Первая

Жарко. Она срывает с себя кожаный пиджак, обнажая плечи и собирая взгляды на глубоком декольте — точнее, на его отсутствии — грудь не прикрывает ничего, кроме двух маленьких силиконовых наклеек. Смелая. Любительница провокаций. А кто не поведется на такое? Стало привычно видеть восторг и восхищение в их глазах — в тысячах пар зрачков, расширенных от адреналина. Для них Виктория Де Анджелис — образец, идеал женского поведения, ведь она не останавливается ни перед какими стереотипами на пути к своим желаниям. Да, у большинства из них кишка тонка одеваться так же откровенно. Они не верят, что видят её мастерство вживую, ноги подкашиваются от энергетики, которая пробивает, кажется, за километр, и всё это в совместимости с тяжёлым бойким характером басистки составляет образ независимой бунтарки. Недосягаемой. И невероятно привлекательной — они пытаются быть ближе, но даже когда ребята пропускают несколько человек на сцену, они не чувствуют себя комфортно — их как будто бросили ко львам в клетку и сказали «поужинайте с ними». Страшно? От её взгляда дрожь по коже. Хорошо, что она не смотрит. Какой-то парень хочет подойти, когда песня заканчивается, но на полпути дорогу ему преграждает главный лев в этом чёртовом прайде — чувствует опасность в горящих глазах. Любой из её мальчиков поступил бы так же, но Дами ощущает особое удовлетворение, не подпуская к ней никого. Защищая своё. Своё ли? Их отношения давно спутались, братские поцелуи в макушку сменились на напряжение в воздухе и неоднозначные намёки.

***

— Было бы смешно, если эта песня про Итана, — она издевалась. — Он так её хвалил. — А если эта песня про тебя? — а он намеренно влетел в её спину, разместив ладони чуть ниже бедер. — Если всё это я хочу сделать с тобой? — Дами! — щеки залились краской, и она резко отошла в сторону, отрываясь от его тела.

***

И Вик упорно делала вид, что её эти намёки не интересуют. Что голодные чёрные глаза совсем не преследуют её в мыслях. И что просыпаясь в совместном номере, она не успокаивает взбесившийся пульс, обнаружив его ладони под своей футболкой. Челка липнет к потному лбу, и она уже в сотый раз задумывается о том, чтобы отрастить её обратно. Не надо, тебе так больше идет, — так сказал вокалист, скользя кончиком носа по лицу, когда они подвыпившие свалились спать после очередного фестиваля. Мерзко. Морщится, едва это воспоминание всплывает среди других. Повелась на его слащавый голос. Опять. — Вик, меняем местами треки. Томасу нужно время, что-то с гитарой, — он привлекает её внимание, появившись из-за спины. Сука. Да, ему нравится видеть, как она вздрагивает. Как мурашки пробегают по шее табуном, когда он приближается так резко. — Сейчас кавер, играем без него. Она кивнула, незаметно для зрителя увернувшись от его цепких рук. Бесит — боже, как же бесит, когда он это делает. Смазанные вязкие касания к влажной коже — худшее, что может случиться, когда тебе и так уже плохо. Ты изнываешь от жары, а он лезет. И знает ведь, что тебе не нравится — чертёнок — но нарывается, хочет поиграть. Получить очередной взгляд из серии «как ты меня заебал» и нахально улыбнуться в ответ. Виктория выгоняет Дамиано из своих мыслей и под счёт палочек Итана возвращается в реальность. Начало — её соло. А это значит, самое время показать всем, кто здесь фронтмен. А точнее сказать, фронтвумен. Она занимает центр сцены, нагло выгоняя солиста с его площади — словив в свой адрес ухмылку, медленно приближается к публике на полусогнутых, каждым шагом отбивая ритм. К концу выступления ей прилетает гребаный лифчик — ей, блять, а не кому-то из парней. Рок-звезда без тормозов, такая высокомерная стерва с бас-гитарой падает на колени, завершая партию. Дами давится от гордости. А она проходит мимо, не оглядываясь.

