Украденное

      — Хочу есть, — заявила я.       Мерлин на это приподняла бровь.       — Не смотри так, — я скривилась. — Мне одиноко, когда вы едите. Я же в стороне сижу.       Я обиженно надула губы, стараясь изо всех своих возможностей показать обиду и недовольство тем фактом, что я сидела в стороне от всех в моменты приема пищи. И во время товарищеской попойки. Учитывая, что приемы пищи были три раза в день, а попойки ещё чаще…       То есть большую часть времени я провожу одна, чувствуя себя невостребованной игрушкой       А всё из-за моего кукольного тела, не обладающего системой самоочистки…       Да и ко всему прочему мне не хотелось зависеть в дальнейшем от Мерлин. То есть… Постоянно дергать её ради того, чтобы очистить моё тело от еды и воды, попадающей внутрь, постоянно лежать в её лаборатории по частям…       Это страшно.       Я выдохнула, закусывая щеку.       Надеюсь, это последний раз, когда я остаюсь с этой ведьмой один на один в лаборатории, куда никто не зайдёт… Сейчас я была в её власти.       Страшно-страшно-страшно.       Так бывает, когда остаёшься беспомощным. Когда не можешь сделать ни единого лишнего движения, наблюдая за всеми событиями со стороны, но при этом будучи участником всех событий. Из одного только положения.       К этому чувству стоит добавить и тот факт, что я по сути сейчас была расчлененной.       Руки, ноги, туловище и голова лежали по отдельности, поскольку так Мерлин было удобнее.       Очень неприятно наблюдать за своим разобранным телом.       — Очаровательно, — хмыкнула она.       Я закатила глаза.       Эта ведьма любит дразнится…       Она слегка прищурилась. Чёрные зрачки растянулись в острое лезвие, как будто бы у дикой, голодной и большой кошки. Плавленное золото как будто полыхало на солнце, даже находясь в ночном мраке…       Ощутила, как по моему разобранному телу прошлась дрожь.       Жутко…       Я сглотнула.       Ничего не поделаешь…       Мы тут вдвоём.       Капитан сейчас ушёл на наше, по идее, парное задание, так что в лабораторию больше никто не придёт.       Весело, ничего не скажешь…       Мерлин решила уточнить:       — Значит, хочешь систему самоочистки тела?       — Да!       — Что-то ещё?       В её глаза вновь мелькнул хищный огонек, который снился бы мне в кошмарах, если бы я вообще могла спать…       Об этом стоило забыть. Как можно скорее.       И пойти общаться с нормальными людьми.       Где таковых найти ещё…       — Что-то ещё? — прервала она мой поток мысли.       — Хм… — задумалась я.       Что мне ещё было нужно?       Я даже и не знала, по правде.       Мерлин не сможет сделать меня сильнее. Это был трудоемкий процесс, который ко всему прочему ещё и невозможно было повторить.       Гаутер вкладывал в свою куклу потенциал и магию, очень многим жертвуя ради этого. Даже частичкой собственной сущности пришлось пожертвовать, чтобы его творение обрело магический потенциал.       Из этой частички, можно сказать, и сформировалось «магическое ядро».       Само по себе «магическое ядро» — это отдельный контейнер, который перерабатывал силу души в магическую энергию, позволяя её использовать… Ну или можно было наполнить этот контейнер «извне». То есть вытянуть грязную, необработанную магию из окружающего мира, которую переработает контейнер.       У Гаутера изначально не было ни души, ни «магического ядра».       Я вздохнула.       В общем, Мерлин не сможет никак увеличить тот запас магии, который был мне доступен. Только если вложить знания в мою голову…       Я бы хотела покачать головой, да только возможности такой нет.       — Может сиськи мне увеличишь? — ляпнула я первое, что пришло в мою дурную голову.       Действительно дурную.       Мерлин вскинула правую бровь.       — Тебя не устраивают твои формы?       Захотелось пожать плечами…       И тут же пришлось вспомнить, что я вроде как расчлененная сейчас лежу.       Настроение упало ещё сильнее.       Очень неприятно быть самой обычной головой.       Интересно, колобок так же себя чувствовал?       — Не устраивают, — фыркнула.       Были у меня подобные комплексы ещё в прошлой жизни.       Всегда с завистью смотрела на мадам с большой грудью… Дело даже не в привлечении внимания. Банально было приятно трогать большую грудь… Ну или просто пухленького человека.       Любила я это ощущение мягкости под пальцами.       Ну подумаешь любила мять чужие сиськи? С кем не бывает?       Мерлин очень нетактично расхохоталась.       Я сделала гордое выражение лица, пытаясь показать, что её веселье меня ничуточки не задевает.       — Ладно, — в конце концов хмыкнула она.       — Отлично, — я фыркнула.       — Это всё? — прищурилась Мерлин.       Меня немного пугает её «обходительность»…       Ей настолько не терпится порыться во мне?       Звучит ещё более жутко…       — Так, плавать я же могу, верно? — спросила я.       Раньше мне было очень нежелательно погружаться в воду.       Если бы эта вода попала внутрь, то чистить меня снова бы пришлось Мерлин, чего ей бы очень не хотелось. Я всё время отвлекала её от «каких-то невероятно важных научных исследований», а полноценно копаться в себе попросту не позволяла.       В общем, я хочу вернуть все прелести жизни.       — Система самоочистки включает и это.       — О, отлично, — довольно зажмурилась. — У меня достаточно тактичный вопрос появился.       Мерлин внимательно на меня посмотрела.       — Слушаю.       — Могу ли я получать удовольствие от… — закусила губу. — Секса?       Мне достаточно неловко было обсуждать подобные темы с ней, но это было необходимо.       Как будто к лечащему врачу-гинекологу пришла.       Так же неловко.       Хотя, наверное, больше всего меня смущает её по-настоящему жадный взгляд.       С таким взглядом Мерлин была похожа на малолетнего садиста из подворотни, который с особым, омерзительным удовольствием начинает вскрывать несчастных бродячих животных, вымещая на них свою ненависть и злость.       В этом случае бродячее животное, конечно, я.       Хорошо хоть я боли не чувствую.       Ничего действительно страшного со мной не случится.       Лицо Мерлин приняло скучающий вид.       — Можешь, — сухо сказала она.       Я фыркнула.       — Тогда у меня всё, — неуверенно сказала я.       — Я начинаю.       Мерлин довольно прищурилась.       Её глаза замерцали новыми цветами, внушающим ужас в мою робкую душонку.       Такую ведьму мы имели возможность видеть лишь в очень редких моментах, когда ей в руки попадалось что-то очень и очень интересное. Новый материал для экспериментов…       Это единственное, что её заботило.       И данный факт напряг меня сильнее прочего.       Я лишь могла обречённо следить за манипуляциями ведьмы.       Неприятно, когда твоим телом распоряжаются на своё усмотрение какие-то левые люди.       Вздохнула.       Где-то через час Мерлин остановилась, недовольно скривившись.       — Мне надо отойти на некоторое время.       И она телепортировала из лаборатории.       Стоит ли говорить, что ко мне закралось нехорошее предчувствие?

