительно раз в никогда. Но основной причиной ее нежелания идти на бал являлись ее угрызения совести.       Подумать только, участвовать в подставе против Снежки…       Настя сглотнула. Честное слово, она как будто бы шла на эшафот. Или на костер. Или еще куда-нибудь, где ее должны казнить. Да и лучше бы казнили, на самом деле. Иначе она сама там сгорит со стыда.       Зачем она вообще в это полезла? Почему просто не отказалась?              Настя поджала губы.       Не получилось ни отговорить, ни отыскать противоядие. Остается только решать задачу на месте. И желательно быстро. И желательно при этом не попасться.       Настя сдула с лица прядку из растрепавшейся челки.       Прости, Корвин, но, кажется, не получится в этот раз просто наблюдать со стороны.       Корвин.       За последние дни очень много всего произошло между ними, и лед постепенно начал трескаться. Настя была очень этому рада, хотя и частенько находилась рядом с ним в состоянии некого оцепенения. А если честно, порой ее сердце было готово пропустить удар. А если еще честнее – вовсе остановиться.       В голове вереницей пролетели о последних неделях, проведенных вместе с Корвином. От осознания произошедшего, девушка впала в краску, а ее глаза расширились.       Мамочки!       Лед тронулся! Лед тронулся!       И Настя вместе с ним!       Хотя…       Настя нахмурилась.       Хотя, если быть честной, то парень как будто бы все также продолжал держать дистанцию.       Она ведь по-прежнему мало знала о нем. И порой некоторые его поступки для нее все еще оставались тайной, покрытой мраком.       Зачем он тогда пытался стащить книгу? Почему он просто не мог попросить ее? У него же ведь такая хорошая репутация среди преподавателей. Один из лучших студентов, как никак. Или же просто договориться с Астером? Они же вроде как друзья, нет?       Вопросы все продолжали и продолжали появляться в ее голове. И все они были бесполезны, потому что в итоге останутся без ответа.       Девушка вздохнула.       Все такой же загадочный и бесконечно далекий. Как всегда.       Настя накинула на себя пальто и спешно вышла в коридор, позвякивая ключами.       За все то небольшое время, что они общались, Настя стала замечать, что этого парня определенно что-то очень сильно беспокоило, буквально не давая ему сна. Вот только что именно – Настя не имела ни малейшего понятия. И это ее удручало и, честно говоря, раздражало. Она же просто хочет ему помочь. Почему он продолжает от нее бежать?       Что же, в конце концов, такое страшное он может скрывать?       Находясь в глубокой задумчивости, Настя миновала несколько этажей и оказалась на улице. Клубы пара кружились в воздухе. Достаточно прохладно, даже есть небольшой минус - без пальто лучше не выходить. Хотя это не удивительно: на календаре уже было второе ноября.       День бала Проклятой Луны.       Несмотря на то, что все уже было готово, Любаву, Кику и Настасью как одних из организаторов попросили прийти чуть раньше, чтобы все перепроверить. Пожалуй, последний шанс, чтобы хоть как-то исправить ситуацию с западней.       Первой идеей, пришедшей в ее отчаявшуюся головушку, стала мысль о необходимости всеми силами добиться того, чтобы чан с этим треклятым зельем просто не вывесили на сцену.       Настя сдала вещи в гардероб. Из темного и совсем непримечательного холла она шагнула в просторный зал с множеством лестниц, одна из которых вела прямо к ее участи. В актовый зал.       Странно, но раньше колледж не казался ей настолько огромным. Нет, конечно, она всегда понимала, что он большой. Но осознание того, что даже она со своим высоким ростом кажется совсем крохотной на фоне этих колонн, напоминавших широкие стволы деревьев, и потолков, казалось, врезавшихся в небо, настигло ее только сейчас.       