Глава 15

Гермиона поставила сумку на пол и оглянулась — её новым пристанищем стала просторная комната со слегка старомодным и классическим стилем, но при этом без каких-либо намёков на стереотипный интерьер вампиров. Изучив помещение, она достала палочку и взмахнула ей над сумкой, отправив одежду самостоятельно разложиться по ящикам комода. Сама Гермиона небрежно сбросила куртку на ближайший к ней стул и прошла в другой конец комнаты, туда, где находилось антикварное зеркало в деревянной резной раме. Оперевшись ладонями о комод, Гермиона уставилась на своё отражение и прошептала: — Что же со мной стало? За всю свою не такую уж и долгую жизнь Грейнджер никогда не была ведомой. Ещё будучи обычной маггловской девочкой, она отличалась активностью, любознательностью и умением постоять за себя. Её никогда не задирали одноклассники, даже несмотря на тягу к знаниям и некоторую снисходительность к менее успешным ребятам; в Хогвартсе она тем более смогла быстро освоиться и уж точно никогда не была слабым звеном в компании мальчишек. Однако всего за короткий промежуток времени неизвестный вампир смог её обесценить и превратить всего лишь в объект — объект своей безумной страсти, объект спора между Гарри и общиной и объект внутренней игры среди вампиров. У Гермионы как будто исчезло право голоса и право самостоятельно распоряжаться своей жизнью. Всё это её откровенно пугало и злило одновременно. Гермиона настолько глубоко ушла в свои мысли, что не услышала, как открылась дверь. Когда за её спиной раздался тихий кашель, она вздрогнула и резко поднял палочку. Однако это оказался вампир, который присутствовал ещё на самом первом собрании после нападения на Симуса. — Не хотел вас пугать, — мягко произнёс он и небрежно откинул со лба прядь волос. — Просто решил проверить, как у вас дела. — Мм, — нечленораздельно ответила Гермиона, не понимая, что можно на это сказать. — Комната весьма уютная. — Рад. Вы голодны? Только сейчас Гермиона осознала, что в последний раз ела ещё днём, после обхода целителей. Она глубоко вздохнула, убрала палочку на место и согласно кивнула:  — Да, еда будет нелишней. — Вино? — Нет, — округлила глаза Гермиона и для подтверждения помотала головой из стороны в сторону. Вампир слегка наклонил голову: — Думал, что вам нужно немного расслабиться. — Да, спасибо… — Эммануэль, — подсказал вампир и вновь расплылся в широкой улыбке. — Если неудобно произносить моё имя, то можете использовать сокращение «Нуэль». — Спасибо, Эммануэль, — сказала Гермиона, но вампир уже стремительно вышел из комнаты. Грейнджер слегка прикусила губу и несколько минут сосредоточенно рассматривала дверь комнаты. Затем она вздохнула и аккуратно опустилась на кровать. Другим нервирующим фактором для неё являлось поведение вампиров. Если ещё Иаков иногда показывал явную обеспокоенность происходящим и даже как будто немного судьбой Гермионы, то для остальных она явно представляла собой лишь пешку, которую случайно подкинули на шахматную доску в разгар игры. Тадеуш даже не скрывал своего равнодушия и тем более неудовольствия от взаимодействия с людьми, Бартош обладал особенностью метаться из крайности в крайность — от открытой насмешки до изысканной вежливости, а остальным вампирам общины, которых Гермиона успела встретить, было как будто всё равно. Эммануэль, как она помнила, присутствовал лишь на паре первых встреч с авроратом, но если чем и запомнился, так только чрезвычайно эффектной внешностью в обличии человека. Гермиона не помнила, чтобы хоть раз с ним разговаривала за всё это время, поэтому сегодняшнее внимание её порядком удивило. Хотя, может быть, это был приказ Иакова. На этот раз из мыслей её выдернул деликатный стук в дверь. Гермиона приподнялась на локтях и сказала: — Входите. Дверь открылась, и перед Грейнджер вновь возник