~~~

Она снова улыбается мне, как и всегда. Каждый день она смотрит на меня с улыбкой. Утром, днём, вечером — постоянно. Перед работой я обязательно попрощаюсь с ней и пошлю воздушный поцелуй, с мыслью о том как бы подольше остаться в компании Гермионы. Выходные я провожу только с ней. Я отказываюсь от всех встреч с друзьями, родными и коллегами. Мне никто не нужен кроме ее карих глаз. Я могу часами сидеть молча, смотря на неё и любуясь ее красотой. Она такая чистая, невинная и прекрасная. Почему никто, кроме меня, не замечает этого? Она нежно проводит рукой по моим волосам, целует в лоб. В моих мыслях, естественно. На самом деле она все также смотрит на меня, не моргая и не переставая улыбаться. Интересно, о чем она думает? Этот вопрос мучает меня вот уже несколько лет. Впервые после Хогвартса я встретил её в галерее. Там не было никого кроме меня. Кажется, это был закрытый показ новых картин моего старого знакомого. Тогда я впервые за все время своего ничтожного существования почувствовал как сердце перестало стучать в нормальном ритме. Воспоминания, слова, голоса — всё крутилось в моей голове с бешеной скоростью. Но ее лицо лишь загадочно улыбалось мне и эта чертова улыбка была ни с чем не сравнима. Я пытался описать ее в своей голове, но не нашёл ни одного подходящего слова, чтобы передать красоту этого ангела. Не раздумывая, я забрал ее к себе. В место, которое я никогда не называл домом. До ее прибытия. Мир стал обретать новые краски и я стал существовать только ради ее мимолетного взгляда и кроткой улыбки. Я играл ей на фортепиано все пьесы, что знал и учился играть новые — те, что ей бы точно пришлись по душе. Она стала смыслом моей жизни. Я боялся прикоснуться к ней, потому что боялся разрушить ту идиллию, что витала между нами. Но я никогда не знал, что она думает обо мне, чего ей хочется или что она любит. Просто потому что она бы и не ответила. Спросите «почему?». А я и сам не знаю. После войны она стала такой молчаливой и замкнутой, но от этого не менее невероятной. Эта загадочность придавала ей особый шарм, который был неотъемлемой частью ее ангельской натуры. Однажды в один из вечеров, что я пришёл домой после тяжелого рабочего дня, я не нашёл её. Точнее, не нашёл на том месте, где она должна была быть. Зато я нашёл своего давнего друга Блейза Забини, который задумчиво рассматривал предмет моего восхищения. — Ты что тут делаешь? — с некой грубостью спросил я. В моих хоромах давно не бывали люди, поэтому это стало для меня неожиданностью, что бывший слизеринец решил вспомнить обо мне, — Неужели, соскучился? — Иди нахер, Малфой. Я по делу, — он повернулся ко мне с серьезным выражением лица, какого я не замечал у него за всю жизнь. — Говорят, ты тут разговариваешь сам с собой. Как давно ты наведывался к Мистеру Дейвису? Я посмотрел на него так, будто передо мной стоял не статный итальянец чуть выше меня, а моя бабушка, которая пеклась о моем здоровье больше, чем я сам. К слову, Мистер Дейвис — мой психотерапевт, назначенный министерством магии пару лет назад. Я не посещал его со времён, как нашёл Гермиону. Собственно, а зачем мне этот напыщенный дедуля, выписывающий мне какие-то таблетки? — Да, я был у него сегодня, — нагло соврал я. — М, неужели? Почему-то мне кажется что нормальные люди не работают по воскресеньям, — задумчиво потёр подбородок Блейз, делая вид что размышляет, — Видишь ли, твой последний визит в аптеку за препаратами был совершён ровно два года назад. Я уже всё проверил, и за всё время сколько тебе прописывали лекарства, ты принимал их лишь два месяца из двадцати четырёх. Зато я нашёл у тебя неприличное количество запрещённых веществ, которые хорошенько треплют тебе мозги. Сколько месяцев ты уже сидишь на наркоте, Драко? Сколько месяцев ты, блять, живешь как ебанный психопат, не знающий меру? Ты посмотри на кого ты похож! — Со мной всё нормально, Забини! Хватит