Глава 15

      Лиса встала на весы. Сорок пять килограммов отпечатались на корке сознания. Результат всего за две недели строгой выдержки и диеты. Если быть точнее, практически голодания. Она уже научилась не слушать завывания живота и уняла слюноотделение при виде еды, которую с собой носят девочки. С детства она могла себя чётко дисциплинировать и практически была готова для службы в армии, как шутил отец, но теперь она поняла точно: с её выдержкой можно и в космос полететь, и мир завоевать, и стать самой успешной женщиной на планете.       Почему-то обновлённое тело нравилось всяк больше того, что она имела изначально, и талия нравилась, и скулы, и даже руки стали как-то изящнее и будто бы приятнее на ощупь. Волосы, правда, выдавали болезненное состояние организма, но это не проблема — всего лишь надо чуть увеличить прикорневой объём, обстричь секущиеся концы, а потом и видно будет, что Лиса на самом-то деле красавица в любом весе. Правда, всё равно придётся носить ставшую чуть мешковатой одежду и бороться с сонливостью, смешанной с недоеданием. Сама себе говорила, что привыкла, но на самом деле тяжело переживала отсутствие еды. Забыла совет Пака Чимина есть сбалансированно и стараться ни в чём себе как таковом не отказывать. Забыла и отказывалась вспоминать.       Тэхён, правда, как девушка стала стремительно худеть, смотрел на неё уже не с таким вожделением, а как-то насмешливо, неприятно, будто бы она вмиг поросла мхом и перестала нравиться. Лиса искала от него ласки практически ежедневно, ежечасно, общалась подолгу по телефону, если они не были рядом, а Ким молчал. Молчание это ранило хлеще острого кинжала прямо в сердце, и девушка поняла, что их отношения переживают самый настоящий кризис, который придётся хоть как-то разрешать. Смогут — отношения продолжатся, нет — тогда придётся расстаться.       Но расставание всё же намного больнее будет ощущаться, чем всё остальное. Получается, что она зря худела и подстраивалась?       А может, преподаватель Пак говорил правду и не надо было садиться на такую диету?       Да не, бред какой-то. Он просто дал совет, а уж следовать ему или нет — это Лиса сама решит. В итоге не последовала и была в принципе удовлетворена своим состоянием и видом. Она стала будто бы крепче, очертились кубики пресса на животе, а самому преподавателю стало намного легче делать поддержки. Она не ради себя старается, а ради других. Хотя и ради себя тоже. Ей всё же нравился конечный результат, но кажется, что стоило его самую малость доработать…       В том и проблема похудения — даже если в зеркале ты выглядишь превосходно, не факт, что саму себя будешь устраивать. Всегда надо относиться к себе критически. Но не тогда, когда весишь меньше нормы и жалкий червячок сомнений говорит тебе, что ты потолстел, а не, наоборот, похудел. Таких червяков надо выковыривать и закапывать в землю, а не усваивать в организме, только так возможно защититься и быть более счастливым.       — Лиса, ты идёшь? — Джису раскрыла рот в удивлении, когда увидела девушку стоящей на весах. Цифр она не увидела, потому что Манобан резко с них соскочила, но уже то, что Лиса стояла только в топе и трусах, смущало и заставляло задаваться вопросами. Неужели лишняя часть одежды может создать один дополнительный, столь важный грамм на весах? — О, боже. Ты опять взвешиваешься. Может, закончишь с этим?       — Да ну тебя, мне ещё объёмы замерять, — выдохнула Лиса, — а ты даже не поможешь! Я сейчас буду одеваться. Подожди меня снаружи.       И Лиса прикрыла руками живот. Как же этот жест был знаком Джису. До боли даже, если честно. Таким образом она пыталась «спрятать» проблемные, по её мнению, места. На секунду стало горько, а потом Ким молча закрыла за собой дверь. Она не сможет помочь, пока Лиса сама не поймёт, что всё это — одна большая проблема. Проблема, которая должна решаться, а не пускаться на самотёк.       