Собираясь с силами, Настя все же вошла в актовый зал, который своими размерами превосходил даже библиотеку.       Не сказать, что там так уж нужно было что-то сильно украшать: зал сам по себе уже выглядел достаточно нарядно с этими белыми мраморными арками и старинными витражами с изображениями различных сказочных существ. С потолка свисала огромная хрустальная люстра, а по периметру помещения располагалось множество высоких посеребренных канделябров с причудливыми витиеватыми узорами. Конечно, свечи там уже не зажигались. Но ради атмосферы могли использовать заклятия света, которые зависали в воздухе мерцающими шарами над выемками, предназначавшимися для свечей. Вообще, даже интересно было наблюдать за тем, как в этом месте смешивалась атмосфера старой магии, со всеми этими подсвечниками и барельефами в виде сов, и нового времени, со сценой, украшенной гирляндами и флажками, и дым-машиной, которую раздобыли неизвестно откуда. Все смотрелось, на удивление, органично. Даже экран в глубине сцены, работавший на заклятиях света, совершенно не выбивался из общей картины ожидания торжества. И все работало хорошо, за исключением одного софита, из-за которого, видимо, Кика ругалась со световиком в микрофон.       Насте это было даже на руку. Больше шансов проскочить незамеченной.       Миновав пару студентов, уносивших куда-то стремянку и ведра, Настасья двинулась к синим кулисам. Оглянулась. Никого нет. И за ней никто не следит. Она быстро юркнула за нижнюю дверь, оттуда по небольшому коридорчику и на сцену - прямо в самую глубину кулис. Было темно. Но блеск чана сразу выдал себя.       Вот он!       Настя взяла его в руки. Чем-то эта конструкция напоминала скорлупу грецкого ореха.       Девушка нахмурилась.       Что дальше?       Просто вынести – не вариант, заметит или Любава, или Кика. Наложить заклинание невидимости – тоже. Как бы Настя ни старалась, но всякое волшебство, за исключением самых простых заклинаний, давалось ей с большим трудом. Тем более, что на всякую магию есть определенный предел заклинаний - Настя сама была этому удивлена, когда Корвин на одном из занятий сказал эту вещь - зачастую это было не более двух-трех заговоров. А с этой несчастной плошкой весь лимит был давно исчерпан.       Единственное, что пришло в голову - вынести украдкой.       Впотьмах Настя начала судорожно искать что-нибудь, куда можно было бы спрятать чан с зельем. Как на зло, техническая служба из студентов-добровольцев сработала хорошо: на глаза не попадалось ничего из того, куда можно было спрятать злополучный яд, ведь абсолютно весь строительный мусор унесли на свалку. В голове сразу всплыл образ студентов со стремянкой.       Настя поджала губы.       Должно же быть хоть что-то!       Прищурившись, девушка заметила, как из темного угла на нее сиротливо смотрел моток веревки, один из тех, что держат про запас на случай всяких неожиданных ситуаций. Настя, стараясь не издавать лишнего шума своими юбками, аккуратно подобралась к нему. Не самая лучшая вещь, куда можно было бы спрятать жестянку с зельем, но выбора не было. Наскоро обернув веревку вокруг чана, Настя ринулась к выходу из кулис.       Со цены по коридору и за дверь, со сцены по коридору и за дверь, со сцены и… - И куда ты так спешишь? – эту приторную интонацию Настя ни с чьей бы не спутала.       От внезапно появившейся Любавы Настю передернуло.       Волшебница с красными бусами вздохнула, развела плечи и медленно обернулась на голос, прозвучавший у нее за спиной. - Привет, Любава, - девушка старалась, чтобы ее тон звучал ровно, не выдавая ее волнения.       