Эммануэль. За ним в комнату неспешно левитировали большой поднос, тарелки и несколько графинов. Вампир щёлкнул пальцами, и вся процессия плавно опустилась на стол, стоявший посередине комнаты. — Всё готово. Гермиона кивнула и медленно встала с кровати, стараясь как можно меньше напрягать больной бок. Однако ей не удалось до конца снизить нагрузку, и в итоге нижнюю часть живота пронзила острая боль. Гермиона охнула и судорожно схватилась за бок. Эммануэль в несколько секунд оказался рядом с ней и подхватил её за локоть. — Всё в порядке? — напряженно спросил он, обеспокоено вглядываясь в лицо Гермионы. Та выдохнула сквозь зубы и процедила: — Сейчас пройдёт. Гермиона сделала три глубоких вдоха и последующих выдоха и попыталась улыбнуться Эммануэлю: — Всё хорошо, я дойду сама. Но Эммануэль продолжил сверлить её взглядом и не убрал руку. Медленно, шаг за шагом он довёл её до стола и помог сесть. Гермиона наконец-то устроилась поудобнее и с недоверием уставилась на накрытый стол. — Зачем вы уделяете мне внимание? — спросила она в лоб. — Я не помню, чтобы кто-то из общины был со мной вежлив за всё это время. Эммануэля как будто бы не смутила прямота вопроса. Он придвинул к Гермиона блюдо с запеченным цыплёнком и овощами и кивком головы указал на графины с напитками. Вампир наколдовал себе стул и сел напротив Гермионы, небрежно скрестил пальцы рук и тихо хмыкнул: — Неудивительно, что нас все не любят и боятся, да? Не беспокойтесь, мисс Грейнджер, у меня нет никакого злого умысла. Просто, на мой взгляд, для человеческой особи вы пережили очень многое. Тем более, для женщины. Гермиона так и застыла с вилкой в руке: — Для женщины? — Да, а что… — тут Эммануэль осёкся, увидев выражение лица Грейнджер и примирительно поднял руки вверх. — Моя вина, прошу прощения. Иногда я забываю, что мир очень сильно поменялся с пятнадцатого века, и что женщин больше не представляют как слабый пол. — Не все, — пробормотала Гермиона и приступала наконец-то к ужину. Есть всё-таки хотелось невыносимо. Эммануэль указал на графины: — Воду? Лёгкую медовуху? Имбирное пиво? — Поразительная разница с Бартошом, — отметила Гермиона. — Просто воды. Пожалуйста. Эммануэль на секунду замер, а затем рассмеялся. Если бы не причина нахождения Гермионы в общине, то она могла бы даже отметить, что Эммануэль был красив, по крайней мере, в своём человеческом обличии. Острые скулы, тёмно-зелёные глаза, небрежно вьющиеся каштановые волосы, тонкие черты лица — всё это явно когда-то помогало вампиру усыплять бдительность людей (особенно женщин) даже без чар вампирического обаяния. Но сейчас ей было не до этого. — Теперь вы будете заниматься мной? — деловым тоном спросила Гермиона, доедая овощи. Она не могла не воспользоваться уникальной возможностью найти интересующую информацию прямо здесь, в логове вампиров — как для отвлечения от навязчивых страхов, так и для реальной помощи Гарри — но для этого ей нужно было понимать, кто будет её новым сопровождающим. Эммануэль расслабленно откинулся на спинку стула и провёл рукой по волосам. — Как вам удобнее. Если вы привыкли к манерам Бартоша или молчанию Томаса, то никаких проблем. Но, скажу честно, я не мог удержаться от возможности пообщаться с вами лично. У Гермионы резко участилось сердцебиение. Она отложила вилку в сторону и сбивчиво произнесла: — Эт-т-т-о… Ну, лестно. Было бы наверное в других условиях. Но сейчас… Эммануэль посмотрел на неё непонимающим взглядом. Затем у него странно дёрнулись уши, после чего улыбка быстро сошла с лица: — Я слышу ваше сердцебиение. Вы испугались моих слов? Но Гермиона уже смогла быстро взять себя в руки. Для успокоения она сделала большой глоток воды. — Я всегда подозревала, что бессмертие плохо влияет на эмоциональное восприятие, — обречённо вздохнула она. — Если бы я не работала