Лиса оделась, ощущая, будто стены смотрят на неё со всех сторон. Под обычную одежду надела термобельё, чтобы не мёрзнуть, прихватила на всякий случай более толстые носки и вышла к Джису, прихватив рюкзак. Объёмы замерит вечером или уже завтра, как только представится случай. Она гордилась собой, ведь убрала лишний дюйм за неделю. До идеала оставалось совсем чуть-чуть. Ещё в минус пять килограммов. Она точно будет счастлива, а с Тэхёном отношения восстановятся.       — Эм… ну, наверно, тебе стоит в ближайшее время обновить гардероб, — толстовка съезжала с чуть уменьшившихся плеч, и Джису с сожалением посмотрела на подругу. Раньше она была весёлой, яркой и цветущей, а теперь все эти характеристики поменялись на противоположные. Из неё будто высосали все краски и соки, а также дали палетки теней с серыми оттенками и чёрную губную помаду. Получился зомби, который ни за что никогда не воскреснет, даже если случится обратный апокалипсис и всё вернётся на свои места. — Или чуть ушить вещи. Потому что, ну, понимаешь сама… Похудела.       — Да, я стала стройнее, — отметила Лиса и улыбнулась. Кожа на лице натянулась. — И мне это нравится! Я чувствую себя так, будто бы у меня много сил и энергии.       — На первые пять минут, — если бы это была не Дженни, то слова звучали бы уничижительно, — а потом ты взвоешь. И потом как по кругу всё пойдёт.       — Вот ты как всегда!       Человек на интенсивном похудении, когда во многом себе отказывает, становится более невыносимым и агрессивным, и Дженни даже отпрянула от Лисы, что покраснела от гнева. Манобан, конечно же, буквально через секунду изменилась: выдохнула, разжала кулаки и даже щёки перестали быть красными. Но всё же лишний раз, подруги поняли, лучше ничего не говорить ей. Не говорить о еде, о том, что она худая, не упоминать о том, что надо поесть. А Тэхён, встретивший их у университета, одним взглядом дал понять подругам, что ему Лису проще со свету сжить, чем приласкать и сказать, что она в любом виде и в любом весе хороша.       Но он же не скажет.       Дженни и Джису переглянулись, когда Тэхён, не касаясь почти спины девушки, обнял Лису и что-то прошептал на ухо, мерзко при этом улыбаясь. Конечно же, эту мерзость видели только подруги — они и ненавидели этого парня настолько, что готовы были выгрызть ему горло. Конечно, Дженни ненавидела заодно с Джису, но менее сильно, потому что Тэхён всё же был другом её старшего брата, но легче ненависть не становилась, как-то наоборот, она будто обрастала кошмарными полипами и захватывала щупальцами горло. Тэхён — тёмная лошадка, тягловая и очень мощная, и если против него пойдёшь, не факт, что он не ударит копытом. Только поэтому Дженни казалось, что лучше бы Лиса была влюблена в преподавателя Пака — тот хотя бы не сделает так отвратительно больно, но не в этого парня.       У него в голове пчелиный рой связан крепко с медовыми сотами, которые истекают янтарным цветом прямо из ушей. И если бы была возможность спасти Лису, Дженни бы пожертвовала собой и своим счастьем. Всё же собственная подруга была больше в приоритете, чем какой-то проходимец с улицы, который даже не обнимает её как надо.       Обнимает так, будто Лиса ему противна.       Правда, ни Джису, ни Дженни своей малышке-подруге не докажут, что Тэхён к ней не очень хорошо относится и не собирается менять линию поведения.       — Привет, девочки, я у вас свою малышку украду, — от приторности, проскользнувшей в голосе, лицо у Джису скривилось. Зато Лиса расплылась в улыбке и даже поцеловала парня в нос. Ей это нравилось. Да уж, бывают специфичные вкусы: порой людям нравится, когда их извечно бьют плёткой, и это они считают за норму. Любое насилие — это плохо. А насилие над собой и тяжелее, и хуже в разы.       — Да, конечно, — сказала Дженни. — Лиса, напиши, как вы приедете.       Последняя капля заботы — а Лисе всё равно, если честно. Она лишь кивнула, показав на телефон, и ушла, влекомая Тэхёном, к его машине. Дженни и Джису переглянулись, и в их глазах можно было прочитать многое: и жалость, и страх, и даже усталость. В особенности последнее чувство плескалось больше всего в глазах старшей, ведь она видела каждое изменение в Лисе, каждый её вдох ночью стоял в ушах, а ещё она боялась, что Манобан могла не выбраться из этого состояния. Су боялась, что Лиса будет худеть до безобразия и в итоге от неё останется лишь один скелет.       