***

Одна ночь на отдых, и снова в дорогу. Куда дальше? Вроде, в Германию. Это было сложно — привыкнуть к тому, что организационными вопросами занималась не она, а специальный человек. Отправила скан загранпаспорта — и теперь только успевай следить, куда слетаешь за эту неделю. Коротко отписавшись папе, что увидеться получится только в сентябре, она устало направилась в душ. Наконец-то можно расслабиться. Никому ничего не доказывать и просто побыть наедине со своими мыслями. Воспоминания льются рекой, пока она подставляет грудь под напор воды. Глаза слепит от многочисленных лампочек, как на операционном столе. Кровь с подушечек пальцев мелкими струйками стекает вниз. Виктория слабо улыбается — они отлично сыграли сегодня. Наверняка по сети уже гуляет масса фотографий с концерта. Интересно посмотреть на свои. Скорее всего, её снова снимали в паре с вокалистом. Люди почему-то безнадежно влюблены в их альянс. Хотя она частенько подходила и к Томасу, и вместе они добирались до края сцены. Томас. Родной Томми. Никто не улыбался ей так тепло, так искренне, как он. Их совместные воспоминания - самые чудесные в её жизни. Ребята построили целую империю вместе, будучи подростками. Виктория и Томас — они сделали это вдвоем, с нуля. Но императорский трон почему-то бессменно принадлежит Дамиано. Он пришел в группу третьим и сразу столкнулся с недоверием. Он упорно получал отказы, что бы ни делал. Казалось бы, Томас уже давно готов был сказать «да», с первой же ноты, но Виктория…между ними будто пробежала чёрная кошка. Причём так медленно, вальяжно, замедляя шаг, продлевая эффект. Дамиано решил попробовать взять её обаянием: ухаживал за ней, как мог. Разузнал, что ей нравится, дарил подарки, говорил красивые слова, и сам не заметил, как вжился в эту игру сильнее, чем планировал. И дело было не в том, что она ему не поддавалась. Это раздражало и заставляло выть от отчаяния, но дело было не в этом. Дами тупо влюбился. Вот так банально. Он был просто очарован её дерзостью и беспардонностью. Каждый его ход был просчитан ей задолго до того, как возник в его мыслях. Эта чертовка постоянно оставалась впереди. Но что-то всё равно менялось, его старания медленно приносили плоды. Виктория наконец-то дала добро на роль вокалиста, и взгляд её постепенно теплел, а Дамиано чувствовал, как лед между ними тает, и он вот-вот достигнет своей цели. А потом она поставила условие, что прилетело ему как удар под дых: никаких отношений внутри коллектива. Вот нахуя ты это придумала? Какая к черту статистика? — он был ошеломлён, но условие принял. Разберётся с этим потом. К ним уже присоединился Итан, когда терпение парня подходило к концу. Ну сколько можно молча наблюдать, как вокруг неё вертятся другие парни? Дамиано завел её в самый темный угол танцпола, чтобы плавно увести из зала — во время школьной дискотеки вряд ли кто-то заметит исчезновение одной пары. — Вик, я больше не могу, — он впился в её губы, не принимая возражений. И, казалось бы, напрочь сломал ту жалкую частичку девушки, отвечающую за сопротивление. Но она нашла в себе силы сказать «нет». И ни разу об этом не пожалела. Если бы она дала волю зарождающимся чувствам, если бы выпустила сердце из-под контроля… Кто знает, что бы случилось с группой, как бы расставились приоритеты. Это была осознанная жертва. Всё ради музыки — они обещали друг другу с Томасом, и для Виктории это не пустые слова. А Дамиано просто сделал вид, что ему не больно.

