Шестая

О чем ты думаешь перед сном? Окна плотно закрыты, дверь на замке. Выключатель на стене, расположение которого ты найдешь на ощупь, не задумываясь, издаёт резкий щелчок. Кровать становится убежищем, и ты с удовольствием расслабляешь мышцы. Отбой. Всем спасибо, все свободны. Ты боишься темноты? Не отвечай сразу, подумай. Посмотри в пустующую комнату или загляни в ванную. Сможешь, не включая свет, дойти до кухни? Страшно? То-то же. Не нужно иметь бурную фантазию, чтобы мозг сам додумывал картинку. Достаточно капельки веры, чтобы худшие кошмары могли вырваться на волю. Гребаная психосоматика. Ты же не можешь знать, что происходит вокруг тебя, пока ты спишь. Представь, как чужие руки появляются из-под кровати и утаскивают тебя прочь. Давай, уже тысячу раз так делала, это ведь совсем не сложно. Не хочется? И правильно. Не успеешь даже вскрикнуть. Да ладно, спокойно, кроме тебя в комнате никого. Или нет? Тихо. До напряжения в ушах. Слишком тихо. Виктория просыпается от сквозняка. И сразу улавливает резкий запах — можно было не оборачиваться в сторону балкона, чтобы понять, что его занял Дамиано. Кажется, это единственный раз, когда она была рада учуять сигареты — так спокойнее, когда знаешь, что кто-то охраняет твой сон. — Дами, закрой дверь, холодно… Он молча тянет на себя ручку с внешней стороны, и в комнату постепенно возвращается теплый воздух. Дело близится к сентябрю, и Вик уже понимает, что ненавидит аномально холодную осень в Риме. Ей впервые жаль, что дома они останутся надолго. Частный концерт, небольшая фотосессия для рекламного контракта, целый месяц на отдых, а дальше новая страна в рамках тура по Европе. Таблетки помогают. Даже не верится, что дело было в гемоглобине. Успокоительное с тумбочки не исчезло, ночью по-прежнему приходилось «выживать», но обмороки прекратились. Однако стоило соблюдать осторожность при резких движениях, пока показатель не восстановился до уровня нормы. Кто бы мог подумать, что в двадцать один год можно схлопотать столько проблем со здоровьем. Виктория ничего не рассказывает семье, потому что так проще. Да, эгоистично. Да, хуево по отношению к родителям — они же всегда хотят быть полезными. Но лучше они будут спокойны, что их дочь сверкает на всех сценах Европы и ни в чем не нуждается, чем будут переживать, что она безнадежно сидит на таблетках и проходит через круги ада каждую ебанную ночь. Кристиан уходит в отпуск, и для Вик эти две недели длятся вечность. Но парень заслужил отдохнуть, ему тоже нужно время пожить в расслабленном темпе, не погружаясь в чужие проблемы. В последний раз они обсуждали её предыдущий опыт отношений. Их на самом деле не было, так что можно считать, что и опыта не было. Только попытки, которые заканчивались разочарованием в потенциальном партнере. — Они все пустышки. Неделя максимум, и мне становилось с ними скучно. Это больно. Когда ты не можешь ответить человеку взаимностью. Хочешь, но не можешь, ведь тебя особо никто не спрашивает: чувства либо есть, либо их нет. Хороший парень, приятный на вид, без вредных привычек, нормально зарабатывает. С ним весело проводить время, да он шутит даже смешно: не достойный ли кандидат? Но сердце молчит. Никаких чувств. Без шансов. Только бы не ранить, только бы он не успел влюбиться… И так каждый. Сука. Раз. — То есть с тех пор, как вы с Дамиано разошлись — то есть после окончания школы — ты ни с кем толком не встречалась? — Верно… И до этого тоже. Он был моим единственным парнем. Единственным и неповторимым. — Как ты охарактеризуешь ваши отношения сейчас? Сложный вопрос. Пальцы смыкаются на ткани широкой штанины и мнут её — явный признак волнения. Она смотрит в пол и не может сформулировать мысль. Насколько возможно такое, что регулярный прием таблеток негативно сказался на скорости работы мозга? Вряд ли стоит об этом утверждать. Нет, Вик, ты не тупеешь. Ты просто запуталась. Вспоминается яркая улыбка девушки Томаса — они вместе уже второй месяц — от его нежных прикосновений и объятий; любящий взгляд в ответ. Они по умолчанию смотрелись как нечто цельное, и никто не сомневался, что в их отношениях царит гармония. Виктория же редко улыбается. Тем более, рядом с Дамиано. Она всегда предельно серьезна и сосредоточена, постоянно готова к обороне, даже можно сказать. Натянута, как гитарная струна. А он? Он не выпускает её из поля зрения, как самое ценное сокровище, что должно храниться под усиленной охраной. И смотрит, как на самую желанную добычу. Самодовольно, с гордой ухмылкой. — Хочешь знать моё мнение? — пауза затянулась, нужно было брать ситуацию под контроль. — Исходя из твоих рассказов. Вик кивает, позволяя психологу продолжить. — Как бы ты это для себя ни отрицала, Дамиано тебе нужен. Ты подсела, как на наркотик, как только словила кайф в первый раз. Он твоя личная доза героина. И ты либо будешь с ним всю жизнь, либо ты его бросаешь — других вариантов нет, ведь он сам тебя не отпустит. Поэтому решать тебе. — Это не так просто… — Поверь, я понимаю, — он тяжело вздохнул, поднимаясь с кресла. — Ещё кофе?

