Долгожданная

Темнота. Когда она ворвалась в комнату, даже и не подумала включить свет. Минуты стали часами, напряжение давило изнутри. Она ходила кругами, восстанавливая события этого вечера. От злости на ситуацию сводило зубы. Мужчина-редкостная сволочь в жизни Павловой не новость, таких было много на ее пути, но она как-то справлялась. А как быть в такой ситуации? Пьяный начальник бесцеремонно пристает, ещё и шантажирует работой. «Моральный урод» — единственный вывод, который приходил на ум. Там, в ресторане, она готова была дать ему в морду, но обстоятельство в виде отделения экстренной хирургии сдерживало. Как же она хотела, смазать с мерзкого лица самодовольную ухмылку. «Хорошо, что Алеников пришёл.» — появилось осознание того, что если бы не Анатолий, могло случиться все что угодно. Либо безработица, либо падение моральных принципов и устоев. Хотя нет, точно безработица. Прошло не более четверти часа, а казалось что ждёт она целую вечность. А ждала она непременно Аленикова. Сначала Ирина думала, что он сейчас все нормализует, сгладив углы, и вернётся. Но потом промелькнул флешбек. Последнее, что ей запомнилось, перед тем как покинуть стены злосчастного места — Его взгляд, который был подобен взгляду разъяренного быка. От всех мыслей и этого вечера было мерзко на душе, противно. А в какой-то момент невыносимо душно. Приоткрыв окно она стояла, облокотившись руками о подоконник, склонив голову, жадно вдыхая холодные воздушные потоки. Ручка двери дернулась. Приглушённый свет влетел в комнату вместе с тяжелым дыханием, но быстро пропал, как только послышался звук замкнутого дверного замка. Пара твёрдых шагов, громкий выдох, стол оказался прямо перед ним, пальцы схватились за еле различимое в темноте горлышко бутылки. Горячительная жидкость перелилась с характерным журчанием. За мгновение, в три жадных глотка стакан опустел. Мужская рука блуждала в волосах, медленно массируя кожу головы, а потом и вовсе опустилась на прикрытые веки, потирая. Устал. Сейчас не хотелось перебирать возможные варианты действий в сложившейся ситуации. Если мягко сказать, она была критической, но не безвыходной. Павлова обернулась, как только услышала скрип петель, наблюдая за каждым его действием, он почему-то тоже не догадался щёлкнуть включателем. Благо, уличные фонари, освещали не только улицу, но и номер. Взгляд уцепился за пиджак, в котором что-то явно было не так, рукав кажется порван. — Что произошло? — вырвалось тихо и взволновано. Она сделала шаг на встречу, обозначая себя. Услышав голос, Алеников понял, что в комнате не один, хотя до этого он был уверен, что после всего, найдёт ее в спальне, укутанную в одеяло, тихо сопящую в подушку. Серые глаза неторопливо оглядели номер, и прямо напротив окна заметили женский силуэт. Тишина, лишь гул машины доносился с той стороны оконного стекла. Между ними было не более 6 шагов. Один из которых, уже был сделан Ириной. Смотря на неё он понял, что даже рад неугомонности Довлатова. Это был хороший повод врезать по пьяной морде. Именно за неё, за Ирину. На протяжение всего вечера он уличал себя в приступах ревности: не хотел ни с кем делить ее внимание, да и ее в целом. Сейчас, стоя от неё не так далеко, вглядываясь в ее глаза, которые едва были видны, рассматривая силуэт пришло осознание: он хочет ее сейчас и он хочет быть с ней всегда. Оставшиеся пять шагов, и вот так с ходу, две ладони аккуратно обхватили лицо женщины. Расстояние было ничтожно маленьким. Он посмотрел в зелёный омут ее глаз, две бусинки блестели в темноте. Ирина не успела ничего понять, как ее губы оказались в плену. Мягкие, еле уловимые сухие касания, что бы не спугнуть. Пальцы медленно двигались, очерчивая щеки. Она стояла, будто статуя. Губы не шевелились, руки, свисавшие по обе стороны, были неподвижны, дыхание отсутствовало, ровным счетом, как и мысли. Он отстранился, не чувствуя никаких действий в его адрес. Ему было важно понять: да или нет. С надеждой посмотрел в глаза, пытаясь