1

      Мона блестящий астролог. В этом нет сомнений, абсолютно никаких. И каждый уважающий себя астролог не поддается каким-то низменным желаниям, мешающим познать тайны этого мира.       Но раздавшееся громкое урчание живота говорило о многом.       Мегистус только пробубнила что-то под нос. Блестящий — это-то да, да вот только нищий — это тоже про неë.       Вся полученная прибыль от газеты уходит на оборудование для исследований и не то, чтобы она сожалела об этом, нет, но, маленькая часть еë души и едва ли не обморочный голод заставляют задумываться об улучшении ведения собственного бюджета.       Возведя глаза в потолок, думает. Было бы хорошо, если бы Альбедо и Кли пригласили бы еë пообедать, но Альбедо сейчас на какой-то экспедиции в горах, а Кли попросту не сможет заплатить за них.       Впрочем есть ещë кое-кто. Но черта с два она к нему пойдет сегодня. Ни за что. ||       Пропади все пропадом. Мона проклинала чертовых фатуи и их огромные запасы моры. Несправедливо, что они располагаются таким богатством, пока она трудится день ото дня, чтоб выжить.       Но хрустящая корочка курицы перебивает все мысли божественным вкусом. Мона жмуриться от удовольствия. Кто говорил, что не существует рая? Вот он, прям под носом.       Напротив раздалось мерзкое хихиканье.       Мона вздрогнула. Конечно, как она могла забыть, с досадой подумала она. Открыв глаза, она увидела его. Скарамучча — Шестой Предвестник фатуи. Злой, лицемерный, маленький мудак. — «Который кормит меня, да.» — подумала астролог, смотря на него. Она все ещë задавалась вопросом, когда это всë началось.       Они пересекались пару раз в Мондштадте, но Мона сразу убегала, видя его. Всё-таки опыт в прошлом подсказывал остерегаться этого человека. Но через какое-то время они встретились вновь. Она сидела под деревом, не имевшая сил из-за того же голода и усталости, даже подняться, окруженная хиличурами, и он, жестокий Предственик, только подошедший к месту битву.       Они мгновенно умерли.       Он шёл к ней. Она же старалась выглядеть гордо, даже перед смертью, но каково было еë удивление, когда увидела протянутую ей руку.       Еë тут же подняли, накормили и отправили обратно со словами: — «Не пойми неправильно, я не собирался помогать тебе, неудачнице. Но однажды ты меня, к моему глубочайшему шоку, обхитрила, так что было бы позором с моей стороны, если бы ты умерла от какого-то голода или же от тех безмозглых тварей.»       Теперь она сидит здесь каждый третий день с этим психом.        — Ты бы себя видела, Мона Мегистус. — гадко ухмыляясь говорил Скарамучча, — ты выглядишь жалко. Когда ты в последний раз ела? Неужели ваша глупая астрономия не приносит вам хотя бы ничтожного дохода?       Чертов Фатуи.        — Да как ты смеешь? — раздраженно восклинула астролог. — Во-первых, не астрономия, а астрология, олух. Во-вторых, у меня есть неплохой доход, — и крупные затраты, недавно, — ага, два дня назад.        — Неужели? Тогда мне стоит оставить счёт на тебя? — фальшивое удивление так и лилось из его рта, а затем эта гадкая ухмылка появилась на его лице, — и кто здесь олух, идиотка? Я или ты, находя себе проблемы из-за своего гребанного вранья?        — Очевидно, что ты, раз не различались такие элементарные вещи, как астрологию и астрономию, малыш. — кинула в ответ она. Стараясь не паниковать от его слов.       Наступило гнетущее молчание.       А затем что-то затрещало. Похоже на древко. Скарамучча настолько сильно сжал стол?       Мона посмотрела ему в глаза. И, возможно, совершила ошибку. Его глаза. Эти синие глаза, и без того темные, стали ещë темнее и мрачнее.       Больная тема?       Фатуец смотрел прямо на неë с яростью в глазах. Кажется, она видела надувшуюся вену на его бледной шее.       Атмосфера сгущалась.       Взяв себя руки, Мона не придумала ничего лучше, кроме как, приблизить своё лицо к нему, смело смотря в его кровожадные глаза.       Она все приближалась, пока между ними не осталось расстояние в пару миллиметров. Похоже, мужчина начал что-то замечать за пеленой своей ярости.       У него расширились глаза, и он… покраснел?        — Ч-что ты творишь, ненормальная? — прошептал Скарамучча, весь застывший и ещë больше покрасневший.       Молчит. Но смотрит. Бледно-зелёные в синие. Ещë ближе и может…       Раздался хлопок.        — Ты дура?! — взорвался Сказитель, отсаживаясь от неë, держа руки на своих пострадавших щеках.       Мона громко рассмеялась, обнажая белоснежные зубы. Еë глаза сияли от веселья, приобретая более приятный оттенок светло-зелëных глаз. Как будто в них были звёзды, которые он так старательно отрицал. И это было…       Волшебно        — Чтоб ты подавилась, маг, — отвернув голову, в сторону пробурчал он с красными щеками и ушами.        — Я — астролог, придурок, — нежно смеясь, ответила она, продолжая трапезу.