***

Противно. Приторные улыбки этих девиц просто вымораживают басистку. Они прожигают взглядом его шею и голую кожу под пиджаком, пьянят ароматом дорогущих, как сама жизнь, духов и извиваются в кадре, плотно прижавшись к его телу. Ведут себя так, будто готовы прямо сейчас вылизать его полностью. Похуй на Гуччи. Похуй на контракты, Вик еле сдерживалась от того, чтобы умчать оттуда на всех скоростях. Причем тут ревность? Она знала, что Дамиано не ведется на такое, и соблазнять его сучьими методами — плохая затея. Он, конечно, то ещё животное, но не так легок на подъем, как они думают. — Простите, девчонки, — он высвобождается из плена, как только слышит команду «стоп». — Веселитесь без меня. Хочется прикинуться непробиваемой, но уголок губ сам дернулся вверх, а по телу прошла волна удовлетворения. Лица обделенных девушек помрачнели, и в следующую секунду они исчезли из поля зрения. Пускай наркотик, но только мой. Дами заявляет, что идет с парнями на футбол вечером, и настоятельно просит не скучать, а ещё лучше — лечь спать раньше. Только он забывает, что Вик предпочла бы не ложиться вообще, чтобы в очередной раз не подвергать пыткам психику, если бы её организм не протестовал. В квартире Дамиано мертвая тишина и несколько перегоревших лампочек — он так и не заменил их, нужно будет напомнить. На кровати слишком много места для одного человека. Проходит час, два, третий становится самым длинным — кажется, хозяин не спешит домой, ведь матч уже закончился — она проверила. Холод от соседней подушки режет пальцы, и Виктория быстро печатает сообщение, отдернув руку. 1:35 Очень жду тебя. Это считается любовью? То, что она не может уснуть без его тепла? Наверное, нет. Это ближе к зависимости. Ближе к тому, о чем говорил Крис. Как он сказал… Доза героина? Кажется, пришло время ломки. Кажется, ты просто сходишь с ума… Что-то изменилось после сеанса у Криса. Какая-то заблудшая шестеренка встала на место: тревожные мысли стали крутиться в два раза быстрее, а жестокий надоедливый голос, поселившийся в голове, не желал уступать. Он не умолкал, и оставалось лишь надеяться, что всё прекратится само собой. Может, хватит обманывать хотя бы саму себя? Ты уже догадываешься, что между вами по сути только секс, как бы грубо это ни звучало. Физиология и ничего личного. Он тебя провоцирует, а ты ведешься. Те чувства, что были раньше, так и остались в старшей школе. Ты просто к нему привыкла, этот вариант наиболее очевиден. К его телу, к его голосу, к его привычкам, и тебе кажется, что так и должно быть: вы же всегда вместе. Нет, не отрицай, не трать время зря. Подумай, каково ему. Дамиано полный идиот, потому что влюблён в тебя без остатка. Он полный идиот и потому, что верит в то, что это взаимно. И он не остановится, даже если это сделаешь ты. Будет держаться за тебя до последнего. А ты? Как давно ты стала бояться причинить ему боль? Ты же занималась этим всю жизнь, отталкивая его от себя. Его сердце разрублено тобой на мелкие частички, его кровь на твоих руках. Не он один виноват в ваших общих ошибках. Знаешь, вы оба больные. Посмотри на себя, ты побледнела. Вымоталась, да? Горько слышать правду? А ведь ничего не изменится, если ты продолжишь изводить и его, и себя. Куда там Дами припрятал виски…