в Отделе, то наверное могла бы сейчас возмутиться и указать на неуместность вашего комментария. Но… Я привыкла. И у меня нет иллюзий, что моя жизнь и уж тем более переживания здесь хоть кому-то интересны. Эммануэль ничего не ответил на её слова и продолжил внимательно изучать лицо Гермионы. Она вновь обречённо вздохнула и вернулась к ужину, стараясь не смотреть вампиру в глаза. Наконец, когда она разделалась с последним кусочком цыплёнка, Эммануэль негромко сказал: — Вы правы, с каждым веком наши эмоции и чувства притупляются, а вместо них приходят тоска и отрешённость от всего людского. Но не принимайте мои слова так близко к сердцу — здесь вам не угрожает опасность, а искренний интерес понять легко: многие не общались с людьми после обращения, и вы сейчас… Ммм… Как некоторое напоминание. Того, что было раньше. — Могу понять, — согласилась Гермиона и отпила воды. — Но в последнее время я слишком часто играю роль какого-то неодушевлённого объекта — то мишени, то пешки в чужой игре, то предметом спора между людьми и общиной. Мне это не нравится. Эммануэль слегка прищурил глаза и наклонил голову вбок: — Если хотите, я смогу оградить вас от навязчивого внимания остальных. Сопровождающий, тем менее, который бы помогал с едой и поместьем, вам всё равно нужен. Сегодня эту функцию поручили мне, но вы легко можете выбрать того, с кем вам комфортнее. — А какая часть поместья будет открыта для меня? — спросила Гермиона. Эммануэль снова рассмеялся: — Неплохо, неплохо… Вас, наверное, вряд ли заинтересуют те места, куда есть допуск даже у самых младших? — Меня интересует библиотека, — честно ответила Гермиона. — Понимаю, что всё вы мне не дадите увидеть, но хотя бы какую-то часть изданий и документов, которую я не смогу найти в мире людей. Эммануэль кивнул: — Иаков и Тадеуш не смогут вами заниматься круглосуточно, как вы догадываетесь. Следующими в иерархии идут древние вампиры, но им глубоко наплевать даже на самих себя, что уж говорить про человека, только без обид. Дальше иду я и Ринита, вы её видели в нашу первую встречу, но у неё сейчас есть… Другие обязанности, так скажем. Следующие — Бартош и ещё несколько вампиров, но тут надо понимать, что у них чуть меньше привилегий. Не уверен, что это критично в плане документов, но надо проверить. Ну а дальше уже пошли рядовые вампиры, например, как Томас. Гермиона слегка нахмурилась, быстро соображая. Затем она пожала плечами и сказала: — Ну, если меня и так «повесили» на вас и у вас, к тому же, есть возможность показать интересующие отделы библиотеки… То пусть будет так. Но у меня есть нескольких условий. — Условий? — Эммануэль вежливо поднял одну бровь. — Просьб, — поправила саму себя Гермиона. — Не забывайте, что я обычный человек с ограниченными по вашим меркам возможностями. Не лезьте мне в голову — я всё равно это почувствую и, тем более, мне нечего от вас скрывать. И последнее — не пугайте меня специально, чтобы ткнуть Малфоя носом в связь. Это всё. В свою очередь, я обязуюсь беречь ваши порядки и не лезть туда, куда нельзя людям. Эммануэль слегка наклонился вперёд и прижал ладонь к груди: — Узнаю стиль Бартоша, — с едва заметным презрением произнёс он. — Полное отсутствие манер. Мисс Грейнджер, я обязуюсь не тревожить ваш покой по пустякам и помнить о том, через что вам пришлось пройти. Использовать телепатию на людях — это настолько дурной тон, что я не понимаю, как Бартошу это всё сошло с рук, вам надо было пожаловаться Иакову сразу. Ну а что насчёт последнего… На краткий момент на лице Эммануэля появилось плохо скрытое злорадство, но затем он быстро совладал с собой: — Если у меня появятся претензии к Малфою, то я смогу найти способ, как их выразить один на один, без привлечения посторонних. Договорились? — Да, — кивнула Гермиона и пожала протянутую ладонь.