Любава стояла в нежно-розовом платье, внимательно оглядывая Настасью. Рядом с ней, в скуке рассматривая стену, стояла грузная фигура Волода. Кажется, тот сам был не слишком-то рад тут присутствовать. - Знаешь, мы так тебя искали, а ты как сквозь землю провалилась, - блондинка не без удовольствия растягивала слова в своей речи, - Вот, Волод даже разволновался из-за тебя. - Ага, - парень брезгливо дернул носом и отвернулся.       Настя вцепилась в моток веревки. - Вот оно как… - девушка сглотнула, - Нехорошо выходит. - Да ладно, Насть, всякое бывает. Не бери в голову, - глаза Любавы холодно блеснули, - Хорошо, что мы вовремя тебя нашли.       От последних слов у Насти, почему-то, по спине побежали мурашки. - Кстати говоря, а разве техи уже не весь мусор вынесли? - Ну, тут осталось кое-что, - Настя пожала плечами, - Я решила сама вынести. Чего уж их лишний раз напрягать?       Может, еще получится уйти от них?... - Какая ты молодец! – староста прихлопнула в ладоши, - Кстати, тут по спискам одного плафона с конфетти не хватает. Ты его случайно не видела?       Любава быстро подскочила к Насте. Последняя похолодела. - Ой, так вот же он! – лидер посмотрела прямо в глаза, - Должно быть, ты случайно прихватила вместе с остатками мусора. Я права?       Черт! - Ой, да… - Настя попыталась выдать удивление, - И правда… - Ну, тут же темно. Понимаю. Случайно взяла, - Любава хихикнула, - Кстати, а плафон вообще подвязан?       Настя вынула чан с зельем из мотка веревки и поджала губы. - Да, совсем что-то техи обленились, - староста цокнула языком, - Ну, ничего. Давай тогда ты как следует закрепишь веревку? Твоей силы точно хватит.       Настя посмотрела на жалкий моток, на жестянку, вздохнула и все же закрепила конец веревки на замаскированный чан с зельем, так напоминавший ей грецкий орех. - То-то же, - ухмыльнулась Любава, забирая из рук девушки веревку, - Вижу, ты сильно утомилась, Насть. Иди отдохни. Дальше мы с Володом сами.       Невысокая девушка со светлыми волосами, убранными в изящный пучок, в таком же изящном нежно-розовом платье, плавно удалялась на сцену, унося с собой не только зелье, но и надежды хоть что-нибудь изменить. Какой же все-таки странный образ в голове вырисовывался у Насти касательно Любавы. На первый взгляд, все в ней было складно, хорошо, можно даже сказать, превосходно: от лица и до фигуры, от оценок в колледже и до ее статуса в нем же. Она никогда не позволяла себе вести себя в обществе хоть сколько-нибудь неподобающе, каждая ее эмоция была к месту и ко времени. И бывало, что даже ее смех рассыпался яркими витражными отсветами, освещая лица тех, кто находился с ней в тот момент рядом. В этом она была бесподобна.       Но все же, это была только маска. И Настя впервые почувствовала это, ощутила это до самых кончиков пальцев.       Эту пугающее, холодное безразличие.       Нет, конечно, она всегда догадывалась, что, ну, наверное, подруги так себя не ведут. Не должно быть такого чувства страха и беспомощности при взгляде на свою подругу. Не должно быть того, что одним только взглядом на тебя можно было подействовать на тебя так, что ты весь съежишься, сдуешься, скукожишься и спрячешься бесконечно глубоко в свою раковину, оставив все важное где-то на берегу. Настя чувствовала это несоответствие собственных ощущений и окружающей ее действительности, и это ее убивало. Она долго не могла понять, что именно было здесь не так. Но прямо сейчас, прямо в этот момент, до девушки начала доходить правда, которую она все это время от себя отгоняла.       Любава – фальшивка.       