Часть 6

Время шло, но нельзя было сказать, что у Гарри были успехи. С Риддлом было мало контактов, ничего особенного она от него не узнала и в запретную секцию больше не ходила. Девушка стала очень походить на Гермиону: рылась в библиотеке, в надежде найти что-то необходимое. До Дамблдора это еще можно было сделать. (Когда он стал директором, то изъял часть книг из общего доступа). Можно сказать, что у Гарри началось, что-то вроде осенней хандры. Еще как на зло зелье против легилименции больше сварить не представлялось возможным. Все из-за случая с Малфоем: Гарри проходила в гостиной слизерина и уронила бумажку. Абраксас подхватил её: — Ты что-то потеряла, Поттер. — Отдай! — быстро спохватилась девушка, голос предательски выдал нервозность. — Если ты скажешь, что за рецепт — ухмыльнулся Малфой. — А ты что силен в зельях? Не замечала за тобой таких успехов. — Да ты вообще много чего не замечаешь…– взревел Абраксас и наговорил бы еще много всего, если бы не Вальпурга, которая решила вмешаться — Да ладно тебе, отдай ей уже- сказала она веселым тоном-вся ситуация её забавляла — Держи, Поттер. – сказал он и листок пергамента вспыхнул, сгорев до тла. Конечно, лучше бы было Гарри с самого начала не конфликтовать, но это же Гарри. Её гриффиндорская строптивость и неприязнь к Малфоям должна была проявиться. Поттер ушла, не понимая, что делать дальше без зелья. Спустя пару дней, когда зелье окончательно перестало защищать её разум, девушка стала чувствовать непонятные для себя эмоции, то спонтанный гнев, то ликование, причин не было, только ощущения. Сама же она старалась сосредоточиться на главном. На Риддле. Приближался Хэллоуин и у Гарри назрел план. Пока все будут на пиру она сможет пробраться в спальню мальчиков и найти дневник, кольцо или что-то другое нужное ей. Проколов быть не должно, ведь у неё есть и мантия и карта. Наступил день Хэллоуина. Что же касательно Тома? Он занимался своими делами и совсем перестал обращать внимания на новенькую. Его сейчас больше интересовали крестражи и Василиск-преданное домашнее животное, ничем не хуже совы, кошки или жабы. На праздничном обеде было много блюд: эльфы постарались, как всегда. Гарри некоторое время сидела и старалась делать непринуждённый вид, но через какое-то время стала выжидать время, чтобы улизнуть. Том сидел за столом и потягивал тыквенный сок. К задумчивости стало примешиваться беспокойство и отрывки мыслей похожие на бессмыслицу: спальня, дневник, время… Что это он не знал, но некоторые идеи у него появились, к примеру, пойти проверить подвал. Его слизеринская осторожность всегда помогала избежать проблем. И вот Поттер уже неслась вниз по коридору в подвал Слизеринцев. На её счастье, в гостиной никого не было и забежав в спальню она взяла мантию и развернула карту Мародеров: Единственное, что её слегка напрягло, так это имя на карте, которое перемещалось по коридору. Имя — Том Риддл. Поттер не хотела рушить план. Когда ещё будет такая возможность? На Рождество? Гарри предположила, что Том, как староста, следит за младшими курсами и за дисциплиной в коридорах. Все это было для девушки самоуспокоением, иначе, она бы просто не решилась вламываться. Поттер накинула мантию и быстро побежала в спальню юношей. У них дверь не запиралась. Следующей задачей было найти вещи Тома, но тут особенно проблем не было: у него было немного личных вещей, но много книг с библиотеки, причем все вещи должны были находится в аккуратном состоянии. Такое место нашлось и Гарри принялась за дело. К её ужасу через некоторое время заскрипела дверь, а Гарри еще не успела найти дневника. В неё полетело заклятие, но она успела увернуться. Её охватила паника и девушка пустилась в бегство через кровати студентов. Том не сразу понял в чем дело, но понаблюдав некоторое время в дверную щель, примерно понял, куда нужно ударить. Своим замешательством Гарри полностью выдала своё местоположение: во-первых, мантия стала задираться во время бега, во-вторых звуки, которые издает человек прыгающий по маленькой комнате, хорошо слышны. Том кинулся вдогонку и со всей силы налетел на Гарри, все ещё наполовину скрытую артефактом. Началась драка. Если бы кто-то зашел в комнату, то увидел бы странную сцену: школьный староста дерется на полу с чем-то, у кого видны только ноги, но нет всего остального. Гарри отбивалась, но Том завалился на неё, стараясь подмять под себя и сдернул мантию: — Поттер?! Какого Мордреда? – Пусти! — прошипела Гарри на змеином. — Что ты тут делала? Отвечай! – Том был был в ярости и прижав девушку, резко дернул за волосы и вгляделся в глаза, проникая в разум. Поттер отбивалась, палочка была в руке, но Риддл зажал её худощавую кисть. В какой-то момент она больше не сопротивлялась телом, пытаясь защитить разум и противясь легилименции.Безуспешно. Трудно сказать, что происходило с Томом в этот момент. Он ощущал шок от увиденных воспоминаний и… боль в теле? Да, именно давление на тело, хотя это он удерживал Поттер, а не наоборот. – Откуда у тебя это всё? Отвечай. – Риддл в неистовстве уже тряс её, но, но тут резкий выпад девушки отразился болью в районе ключицы. А девушка всего навсего, осознав свою беспомощность решила пустить в ход зубы- и укусила Риддла, очень по-маггловски. Судя по всему, Том решил, что Гарри окончательно помешалась и направил на неё палочку с невербальным Инкарцеро. Риддл поднялся и решив отложить разговор до лучших времен, оглушив девушку. Опасаясь, что их могут застать, он левитировал Гарри в спальню девочек, где, посадив на подоконник, укрыл одеялом, создавая впечатление, что Поттер случайно уснула и поспешно вышел из спальни. Найти объяснение увиденному он не мог (пока еще). Как новенькая из Америки могла знать обо всем этом, да даже о Василиске? И откуда она знает змеиный? Единственный змееуст после Салазара – это он. Другой вопрос касался физических и ментальных ощущений. На его запястье был красный отпечаток именно в том месте, где он держал Поттер. А эти мысли? Это же были её мысли и её чувства. «Проклятье» — сказал Том и лег на кровать в надежде уснуть. Гарри очнулась и найдя на себе сбившуюся мантию невидимку и одеяло, немного успокоилась. На своей ключице она увидела свой же укус, который, ко всему прочему, болел.