разглядеть ответ. Ступор закончился. Сейчас она не просто хотела его, сейчас он был нужен ей как воздух. Противится своим чувствам и своим желаниям, больше не входило в планы. Мир сузился до одного человека, стоящего напротив. Она сдалась: улыбка, взгляд метался с серо-синих глаз, на желанные губы, а рука пробралась в волосы, слегка взъерошив — это было да. Уже настойчивое прикосновение губ, и сразу жарки ответ. Они вцепились друг вдруг, не в силах оторваться, даже для того, что бы вдохнуть. Сейчас они дышали друг другом. Из приоткрытого окна сочился поистине морозный воздух, им было все равно, им было жарко. Ладони удерживающие лицо, постепенно меняли своё расположение: одна упала на шею, притягивая Ирину ближе, легонько перебирая и потягивая волосы, вторая спустившись по спине ниже, на талию, начала сжимать плотную ткань платья. С каждым поцелуем, трепет исчезал, и разгоралась страсть, жарким, полыхающим пожаром. Женские пальцы вцепились в затылок мертвой хваткой, другая ладонь упала на грудную клетку, сжимая ткань опускалась ниже. Одних поцелуев стало мало. Прижимая Павлову вплотную, не отрываясь, он уверенно переставлял ноги назад, спиной двигаясь к спальне. С ориентацией в темном пространстве было все очень плохо. Очередной шаг, и спина уперлась в стену. Прерванный поцелуй, затем резкий поворот и теперь уже Ирина передом была вжата в твёрдую поверхность. Руки с женской талии, судорожно брели по спине, к той самой застежке. А кончик носа, раскидывал пряди в стороны, область шеи была открыта. Губы жадно припали к нежной коже, обдавая ее горячим дыханием, покусывая. Глубокие, судорожные выдохи, плавно перешли в разряд сдавленных стонов. Голова запрокинулась назад, а ноги стали подкашиваться, но упасть она не смогла бы, даже если бы захотела. Он буквально придавил ее своим телом, вжимая в стену. Оторвавшись от шеи лишь на секунду, поняв куда нужно двигаться дальше, Алеников сжал талию женщины, а губами стал спускаться на ключицу и плечо. Шаг за шагом, приближаясь к комнате, каждый из них понимал — сдерживаться уже не возможно. Платье слетело где-то между гостиной и спальней, вместе с искалеченным пиджаком. Остальные вещи были буквально сорваны в момент, когда эти двое уже лежали на кровати, перебиваясь случайными поцелуями, исследуя тела друг друга. Воздуха не хватало. А уровень напряжения давно перевалил за возможные 100%. Руки мужчины из нежных и трепетных, превратились в жесткие и требовательные. Каждый раз касаясь волос, шеи, груди, бёдер, пальцы сжимались, принося приятную боль. Стоны уже не были приглушенными, сдерживаться было невозможно. Момент, нежный вход, затем резкий толчок, и он замер нависнув над женщиной. Она же раскрыла глаза, переводя дыхание прикусила губу, устремила взгляд в его глаза. Серые и зелёные жадно смотрели друг в друга. Толчек, не прерывая зрительного контакта, затем ещё и еще. Он хотел видеть, что ей хорошо, он не отрывал глаз от ее лица. Глаза женщины стали закатываться, прикрываясь веками, а из груди вылетали громкие стоны, разных тональностей. Ее рука, казалось, в кровь расцарапала спину, а другая, сжала край простыни до придела. Он издевался губами над ее шеей, грудью, пока не увеличивая темп. Момент хотелось продлить, на неопределенное время. Темп начал набирать скорость, становясь все жёстче и быстрее. Мужское тело, с силой вдавливало женскую плоть в кровать. Дабы хоть как-то заглушить ее крики, он впился в ее губы. Она закусила его нижнюю губу до крови, и тело резко содрогнулось. Финал. Ещё пара движений, и сдавленный мужской стон. Тело расслабилось и придавило женщину, голова упиралась лбом в ее плечо. Ирина смотрела на его затылок и долго не могла прийти в себя. Эйфория. Она водила пальцами по его рукам, спине, шее, вырисовывая узоры. А ее губы легко касались его виска и щеки. Было хорошо, обоим. Понимая, что его женщине тяжело, он слез, ложась рядом, жадно притянул ее к себе, ясно давая понять — отпускать он ее не собирается.