В голове сразу пронесся тот злополучный образ гамаюна с витража. С этими странными перьями, сделанными будто из дешевого пластика, с этим холодным взглядом, всякий раз пробиравшим ее до дрожи. Он выглядел так же фальшиво, как и та девушка, которую Настя все это время пыталась назвать подругой. Эти холодные глаза всегда смотрели на нее не то с каким-то унынием, не то с каким-то отвращением. Все взаимоотношения с ней ощущались как ходьба по битому стеклу. И, даже сейчас, будто пытаясь ее лишний раз задеть, Любава несла чан с зельем, держа его за веревку, точно новогоднюю игрушку, лишний раз напоминая Насте о ее беспомощности.       Любава победила. Что делать дальше – неясно.       Сама не зная, куда идти, девушка призраком бродила по коридорам магического колледжа. Студенты постепенно прибывали, улыбаясь, смеясь и предвкушая торжество, на котором Насте отчаянно не хотелось быть. Впрочем, в тот момент ей в принципе быть не хотелось – настолько подавленно чувствовала она себя в тот момент. Осознание истинного положения дел настолько выбило ее из колеи, что она напрочь забыла обо всем, что ее до этого волновало: о матери, о предстоящем зачете у Кривозуба, о ее чувствах к Корвину…       Корвин.       Настя оперлась об одну из стен и медленно съехала вниз.       Интересно, как он там сейчас? Нравится ли ему танцевать с Машей? Они так хорошо смотрелись вместе на репетициях. Настолько, что со временем Настя начала злостно их прогуливать, не в силах видеть эту пару. Да, теперь она не участвует в открывающем танце с Володом (хотя, это скорее даже звучит как плюс, но все же), но поступок этот выглядел достаточно жалко и слабо. А чувство это Настасья терпеть не могла. Ее воспитали быть сильной. Но сила, с которой она была все это время, была сугубо напускная. Физическая сила, дар, который ей передался по наследству. И все. Это была скорлупа, за которой она пряталась все это время. В последнее время Настя все чаще приходила к неутешительной мысли о том, что, наверное, она не так уж сильна, как думала о себе когда-то. Не так уж сильна, как думали о ней до этого окружающие. А если уж быть совсем честной, то девушка чувствовала себя…       … слабой.       Настя прикусила губу.       Ее гордость, ее беспрекословный щит, за которым она пряталась все это время, ее Сила. На удивление, она была сейчас бесполезна. Как и сама ее владелица. Все это можно было бы предотвратить с самого начала, если бы Насте хватило духу отказаться от участия! Если бы она тогда сказала «нет»! Если бы… если бы…       Да к черту!       Настя ринулась в сторону актового зала.       Все эти «бы» девушку ужасно раздражали. «Если, если»… Ничего не вернуть. Ничего не исправить!       Настя нахмурилась.       Как бы того ни хотелось…       Издалека послышался голос Василисы Васильевны. Девушка была на верном пути.       Она исправит. Обязательно. Здесь и сейчас.       Настя вжалась в стенку. Аплодисменты. Девушка аккуратно выглянула. В глаза бросился удалявшийся образ Вась-Вась.       Как там было? Сначала - речь, затем – танец, а уже потом – выступление Вари.       И ее крах.       Настя сглотнула.       У нее на все оставалось не более пяти минут. Пока все танцуют, она снова проберется за кулисы.       Но действовать будет радикально.       Миновав дверь и узкий коридор, соединявший закулисье с залом, Настя оказалась в самом дальнем и темном углу. Все софиты на сцене были отключены на момент танца, что давало еще больше преимущества. А единичные студенты из технической службы, редкими силуэтами застывшие в глубинах кулис, особой преграды уже не составляли.       Смысла скрывать свои намерения уже нет. Скорее всего Любава и Кика уже обо всем догадались.       Поэтому Насте оставалось только действовать.       Как только ее взгляд привык к царившему вокруг мраку, девушка стала искать в вышине среди чаш с конфетти предателя. Долго искать не пришлось: мятый бок железяки почти сразу себя выдал, лениво отражая свет из зала.       Вот он. Высоко. Так не подберешься.       