строить из себя мамочку, которая печётся обо мне! Мне нахер не нужна твоя забота! Где ты был, когда мне было плохо, а? Ты был с очередной шлюхой, что вылизывала твой член и скакала на тебе! Меня спасали не таблетки, а она! Она была смыслом всего, что делал. Только ради неё я до сих пор дышу! — не выдержав, закричал я. Какого черта Блейз, сука, Забини позволяет себе такое, когда даже ни разу не повидался со мной за последние несколько лет? Немыслимо! — Кто она, Малфой? О ком ты всё время говоришь? Ты видишь здесь кого-то кроме нас? — со злостью и некой опаской спросил мулат. — Она, Блейз! Гермиона Грейнджер, черт тебя подери! — указывая пальцем в то место, где была Гермиона. — Малфой… -опешив сказал итальянец, — здесь никого нет. Здесь я, ты и этот портрет, — он тяжело вздохнул и выставил руки чуть вперёд, будто я был каким-то диким зверем, готовым наброситься на мулата. — Здесь нет никакой Гермионы, Драко. Она умерла в битве за Хогвартс два года назад. Я сам видел ее могилу, — голос Забини дрогнул, — я был на ее похоронах. — НЕТ! Нет, заткнисьзаткнисьзаткнись! Это ложь! Она жива!она..она же…, — тяжело дыша, шептал я себе под нос, — Я слышал ее! Мы же..нет… Я осел на пол, плотно закрывая глаза и пытаясь переварить всё услышанное. Она не могла быть мертва. Даже теоретически невозможно, чтобы её глаза больше не излучали такой блеск и такое тепло. Она же смотрела на меня, улыбалась. Я снова взглянул на портрет, но Гермионы там уже не оказалось. Было уже темно и Блейз наверное ушёл. Я просидел здесь несколько часов? — Драко Я слышал до боли знакомый и ласковый, трепетный голосок. — Драко, — уже более громко. Я поднял глаза и увидел её. Она стояла в белом платье в пол, с распущенными волосами и милой улыбкой на лице. Тянула ко мне руки, пытаясь обнять, словно я долгожданный друг. — Грейнджер, — глухо произнёс я, — ты..ты жива? Ты не умерла? — Ну что ты, Драко. Я всегда была рядом с тобой. Кто же, по твоему, помогал тебе жить все эти годы? — улыбнулась она, но это было похоже на оскал. И тут я поднял взгляд на её глаза. Они были кристально чистыми, белыми, без зрачков. В них больше не плескался горький шоколад. Только чистая белизна. — Ты точно не Гермиона, — Это был вопрос — утверждение, — Я не верю тебе. Уходи! — Ну что ж, раз не хочешь по-хорошему…, — от таких слов из уст Гермионы все в груди похолодало, а весь воздух, кажется, выкачали из комнаты, — Будет по-плохому. На этих словах её зубы превратились в острейшие клыки в не один ряд, сзади выросла мохнатые, чёрные крылья. В каких-то местах они был будто подраны или изрезаны. Руки превратились в когти с длиннющими ногтями, способными за один взмах отрубить голову пятерым. — Подходи ко мне Драко, ну же. Я тебя не обижу, любимый, — пониженым голосом ответил демон. Но Драко не замечал ни когтей, ни крыльев, ни зубов. В его голове была пустота и только Грейнджер была всё такой же чистой и прекрасной, поэтому он преодолел расстояние между ними за считанные секунды. — Давай полетаем, а, Драко? Прямо как птицы. Тебе ведь наверняка нравятся птицы? — не переставая манить своим голосом, говорил дьявол. — Да… Ты похожа на лебедя, Гермиона. Я хочу полетать, — глупо улыбнувшись, ответил я. — Ближе, Драко, ближе. Я сделал два шага вперёд. Оставался всего один шажок до моей прекрасной, невинной малышки-Гермионы. Она точно хорошо летает, а вот я не умею. Но думаю она меня научит. И вдруг передо мной предстала не моя любимая Гермиона, а тот самый дьявол. Отказаться от полёта с моим лебедем я не успел, так как псевдо-Грейнджер потянула меня своей когтистой лапой вперёд и я полетел с огромной скоростью вниз. Последнее что я слышал — её задорный, детский смех. Моё тело нашли на следующее утро в кровавом месиве из костей и мяса. Птицы уже начали клевать мою плоть и наверное это была главная ирония всего происходящего. Птицы были белые, как первый снег, лебеди.