Все к лучшему. /Мия Атсуму/

      Небольшой зал сотрясался от басов и мелодичного женского голоса, который заставлял волноваться все сердца, что были в этом помещении. По щекам некоторых зрителей бежали соленые, поблескивающие в свете софитов слезы. В основном от плача вздрагивали представительницы женского пола, в груди которых сейчас был ураган из чувств, причем не самых лучших чувств, от которых перекрывало дыхание, а руки начинали дрожать. Судьи, подавшиеся телом максимально вперед за своими столами, в замиранием сердца следили за участницей конкурса, которая привлекала их внимание не только душераздирающим пением, но и пронзительным взглядом. Многие сходились на мнении, что человек, стоящий сейчас на сцене, просто не может сочинить такую песню и так петь, не испытав сокрушительную боль и предательство, разбивающее на мелкие кусочки и не дающее надежду на восстановление. Но ТИ сильная. Она солдат, научившийся воевать за свое счастье.       Полгода ее сердце терзали обещаниями и наглым враньем, без зазрения совести раз за разом оставляя новые глубокие раны и не давая затянуться старым.       — ТИ, я ошибся! Прошу тебя, прости меня, этого больше не повторится! — глаголит Атсуму, держа ладони на красных и мокрых от слез щеках девушки, чьи плечи вздрагивали от нахлынувшей истерики. — Я так люблю тебя, ТИ! Ты же не оставишь меня одного из-за одной ошибки за все эти годы, что мы вместе? Не бросишь же, ТИ?       — Ты правда был пьян, Тсуму?..       — Да, милая, это чистая правда. Умоляю тебя, поверь мне. Я не мог себя контролировать. Я даже ничего не помню, — слезно молил парень, не выпуская ТИ из захвата и надеясь на ее великодушие.       Это были первые мольбы о прощении, в которые девушке не стоило верить. Но она поверила, просто не смогла проигнорировать горячие слезы на таких любимых карих глазах волейболиста, опустившегося перед ней на колени и сокрушавшегося из-за собственной оплошности. Ее будто стрелой пронзили слова о том, что она оставит Атсуму одного.       В голове сразу всплыл развод родителей. Инициатором была мать ТИ, отец же послужил его причиной, точнее его измена вынудила женщину подать на развод. ТИ боялась остаться одна, как ее мама. Она регулярно хотя бы раз в месяц просыпалась в холодном поту из-за сна, в котором видела своих родителей в момент выяснения отношений, которые уже было не спасти. Всякий раз, вскакивая на кровати посреди ночи, девушка встречалась с теплыми и такими успокаивающими объятиями светловолосого Мии, так бережно целовавшего заплаканное девичье личико. ТИ до одури любила эти горячие поцелуи, убаюкивающие объятия, цепкие руки, мягкие губы и теплый взгляд парня. Она любила Атсуму до глубины души, любила от кончиков пальцев ног до кончиков осветленных волос. Но любил ли так сильно он ее, раз позволил себе раскидываться этими самыми поцелуями и объятиями, грея ими тело другой?       Из-за страха одиночества ТИ добровольно рыла себе могилу и пачкалась в грязи лжи и измен, будучи такой мягкой и нежной, кристально чистой душой и телом. ТИ поверила Атсуму, ее первому и ее лучшему. Поверила не раз. Не раз ее приманивали красивой оберткой и результате кормили сгнившей сладостью, заставляя ею же и давиться, задыхаясь и отравляясь. Ей говорили бежать от Мии подальше, ведь тот, кто предал раз, предаст снова, но ее уши были плотно закрыты руками любви.       Атсуму был тем, кто заставил сердце ТИ впервые расцвести, он был и тем, кто его впервые безжалостно растоптал. Полгода он терзал израненную душу девушки, затуманивая ее разум своими красивыми словами и сладкими поцелуями, вызывающими зависимость, и мастерски играя роль оступившегося на тернистом пути к славе человека.       Три выезда на сборы, три потери контроля, три допуска мысли, что его в любом случае простят, и три измены, зверски уничтоживших всякое умение доверять молодому человеку. Только на третий раз ТИ перестала терпеть все эти унижения, что испытывала с Атсуму, все эти игры с ее чувствами. Она устала быть домашней девочкой, которая всегда вкусно накормит и крепко обнимет в постели, внимательно выслушав, устала пытаться понять парня, устала не любить себя, все время полагаясь на любовь Мии. На третий раз ТИ молча покинула квартиру парня, тихо закрыв дверь за собой и оставив места, где хранились ее вещи, пустыми. Она не стала тратить свои нервы, не стала плакать, не стала идти на поводу у игрока, в чьих руках была лишь шахматной фигурой. Перед уходом девушка только поблагодарила парня за то, что он помог ей стать сильнее, чем ввела его в замешательство. С изменами всегда тихая и скромная ТИ получила больной урок и поняла, что она у себя у одна, а этот мир слишком жесток.       — Наконец! Каждый сам по себе! — протягивает слова последнего куплета ТИ, чувствуя сладкое наслаждение от того, как копившиеся год боль и тяжесть в груди растворяются и дают свободно дышать, и слышит бурные овации таких же когда-то раненных в самое сердце.       Она встала на ноги, заняла свое сердце самой собой, полюбила себя так, что завидовала таким же как она сама год назад. ТИ сделала из себя нового человека, когда-то вовремя сказав «Стоп» и закрыв дверь за собой. Теперь девушка знает себе цену, и с каждым шрамом, который упадет на ее нутро, эта цен будет только повышаться.       По завершении выступления на зал обрушилась тишина, а после многочисленные возгласы и аплодисменты, которые волной накрыли помещение и которые были адресованы только ей, только ТИ, гордо поднявшей до этого годами опущенную голову.       Как же свободно и легко наконец дышалось. Теперь она будет идти своей дорогой, не захлебываясь в зависти к другим; теперь она будет ставить на первое место лишь себя, ведь жизнь у нее одна; теперь она будет строить себя сама, ведь эта жизнь ее; теперь она не позволит вытирать об себя ноги, ведь любит себя.       Каким бы горьким и обжигающим до ужасных шрамов не будет опыт, ТИ все равно будет ему благодарна. Опыт в любом своем виде останется опытом. Мия стал для девушки хорошим уроком, и, какую бы сильную боль он ей не принес и какой глубокий шрам бы не оставил, она все равно скажет ему спасибо при встрече. Спасибо за то, что закалил ее своей безрассудной игрой, в которой сам же сделал себя проигравшим, а ТИ — победителем.