***

— Вы уже разговаривали? — Северус окинул Малфоя тяжелым взглядом, наблюдая, как бывший студент бесцельно ходит по комнате. Ответа не последовало, поэтому Снейп слегка поднял голос: — Драко. Малфой наконец остановился и рассеянно произнёс: — Да? А, с того раза нет. — И что же произошло в тот раз? — едко поинтересовался Снейп. Малфой поколебался секунду, но затем всё-таки с неохотой протянул: — Ну… Она обвинила меня в бездействии. Приписала и мне ответственность за увечья Финнигана и Уизли, обозвала трусом и выгнала вон. Как-то так. — Мисс Грейнджер всегда отличалась избыточной резкостью, — не удивился Снейп. — Ну а что она сказала в аврорате? В общине? — Мы не виделись, как-то было не до душевных разговоров, — огрызнулся Драко. Собрание в аврорате после предложения Тадеуша вновь превратилось в шумный балаган: Поттер практически кричал, что больше не допустит вампиров к Грейнджер, зачем-то вызванная целительница (которая оказалась ещё и их общей сокурсницей) обвиняла всех в откровенно наплевательском отношении, Тадеуш в ответ гневно доказывал, что пока община является единственным местом, чью защиту ещё никто не пробивал на протяжении столетий. Как и всегда, спор прекратила сама Грейнджер, согласившаяся с доводами Тадеуша и вполне открыто намекнувшая Поттеру на то, что в общине она будет полезней для дела, чем в больнице. На этом роль вампиров в собрании была окончена, и, оставив людей спорить друг с другом, Иаков аппарировал всех обратно в общину. Ответ от Грейнджер и Поттера пришёл спустя несколько часов, и в эти же сутки Гермиона должна была занять специально отведённое для неё крыло и стать первым человеком, получившим право остаться в общине. Драко понимал необходимость поговорить, но до сих пор не мог собраться с духом. — Зря. Она может тебе помочь. — Вы опять про эти сказки, что якобы вампиры могут вернуть себе человеческий облик? — Драко остановился посреди комнаты и недоверчиво уставился на портрет Снейпа. — Откуда вы вообще это взяли? Я ничего не слышал про подобные истории, в библиотеке же нет ни одной книги, ни одного источника на эту тему. — Слышал, — туманно ответил Снейп и нахмурил брови. — Неудивительно, что ты ничего не нашёл — не забывай про иерархию и магию поместья. Тебе просто могли не открыть доступ. Драко чертыхнулся. Про эту грёбанную систему привилегий он и забыл. — И с какой стати Иаков что-то откроет Грейнджер? — в свою защиту возразил Драко. — Чтобы сгладить вину, — невозмутимо ответил Снейп. — Ваша община крупно провинилась лично перед ней, вовремя не догадавшись об истинной причине нападений, утаив часть правды и особенно не обеспечив должную ей защиту. Если Иакову важно сотрудничество с людьми — а оно ему, конечно, важно, что бы он там ни утверждал — то сейчас всё будут лезть из кожи вон, лишь бы мисс Грейнджер не завернула все проекты. Не забывай и про импульсивного Поттера, который всегда действует, прежде чем подумать. В школе это могло ограничиться наказаниями и снятием очков, но сейчас в его руках гораздо больше ресурса, чем раньше. Драко покачал головой и непроизвольно зашипел. — Я попробую, но сомневаюсь, что она… Его реплику прервал громкий хлопок аппарации с появившимся клубком чёрного тумана. — Предлагаю прогуляться до теплиц, — просипел туман голосом Бартоша. — Прямо сейчас. — Да что такое, — пробормотал Драко и покосился на Снейпа. — Вы сегодня здесь? — Да, — кивнул Снейп и демонстративно раскрыл книгу. Драко прикрыл глаза и сосредоточился на аппарации. Едва он оказался на месте, как тут же из темных очертаний кустов выпрыгнул Бартош и молниеносно затащил Малфоя в ближайшую теплицу. Тщательно заглушив помещение, проверив каждый дюйм площади внутри и применив заклинание, скрывающее их фигуры от посторонних, Бартош повернулся к Драко лицом и скрестил руки на груди: — Мне кажется, что у нас завелась крыса. И я не про животное сейчас. Внутри у Малфоя всё похолодело. — С чего ты решил? — Никаких