Увидьте их так, как их вижу я

      Изуку возвращается домой после особенно непримечательного школьного дня — ну, непримечательного не считая издевательств старшеклассников, которые все равно прекратились во время обеденного перерыва.       Он стучит в дверь и ждёт, чтобы увидеть, дома ли уже его мать, и откроет ли она дверь. График работы Инко непостоянен и почти не регулярен. Так что её нахождение дома совершенно непредсказуемо.       Через минуту (или около того) шагов с другой стороны не слышно, поэтому Изуку вытаскивает ключ из своего рюкзака и открывает дверь. Зайдя внутрь, он бросает сумку на диван перед тем, как пойти в душ. Грязь на его одежде и коже от столкновения с землей — это не то, что Изуку хочет иметь на себе.       Горячий душ оставляет Изуку достаточно отдохнувшим, чтобы приготовить себе небольшой перекус, чего он обычно не делает из-за недостатка энергии или мотивации. Итак, сегодня, несмотря ни на что, это один из лучших дней, которые наблюдал Изуку.       Он сидит за маленьким обеденным столом в удобных шортах и ​​свободной футболке, пережевывая немного салата и апельсинового сока, которые случайно вытащил из холодильника.       Он на полпути к окончанию трапезы, когда кто-то стучит в его дверь. Не зная, кто там будет, он идет ко входу, смотрит в глазок и видит двух незнакомых людей, одетых в официальную одежду. Мужчина держит несколько папок, а женщина сжимает портфель в руке. Они выглядят достаточно прилично. По крайней мере, не угрожающе или пугающе.       Изуку обдумывает, могут ли они быть серийными убийцами, есть ли у женщины в портфеле пистолет или нож, которым она убьет его. Или мужчина задушит его, как только он откроет дверь. Он вздыхает. Нет смысла придумывать возможные причины, почему эти незнакомцы здесь.       Он знает, что ведет себя безрассудно, но ему все равно. Он открывает дверь, совершенно безоружный и уязвимый, но двое людей не пытаются напасть на него. — Изуку Мидория? — вместо этого мужчина спрашивает вежливым тоном. — О, эм, это я, — отвечает застигнутый врасплох Изуку. Женщина тепло ему улыбается: «Здравствуй, мы из Департамента гражданских прав, в частности, представители беспричудных людей. Глаза Изуку расширились. О, они здесь ради меня? Моих прав? — Я понял, эм, что я могу для вас сделать? Мужчина смотрит на женщину и протягивает руку Изуку.       — Мы мистер и миссис Такахаши. Если бы мы могли войти, тогда мы могли бы объяснить, почему мы здесь? — говорит он, указывая на внутреннюю часть дома. Изуку немедленно отступил в сторону, немного смущенный тем, что не пригласил их внутрь.       Мистер Такахаши заходит внутрь и садится прямо на диван, совершенно непринужденно садясь на незнакомое место. Его жена, ненадолго задержавшаяся возле Изуку, вскоре следует его примеру. Изуку закрывает дверь и неловко встает на ноги, решая, предложить им выпить или просто пойти и сесть на другой диван. — Присядь, — к счастью для Изуку, — говорит женщина, — нам есть что обсудить. Изуку кивает и садится на мягкий диван, положив одну руку на бок, а другой теребя ткань своих шорт. — Так.... В чём дело? — спрашивает он, и господин Такахаши передает ему файлы, которые он нёс. — Давай, прочитай, — говорит он Изуку, и зеленоголовый немедленно открывает и смотрит на написанное.       Его брови слегка приподнимаются: «Это... О боже, это рассказы о беспричудной дискриминации и жестоком обращении с людьми без причуд».       Госпожа Такахаши кивает: «Да, мы пытаемся собрать подобные данные уже много лет, и только на этот раз мы попросили граждан, большинство из которых старше тебя, рассказать нам свои истории. Их всё меньше, большинство из них закрывают нам глаза. Их уже так много раз подавляли, что они боятся высказаться. Остальные, кто согласился, предоставили нам лишь расплывчатые отрывки из своей борьбы, большинство связано с жестоким обращением на рабочем месте. Лишь несколько дали нам подробный пересказ их жизни». Изуку хмурится и смотрит на двоих: «Так зачем вы всё это делаете?» Мужчина вздыхает: «Конечно, сражаться за беспричудных людей, таких как мы двое...» Ах, эти двое тоже беспричудные. Это имеет смысл.       — ... Мы испробовали практически всё. Информационные компании, мероприятия, демонстрирующие солидарность, поминки для беспричудных, которые были вынуждены совершить самоубийство, а затем отказались от мирного прощания. Мы обращались к школам и компаниям с призывом относиться к нам с большей симпатией, мы обращались к правительству с петицией, чтобы удовлетворить наши потребности, вместо того, чтобы формировать политику только вокруг людей с причудами, полностью забывая о 20% из нас, которые всё ещё существуют. Изуку прикусил нижнюю губу, крепко сжимая файл. Издевательства. Низкая заработная плата. Навешивание ярлыков. Кровь. Травмы. Дискриминация. Насмешки. Боль. Его глаза просматривают такие слова, которые нашли отклик в его сердце, имея по крайней мере одно плохое воспоминание, связанное с каждым из них. Его глаза слезятся, и он выдавливает другой вопрос: «И что теперь? На самом деле ничего не изменилось. Что вы с этим сделаете?» Женщина встает и садится рядом с ним, нежно поглаживая его спину, она знает, как трудно это должно быть для Изуку. Чтобы заново пережить те ужасные моменты своего прошлого, хотя бы через сочувствие к историям из этих бумаг. — Малыш, у нас наконец-то произошёл прорыв. Определённое влияние на людей. Но этого недостаточно. Нам нужно больше помощи, твоей помощи». Сбитый с толку Изуку спрашивает: «Моей помощи? Почему? Эм, вы хотите, чтобы я тоже поделился с вами материалом?» Миссис Такахаши заправляет выбившуюся прядь волос за ухо и качает головой: «Нет, нам не нужно, чтобы ты рассказал нам свою историю, скорее, нам нужно, чтобы ты её показал». Изуку лениво теребит свои волосы: «Показать? Что вы имеете в виду?» На этот раз господин Такахаши говорит: «Изуку, ты слышал о телешоу «Восстание против угнетения»? В последнее время оно набирает обороты». Изуку ненадолго задумывается, вспоминая нечто подобное: «Да, думаю, да. Но только мимоходом».       Женщина улыбается ему: «Отлично, ты уже знаешь основную концепцию. Фактически, мы — продюсеры шоу. Пока что мы рассказывали только эти истории о беспричудных людях, лишь в прошлом месяце особенно душераздирающий рассказ просмотрело много зрителей. А теперь, когда мы знаем, что люди готовы слушать, мы хотим показать им, продемонстрировать жизненные трудности беспричудного человека. Я знаю, что это нарушение твоей конфиденциальности, и мы о слишком многом просим тебя, но Изуку, это изменит людей, я могу тебе это пообещать. Им нужно открыть глаза на то, сколько боли мы получаем только потому, что у нас нет того, что есть у них».       — И, дорогой, у тебя это даже хуже. В нынешнем поколении редко рождаются беспричудные люди, и ты, к сожалению, один из них. Ты, вероятно, страдаешь гораздо больше, чем мы». Изуку позволил слезам упасть. Он никогда не получал такого понимания зверств, совершённых против него.       На этот раз господин Такахаши продолжает: «Пожалуйста. Изуку, просто позволь миру увидеть один день из твоей жизни. Вот и всё. Я уверен, что это, наконец, приведет к переменам, на которые мы всегда надеялись. Большинство игнорируют или преуменьшают свои предубеждения против нас при прямом столкновении, так что это должно дать им точку зрения беспричудного человека, а не их собственную привилегированную точку зрения».       Изуку глубоко вдохнул, руки дрожали от легкой, но заметной дрожи. Он знал, что его жизнь — это не только солнце и радуга. Нет, его жизнь ужасна, и он все равно всё это скрывает. Он не хочет, чтобы его мама знала, как он страдает, но это кажется слишком важным, чтобы быть эгоистичным и упустить эту возможность только потому, что ему не нравится расстраивать свою маму.       Если им удастся показать его жизнь, это будет форма долгожданной репрезентации, как бы грустно ни было проецировать его жалкую жизнь перед аудиторией.