Праздник

      Очередной праздник Хэллоуин, что для многих был радостным событием, предвещающим кучу конфет и веселого времяпрепровождения, для Андреа же всегда был тем днем, который она мысленно закрашивала черным цветом в своем календаре. Выпив уже второй бокал белого сухого вина, она все еще не могла успокоиться и, догрызая остатки бесцветного лака на одной руке, другой невесомо прошлась по прохладной поверхности стеклянного шара, в то время как затуманенный алкоголем взор всматривался внутрь. Не смея отвести глаза от приковывающей ее картины, Андреа размышляла о том, как обычная для многих людей вещь, сувенир, украшающий рабочие столы и камины, стал играть в ее жизни не последнюю роль. Одним своим присутствием это искажающее мир стекло напоминало ей, кто она есть на самом деле, и чего будет страшиться до конца своих дней. Вернее сказать кого.       Звонок в дверь испугал так сильно своей неожиданностью, что стекло выскользнуло из рук прямиком на деревянную поверхность письменного стола, заставляя женское сердце пуститься в дикий пляс, стоило только услышать глухой удар и проследить за взметнувшимися желтыми огоньками внутри шара, чей покой был нарушен.       Настенные часы показывали 19:45 вечера и подрагивающие пальцы, подгоняемые очередным гулом дверного звонка, торопливо убрали проклятый шар в верхнюю полку стола, закрывая его следом на замок. Возможно это нервы или самовнушение, но стоило только предмету скрыться в деревянном гробу, как ей стало легче дышать.       Метнувшись вниз по лестнице, забывая о правилах безопасности и не посмотрев в глазок, Андреа распахнула входную дверь так стремительно, что стоявшие по ту сторону люди испуганно отпрянули. — Виктория! Почему так поздно?! — вырвалось у нее.       Девятилетняя малышка, стоявшая на пороге, хоть и старалась держаться уверенно, но материнский взгляд Андреа уже догадался по обрывкам эмоций на детском личике, что она что-то успела натворить. И, словно подтверждая ее мысли, образовавшуюся тишину решил разбавить до этого отмалчивающийся сосед мистер Кроуфорд, чьи слова только подтвердили женские догадки: — Я поймал своего сына Маля и Викторию, когда они что-то делали в парке, расположенном в старой части города.       Старый город.       Парк.       Женщина сглотнула, стараясь сохранять спокойствие, хоть внутри эмоции рвали ее на куски, крича: «Опасность, нам нужно бежать!» — Спасибо вам большое, дальше я сама, — безэмоционально прошелестела она пересохшими губами, закрывая дверь на замок и не сдвигаясь с места. — Мам, мы были с ребятами постарше и они бы нас в обиду не дали.       Медленно закрыть глаза и выдохнуть. — Ты меня пугаешь, мам, все хорошо? — Что было в том парке, Виктория? Он звал тебя? — тихо, почти беззвучно проговорила она, медленно поворачиваясь и пугая ребенка пустым взглядом, словно это уже была не ее мать. Девочка сделала шаг назад, бегая глазами в попытках уйти от вопроса и зацепиться взглядом за что-нибудь родное и успокаивающее в качестве спасательного круга. — Всего один день в году я прошу тебя не ходить в определенное место. Любопытство, бесспорно, именно оно привело тебя туда, и теперь ты должна ответить мне: ты сделала то, что он просил у тебя?       Ребенок быстро и рвано задышал, борясь с подступающей паникой. — Мама... прости меня. Ты говорила, что тогда придет мужчина, но я думала, что это сказки. Мамочка, я правда думала, что ты просто пугала меня!       С распахнутыми глазами, глубоко вдыхая воздух и аккуратно притягивая ребенка к себе, Андреа прижала подрагивающую в слезах голову дочери к животу, запустив пальцы гладкие черные волосы, что девочка унаследовала от него. Ей бы хотелось стоять в этой, хоть и гнетущей, но все же тишине целую вечность, не обращая внимание на возникшее мерцание светильника в соседней комнате и внезапный лай двух соседских овчарок. — Что он сказал тебе, моя дорогая? — тихо проговаривала она, поглаживая мокрые щеки, не замечая, как детские пальчики левой руки спрятались в потайной кармашек платья, сжимая там шершавую поверхность амулета. — Он… — лай собак вдруг перешел на вой, заставляя ребенка вздрогнуть и заплакать еще больше, смотря через пелену слез на размытый образ матери. — Я ничего не могла поделать, он шептал мне, я не могла никуда больше идти! — Что он дал тебе, Виктория?!       Игнорируя нагревающуюся поверхность амулета, девочка вырвала его из складок платья, заставляя маму отшатнуться от увиденных символов и удариться спиной о дверь позади себя. — Нет, не плачь, моя хорошая!       Их крик слился в унисон, когда все лампочки в доме взорвались, осыпая все вокруг мелкими осколками и в предсмертной агонии унося за собой весь свет и покой этого места, стоило Андреа взглянуть на амулет и понять значение символов. — Мама! — закричала Виктория, но на спасение не оставалось ни времени, ни надежды. Живя в доме долгие годы, Андреа наизусть выучила расположение дверного замка и нужное количество поворотов, позволяющих ей на ощупь распахнуть выход на свободу. Не теряя больше времени, женщина подхватила дочь на руки и вынесла детское, бьющиеся в страхе тельце за порог, глядя на зажмурившееся личико со всей любовью, на какую только способна обезумевшая от волнения мать. Несмотря на уличный шум, состоящий из смеха и криков людей, празднующих Хэллоуин, со второго этажа до нее отчетливо долетел звук треснувшего стекла и падение чего-то тяжелого. Она бросилась обнимать ребенка, обрушивая на его щеки, лоб и макушку рваные поцелуи, вкладывая в них все свои искренние чувства и безмолвные признания. Возможно, в последний раз в жизни. — Беги к соседям, — только и проговорила она, отчетливо замечая мелькнувшую мужскую фигуру за ее спиной, отразившуюся в детских зрачках. И прежде чем малышка Виктория успела что-то сообразить, тяжелая деревянная дверь с грохотом отгородила ее от матери, оставляя трястись одну в лучах света фонарей под аккомпанемент смеха разгулявшихся прохожих.       Андреа не нужно было полагаться на зрение, она и так чувствовала, как поднялись волоски на ее коже и как воздух в доме стал разреженным, все больше затрудняя дыхание с каждым новым вдохом. Вся ее уверенность в своих силах таяла буквально на глазах с каждым шагом, приближающим мужской силуэт по этому, казалось, нескончаемому коридору.       Когда часы остановились на 20:00, в дом ворвался обеспокоенный сосед с ружьем, вместе со своим другом полицейским в отставке, с которым они методично просмотрели комнату за комнатой, но даже тщательные поиски не помогли им найти в доме ни единой живой души. Лишь ковер из росыпи стекла и опрокинутый на втором этаже письменный стол, возле которого одиноко валялся разбитый стеклянный шар. Из его недр, словно внутренности, вытекали желтые огоньки, что подобно скоплению звезд, раскинулись по черному полотну ковра. Да глупые декоративные тыквы, с вырезанными смеющимися оскалами будто кричали всем своим видом: — Счастливого Хэллоуина!