Остается только прочесть заклинание. - Ван лами… - начала Настя.       Как вдруг вмешался знакомый голос: - По-моему я ясно дала понять, что этого делать не стоит.       По спине волшебницы снова пробежали мурашки. Настасья обернулась. Ну конечно. Обладательницей этого надменного тона может быть только… - Любава, - волшебница с красной ниткой бус грозно посмотрела на лидера, панически собирая остатки своего мужества, - Все кончено. Я больше не собираюсь в этом участвовать. - Ты сама сделала выбор, я тебя не заставляла, - Любава стала медленно двигаться в сторону Насти, - Не заставляю и сейчас. Знаешь, Насть, я ведь могу закрыть глаза и сделать вид, будто ничего и не было. И все снова пойдет своим чередом.       От этого вкрадчивого тона становилось не по себе. Тревога снова стала подступать к горлу.       Черт. - Мы все иногда совершаем ошибки, не так ли? – шаги становились все ближе, - Иногда оступаемся, иногда падаем, но все же продолжаем идти. Но так или иначе, сложность пути определяется уже самим волшебником. Только он в праве выбирать то, какими дорогами ему стоит идти, чтобы достичь своих целей.       Спокойный и ровный тон Любавы внушал страх. Настя нервно наблюдала за тем, как силуэт старосты плавно приближался к ней. - А цели могут быть совершенно разными: у кого-то – признание и слава, у кого-то – жажда наживы, а у кого-то, - Любава посмотрела Насте прямо в глаза, - Любовь.       Насте потребовалось немало усилий, чтобы выдержать этот взгляд. - И порой всего одно решение может как помочь исполнению этих целей, так и воспрепятствовать им, - Любава прикрыла глаза, - Одно решение. И какое же оно будет у тебя, Настя?       Стыдно признаться, но монолог Любавы посеял в сердце девушки не то сомнение, не то стыд, не то страх. Неизвестно чем могла бы закончиться эта афера. Но как бы ни была сильна над ней Любава, как бы ни боялась последствий Настасья, но для себя выбор девушка давно уже сделала. - Ван Ламино, - волосы на лбу Насти приподнялись, - Стань же ветер тверже стали.       Возникший порыв ветра пробежался рядом с Любавой, растрепав подол ее юбок, коснулся лица Насти и, в конце концов, перерезав веревку, уронил чан с зельем прямо в центр сцены. Тот, жалобно звякнув, расплескал по деревянным доскам свое зловонное нутро, явив миру свой истинный облик. Зелье пузырилось и шипело, прожигая древесину, а его испарения поднимались в воздух кружась и извиваясь, точно маленькие змейки.       Все кончено.       Тоскливо окинув взглядом результат, Настасья двинулась в сторону черного хода, пока сонные участники бала, протирая глаза от внезапно включившегося на сцене яркого света, не успели осознать происходящее. Музыка остановилась, в зале прошелся шепот. Все торжество в мгновение замерло. - Ты сделала неправильный выбор, Насть, - тихий голос Любавы заставил девушку в бирюзовом платье нервно вжаться, едва волшебницы поравнялись, - Еще пожалеешь.       Смахнув подступавшее к ней состояние оцепенения, Настя через силу взглянула в лицо своей оппонентке. Любава ухмылялась. И эта ухмылка не несла с собой ничего хорошего.       До этого сдерживаемая Настей паника теперь накрыла ее с головой. Земля ушла из-под ног окончательно, бросая девушку в неизвестность. И эта неизвестность была куда более пугающей. В голове теперь сквозил лишь белый шум.       Не помня себя, Настя бросилась бежать.       К черту. К черту. К черту! - Насть, что с тобой?! – в пелене помутненного рассудка слышался знакомый обеспокоенный голос, - Настюш, у тебя кровь!...       Прочь от всех! Как можно дальше! Как можно дальше от них всех! Как можно дальше от ее мыслей, тревог и ужаса. Как можно дальше от неизвестности! Как можно дальше! Дальше!       Дальше!       Дальше…