В голове был вколот гвоздь опыта: пока сам не осознаешь, что тяга к снижению веса уже не потребность, а болезнь, ничего не изменится. Джису сама это поздно осознала и сейчас всеми силами хотела передать Лисе, что это ненормально — так худеть. Да и ради кого? Не фигуру она шлифует, а понижает собственное достоинство в глазах Тэхёна, который как был проходимцем, так и является им до сих пор. Лиса будто бы жила в облаках и не знала, что никто все слышали о его похождениях и о том, с какими тёмными делами он связан.       Все же говорили о том, что они с Чоном Чонгуком друзья, чуть ли не братья навеки. И Джису боялась, как бы такой вот «брат» не повлиял на Лису.       — Мне кажется, Лису надо будет спасать, — практически повторила мысли Джису Дженни и вздохнула. — Чёрт! Я уже просто не знаю, что делать с ней. И ведь не вразумить, вбила себе в голову, что должна похудеть…       — Мне кажется, это не особо здоровая история, хотя Лиса всё опровергает, — девушка вздохнула. — Ну, давай пока просто понаблюдаем. А потом уже решим, что будем делать.       И обе девушки, увидев выходящую из общежития и идущую к ним Наён, одновременно улыбнулись, а потом, дождавшись подругу, пошли в университет.       Лиса видела, что с утра Тэхён был почему-то достаточно хмурым. Он не улыбался ей и даже не купил стаканчик кофе. Для себя, кстати, тоже. Он не поднимал её руки, не проходился губами по костяшкам пальцев и не обращал на неё никакого внимания. Скажи он оплатить услуги трансфера, Лиса бы заплатила и даже бы не поморщилась. Только раз он бросил взгляд на девушку: когда стояли у светофора, который не стремился загораться зелёным. Тэхён барабанил пальцами по рулю, а потом хмыкнул и приоткрыл окно, закуривая сигарету:       — Я слышал, ты много времени проводишь с преподавателем Паком, этим пижоном, — эти слова заставили девушку напрячься и слегка вжать голову в плечи, — не думаешь ли ты, что это странно, что он так много внимания тебе уделяет?       — Мы же вместе с ним участвуем в конкурсе, забыл? — по коже прошёлся холод, а Тэхён ухмыльнулся. — Я его партнёрша…       — Партнёрша — это в сексе, — Тэхён выбросил сигарету из машины и уставился на девушку. Сзади засигналили. Тэхён нажал на педаль газа и вырулил напрямую к учебному заведению. — И вы что, трахаетесь в тренировочном зале и глядите на себя в зеркальном отражении? И ему нравится щупать твоё тело? Я видел, каким взглядом он на тебя смотрел, видел всё. А ты думаешь, что он просто тебя к конкурсу готовит.       — Но я уже подписала документы, этот конкурс реален, я сама видела, — Лиса и не заметила, как они доехали до университета, и принялась копаться в телефоне. Афиша вскоре была найдена, как и официальный сайт. — Вот, видишь? У меня тут даже написано, что я принимаю участие…       — Чёрт бы побрал вас вместе, — девушка вздрогнула, ведь Тэхён замахнулся, и закрыла лицо руками. Пусть бьёт по ногами, по спине, но не по лицу.       И когда она стала такой пугливой и боящейся за себя?       — Тебя даже касаться противно, корова.       В ушах зазвенело, и Лиса резко вскинула голову, практически безразлично смотря на Тэхёна. Кем он её только что назвал? И почему так больно в груди?       — Почему? — голос не дрожал, как было до этого, и Лиса, кажется, успокоилась. Пускай в груди всё клокотало. — Почему ты так меня обозвал? Чем я это заслужила?       «Ты же любишь меня».       — Знаешь, — Тэхён откинулся на сиденье, — я позволяю себе мысли о разных девушках…       — Ну, я тоже думаю о разных парнях, — решила пошутить девушка, — например, о разных актёрах. Мне нравится внешность Тимати Шаломе…       — Не в этом плане, Лиса.       Глупышка Лиса.       — Эти мысли далеки от невинных, и я могу трогать сколько угодно мне красоток, и они мне дают, — прошептал он, и в голове Манобан образовался вакуум. — Дают то, в чём я нуждаюсь. Они все худенькие малышки. Худее тебя. Хрупче тебя. А ты тяжёлая. Ещё худей.       И он вышел из машины.       Интересно, когда признаются в изменах и, видимо, многочисленных, даже столь изящным способом, всегда так больно?