***

— Ты меня не слушаешь, да? Становится стыдно под осуждающим взглядом Дамиано, и она наконец-то обращает внимание на парня. Вик непонимающе хлопает глазами, возвращаясь в реальность. Отворачивает голову от картины дождливого Рима, за которой наблюдала весь вечер из окна кухни, попивая Просекко. — Извини, я задумалась. Что ты говоришь? — Забей.., — он всегда обижался, когда такое происходило. В последнее время басистка часто как будто витала в облаках, сосредоточенно смотря куда-то вдаль, и Дами, казалось, единственный не понимал, почему. — Блять, эта хуйня не развязывается. Вик, помоги. — А волшебное слово? — Абракадабра. — Не смешно, — она медленно развернулась на стуле, выжидающе глядя на него. — Ладно. Помоги, пожалуйста, — Вик кивнула, и тонкие пальчики потянулись к галстуку. — Его слишком туго завязали с утра. Он выглядел очень усталым после насыщенного понедельника. Глаза покраснели, волосы прядями выбились из укладки, а пиджак насквозь пропах сигаретами, что означало крайне нервный день для владельца. Его спутница выглядела не лучше — хотелось на время поселиться в душевой кабинке, чтобы снова наконец почувствовать себя свежей. — Вот и всё, — она как раз и планировала этим заняться, но Дамиано был другого мнения — мягко подтолкнул за талию вплотную к себе, наклонив голову. — Я так не думаю, — кожа покрылась мурашками от строгости в его голосе. Маленькими шажками он заставлял её пятиться к столу, пока она не уперлась в него бедрами. Пальцы поползли вверх, задирая ткань домашней футболки. — Что, скажешь, ремень тоже туго затянули? — почему бы не поиграть с огнем, когда он сам нарывается. Когда он уже опаляет кожу, бросаясь искрами. Цепляется за одежду, прожигая ткань. Срывает, отбрасывает в сторону и любуется своей работой. И что ты чувствуешь, Виктория? — Скажу, что ты слишком наглая сегодня. Кроме той вспышки боли, когда твое тело врезается в поверхность обеденного стола. Что ты чувствуешь, когда играешь по его правилам? Когда двигаешься так, как направляет он? Когда целуешь так, как хочет он? Когда четко ощущаешь его эрекцию сквозь натянутую ткань брюк? Мысли путаются, и ты изо всех сил царапаешь его голую спину, чтобы он тоже почувствовал, как тебе хреново. Его кровь на твоих руках. …Пока не поздно. Его ладонь уверенно движется вверх по внутренней стороне бедра, пробираясь под короткие шорты. Дами дергается и на секунду замирает. Она без белья. Дура. Палец беспрепятственно добирается до чувствительной точки. Её ладонь с силой сжимает прядь мокрых от пота волос, и на шее остается внушительный след от его зубов. Парень подается бедрами вперед, сбивая ритм её дыхания. Решать тебе. Она резко откидывает голову в сторону, и его губы соскальзывают с кожи. Шипит — висок пульсирует от боли. Дамиано сперва поддевает челюсть носом — вернись обратно — но в ступоре останавливается, заметив маленькую каплю, стекающую по щеке. — Прости... — в её глазах мольба и страх. В его — лишь непонимание и немой вопрос.