явных доказательств и никаких подозреваемых, — с сожалением сказал Бартош. — Но посуди сам: мы уже который месяц не можем найти стоянку чужаков, хотя свободных земель, где могут прятаться вампиры, не так много. К тому же, мы всегда чувствуем чужака, это на уровне физиологии. Не может быть, что произошло столько нападений за короткий срок, и никого при этом не обнаружили. Если бы у Драко была спокойная и мирная юность, то он бы вряд ли придал большое значение идее Бартоша и списал всё на приступ паранойи. Но, увы, соседство с Пожирателями смерти научило его смотреть на подобные предположения по-другому. — Ты думаешь, что кто-то заранее предупреждает чужаков о маршруте наших вампиров? — Да, — кивнул Бартош. — Другого объяснения у меня нет. Ну либо Иаков уже не шарит и отправил на поиски группу совсем уж идиотов, с уровнем интеллекта как у оборотней. — Слышал бы он сейчас твои слова, — пробормотал Драко. Бартош хмыкнул и резко сменил тему: — А Эммануэль, походу, перекрыл все доступы к Грейнджер. — Что? — Поместье не открывает её крыло, если ты попытаешься пройти в ту сторону, тебя вернёт окружным путём в главный холл. Томас спросил, сохраняем ли мы дежурства и внутри общины, на что наш Ману снисходительно бросил, что увидеться с мисс Грейнджер могут ли те, кого она сама захочет увидеть. А пока всё необходимое для человеческой жизни типа доставляет он, праведник наш. Драко нахмурился. Хотя Эммануэль никогда ему не нравился, смысл слов Бартоша оставался всё равно непонятным. — Я ничего не понял, — честно признался он. — В смысле он «перекрыл доступ»? Причём здесь поместье и его странная магия? Бартош раздражённо стукнул кулаком по полке с растениями и резко ответил: — Напряги мозги, Малфой. Управляют поместьем в первую очередь Иаков и Тадеуш, именно они решают, какие его части будут открыты посторонним. Есть ещё несколько дедов с подобными привилегиями, но им глубоко насрать на окружающий мир, один из них так вообще уже десятилетие находится в вампирическом сне. Потом на ступень ниже спускаются Эммануэль с Ринитой, и вот они последние, кто может управлять поместьем. Я, например, могу только закрыть своё крыло, когда вы меня все бесите, но на другие части у меня нет влияния. До Малфоя наконец-то дошёл смысл сказанного. — Он, что… Он её запер? Против её воли? — Ну, конечно, нет, Иаков потом бы ему устроил. Ману точно что-то ей наплёл или предложил покой и умиротворение, на что она, естественно согласилась, а он ловко всё обернул в свою пользу. — И какая у него польза от возможности единоличного общения с Грейнджер? Что-то до этого он не выказывал своего расположения, — зло произнёс Малфой, чувствуя, как клыки царапнули нижнюю губу. — Малфой, kim jesteś, idiotą? — Бартош постучал по лбу и недобро ухмыльнулся. — Ты трахался с Ринитой и надеялся, что это всё сойдёт тебе с рук? — Она сама предложила и сказала, что Эммануэль будет не против, — возмутился Драко, где-то в глубине души помнимая, что фраза прозвучала слишком по-детски. — Ну, точно. Они оба — жуткие манипуляторы, которые развлекаются тем, что сначала изводят друг друга, а потом остальных. То, что Ману закрывал глаза на вашу возню, не значит, что он оставил это просто так. — Мерлин, Бартош, — воскликнул Малфой и сделал шаг вперёд. — Какого хрена ты не предупредил меня раньше? Но Бартош лишь невозмутимо приподнял плечи: — Ответственность, Малфой. Её нужно уметь нести за свои действия.

***

Глава 16 (тизер)

Перевернув очередную страницу, Гермиона застыла: на жёлтом тонком пергаменте была изображена наглядная иллюстрация вампира, скорчившегося в беззвучном крике и явно бьющегося в конвульсиях. Над иллюстрацией расположился заголовок, набранный старинным готическим шрифтом: «Возвращение в людской облик». — Я надеюсь, вы понимаете, мисс Грейнджер, — прошептал Эммануэль совсем рядом, от чего по телу пошли мурашки, — что некоторые вещи не должны выйти за пределы этой библиотеки.