***

      — То есть как исчезла? — недовольно нахмурился Мелиодас.       Он устало потёр переносицу пальцами, чувства, что у него начинаются мигрени.       С такой командой и неудивительно.       Иногда он чувствовал себя слишком старым для такой шебутной, неудержимой и непослушной команды, каждый член которой мог делать всё, что только взбредёт в их головы. Головы дурные, силы много, рамок мало.       Они приносили очень много проблем.       В такие моменты он вспоминал «Десять Заповедей», которые, несмотря на доставляемые проблемы, были поразительно послушны. Они не смели пререкаться с ним и оспаривать его решения…       Тогда решать проблемы было намного проще.       И хотя ему нравилось проводить время с новыми друзьями, мигрени начинались теперь гораздо чаще.       Мелиодас вздохнул.       — Давай ты объяснишь мне всё ещё раз, — сложил он руки на груди.       — Я вышла, — сказала Мерлин.       — Так.       — Вышла по делам.       — Я понял, давай дальше.       — А когда вернулась, головы на месте не оказалось.       Мелиодас вновь шумно выдохнул.       В грудной клетке начала зарождаться злость.       На языке крутилось оскорбление.       — Что-то мне подсказывает, кто именно забрал голову… — покачал он головой.       Мелиодас устало зажмурился.       — В любом случае, — фыркнул он. — Это твоя вина. Так что ищи теперь их.       Мелиодас почему-то ни на секунду не был удивлен, что Мерлин потеряла часть Гаутер. Или, вернее сказать, что голову куклы попросту украли.       Кажется, это было смирение.       Ну или его гнев просто бился о внутренние стенки и не находил выхода, медленно и устало разлагаясь внутри.       Эта усталость передавалась и ему.       Мерлин поджала губы.       Ей никогда не нравилось признавать свои ошибки.       Мелиодас ухмыльнулся, наблюдая за этой пугающей женщиной из под ресниц.       О, он знал, как она это ненавидит.       — Ищи давай, — махнул он рукой.       Мерлин гордо вскинула нос.       Поиски начались.