***

— Amo, я дома! — вот и он. Похоже, задержался после встречи с фанатами: ничего нового. Заметив на кровати забытое девушкой большое полотенце, схватил его и уверенно потянул на себя ручку приоткрытой двери. Настолько бесшумно, что она даже не повернулась, продолжая стоять к нему спиной. За месяц с начала тура она ощутимо похудела — Дами сразу обратил внимание на то, как постройнели ноги и полностью ушли бока. Впечатляет. Одно насторожило: с бедер не сходили странные синяки, и это абсолютно точно не его рук дело — Вик не давала к себе притронуться таким образом. Стоит поинтересоваться, откуда они. Бегло пробежавшись взглядом по её телу, он с усилием отвернулся, чтобы повесить полотенце. И вышел. — Я упала. Дами, чего ты пристал ко мне, я же сказала, — он накинулся на Вик с расспросами, как только она залезла под одеяло. — Как-то слишком часто ты падаешь. Смотри, как их много… — Убери, — она сбросила с себя его ладонь и отвернулась, предпринимая очередную попытку уснуть. Пускай злится. Пускай бесится. Она просто хочет отдохнуть. Давид поднялся с постели, захватив с собой пачку сигарет. Как ему надоело бороться с её упрямством, кто бы знал. С балкона открывался вид на лес, и Дами очень не хватало этого природного спокойствия и умиротворения. Он мечтал о том, чтобы расслабиться где-то там среди деревьев, наслаждаясь свежим воздухом, а её посадить рядом — гладить по волосам, смеяться вместе над какими-нибудь шутками. Хотелось, чтобы она ему улыбалась: в последнее время они слишком отдалились друг от друга. Она вроде бы с кем-то встречалась. Дами не хотел об этом думать, но всё же был какой-то парень, с которым она разговаривала по телефону прошлым вечером. Стояла на этом же балконе и болтала на протяжении часа, пока Давид умирал от любопытства и в то же время не желал слышать ни слова, что долетало до его ушей. Насколько всё серьезно? Он не осмелился спросить. Дамиано прекрасно понимал, что она что-то чувствует, поэтому осознанно продолжал провоцировать её, наотрез отказавшись брать два номера вместо одного. — Нет. Мы будем жить вместе. — Почему? — она сорвалась на крик, повторяя этот вопрос, как попугай. — Потому что я так сказал. Всё. Он ловит её запястье, спасая себя от хлесткого удара по щеке. И молча наступает, заставляя пятиться к стене. Тело предательски подается навстречу, когда он оказывается совсем близко. Дамиано ухмыляется: ему удалось её заткнуть. Спустя столько лет она по-прежнему в его власти. Сильная девочка. Моя. Он проводит языком по запястью, не отрываясь от её глаз. Знает, как ничтожно она себя чувствует, когда не контролирует ситуацию. Наслаждается этим взглядом: она умоляет его прекратить. — Хватит.., — он сладко прикусывает кожу, поведя бровью. И это всё? — Пожалуйста. Когда он медленно шагает назад, её взгляд меняется: твердеет, наполняется новым чувством. В нем проскальзывает ярость. Кажется, кто-то готовится выпустить когти. Ему нравится, его хищная улыбка будит зверя и в ней. И вы хотите сказать, что её парень — или кто бы там ни был — может так же? Ни хрена подобного. И когда она прекратит ломаться и наконец признает это? Дамиано давно готов праздновать победу. И почему-то ему вновь кажется, что ждать осталось недолго.

***

— Нахрена ты поругалась с боссом? — Томас выхватил её в дверях. — Вик? — Ты что, не слышал? Он хочет поставить меня в пару с Дамиано в клипе. Хочет сделать из меня его марионетку. Ты видел, какие там будут кадры! Я не для этого три года строила репутацию, чтобы в один день всё разрушить. Это же…низко! — Вик, да стой! Это ничего не изменит, слышишь? Это всего лишь клип, всего лишь образ, — он продолжил, заметив, как восстанавливается её дыхание. — Люди знают, какая ты на самом деле. И если ты отыграешь эту роль хорошо, они начнут уважать тебя ещё больше, потому что ты профессионал. Всё ради музыки, помнишь? Всего один клип. Давай, пойдем к ребятам. — Спасибо, Томми. Она согласилась. Что бы ни задумал продюсер, она это сделает. С гордо поднятой головой. А если подумать, чем эта роль отличается от реальности? Она боится. Вот она, страшная тайна Виктории Де Анджелис. Она боится потерять контроль над собой - это единственное, что маячит красным знаком "стоп" перед глазами. Поэтому Вик снова вырывается из его объятий во сне.