Глава 20

Местоположение неизвестно — Ну что, куколка, проснулась? Гермиона изо всех сжала зубы, пытаясь сопротивляться сокрушительной головной боли, но затем сдалась и издала приглушенный стон. — О, не так быстро, — усмехнулся всё тот же голос, но уже вслух, и боль прошла так же быстро, как и появилась. — Мы до этого обязательно дойдём, но чуть позже, когда я тебя отпущу и сниму заклинание — не люблю, когда девочки остаются безучастными к моим действиям. Знаешь, когда вы так отчаянно пытаетесь убежать, истошно кричите и сопротивляетесь, то в вашу кровь попадает столько вкусных гормонов… Ммм, просто объедение. Гермиона напряглась и предприняла ещё одну попытку хоть как-то пошевелиться, но вновь безуспешно: тело по-прежнему отказывалось двигаться. Она решила сохранить энергию и не тратить силы зря, вместо этого сосредоточившись на помещении. Повернуть или приподнять голову не удалось, поэтому ей пришлось ограничиться изучением потолка над собой. Несмотря на царивший вокруг полумрак, Гермиона смогла хотя бы чуть-чуть различить окружающую обстановку и убедиться в правильности своих догадок — подтёки и разводы на старой кирпичной кладке, высокие своды арок — всё это наводило на мысль о заброшенном историческом здании и создавали ассоциации с Хогвартсом. Грейнджер пару раз моргнула, чтобы сфокусироваться и попытаться вычленить и запомнить как можно больше деталей. — А ты забавная, — мягко произнёс вампир, по-прежнему оставаясь в «слепой» зоне для неё. — Даже не хочешь спросить, кто я? Гермиона поморщилась. В какой-то степени отсутствие эмоций было на руку в данной ситуации, ведь она могла сохранять здравый смысл и не поддаваться на провокации. — Ты тот, кто нападал на моих друзей и угрожал мне, — произнесла она ровным голосом. — Мне этого достаточно. — Ну-ну, — укоризненно произнёс вампир. — Это даже просто неприлично. Где твои манеры? Я собираюсь заставить тебя кричать от боли, а потом выпить всю твою сладкую кровь до дна — и ты даже не удосужишься узнать моё имя? Ваш век, конечно, сильно ударил по манерам, но не настолько же… Где-то глубоко-глубоко внутри Гермиона ощутил легчайший, едва заметный укол непонятной эмоции — возможно, это был крошечный всплеск страха, вызванный словами психа. Грейнджер шире распахнула глаза и впилась глазами в серый потолок. Если этот ублюдок своими угрозами ухитрится прорваться сквозь наложенное им же заклинание, то появится крошечный шанс достучаться до Малфоя. — И что ты сделаешь с моим трупом? — процедила она. — Оставишь гнить здесь или заберёшь себе? — О, всё мимо, — протянул вампир. Его низкий голос отражался от стен, так что нельзя было определить даже примерное местоположение. — Зачем мне таскать с собой кожаный мешок, от которого нет никакого толка? И разве я не могу показать твоим друзьям результат своей работы? Хотя, знаешь… Повисла тишина. Только тихий стук капель создавал лёгкое эхо. Гермиона напряглась. Внезапно перед ней предстало лицо вампира, и Гермиона ощутила крошечную вспышку удивления, прежде чем холодная, жёсткая ладонь легла на её шею и сдавила горло. — Н-н-не может быть… — прохрипела она, разглядывая хорошо знакомые черты. Даже если бы она не знала о существовании младшего брата у Иакова, их явная внешняя схожесть не оставляла никаких сомнений в родстве: тонкие и острые черты лица, тёмные волосы, схожая мимика. Но если Правитель общины в даже истинном обличии сохранял некую утонченность, то Деон был словно выточен из камня, а его лицо больше напоминало неподвижную маску. Однако ужаснее всего смотрелись его глаза: в отличие от брата, сохранившего хоть какую схожесть с человеком, несмотря на вертикальный зрачок — тёмно-серая радужка, неестественно светлый белок — то глазницы Деона были полностью угольно-чёрными, перечёркнутыми посередине узкой линией вертикального, ярко-алого зрачка. — Что, мой братец рассказывал обо мне? — плотоядно ухмыльнулся вампир. На его клыках отчётливо выделялись бурые пятна. — Представляю, какая у него была рожа в этот момент. «Говори с ним, — приказала самой себе Гермиона. — Выведи его на разговор любой ценой». — Н-н-но… Почему? — просипела она и тут же шумно подавилась воздухом: хватка на её горле усилились, перекрыв большую часть кислорода. Деон быстро облизнул потрескавшиеся губы и наклонился к ней. — Что «почему», крошка? — с фальшивой заботой произнёс он. — Почему мой брат оказался идиотом и предателем? Я сам несколько столетий задаюсь этим вопросом и до сих пор не понимаю, как он мог… Оставить меня. Своего единственного брата. У тебя есть кто-нибудь? Брат или сестра? Отвечай! — Н-н-нет… — Вот видишь, тебе не понять, — прошипел Деон, моментально изменившись в лице: издевательская маска спала, открыв безумный оскал. — Долгое время он был для меня всем — ориентиром, поддержкой, примером, но затем позорно струсил и бросил меня… Слава Мерлину, что меня поддержал Базиль. При имени Базиля глаза вампира вспыхнули алым цветом ещё ярче, а ярость быстро сменилась на искреннее обожание. Деон слегка прикрыл веки, словно приходя в себя, а затем вновь открыл глаза и внимательно оглядел Гермиону. — А если ты спрашиваешь насчёт себя, куколка, — промурлыкал он, и Гермиона почувствовала, как его вторая рука оказалась на её животе, — то тебе просто не повезло, причём, дважды. Сначала — умудриться начать работать с моим братом и усердно всем доказывать, что его прихвостни безобидны и милы, прям как жалкие эльфы. А потом, когда я увидел тебя на фотографии — напомнить мне о моей первой связи… Знаешь, что с ней произошло? Гермиона вновь судорожно вздохнула. То ли неустойчивая психика Деона ослабляла его собственную магию, то ли естественную реакцию на его безумие нельзя было в принципе приглушить заклинаниями, но страх начал медленно растекаться по телу. — Я… — вампир наклонился к ней ещё ближе и прислонился губами к уху, — убил её, представляешь? Она была такой молодой и наивной… Читала глупые книжки Клементье и верила, что связь якобы уравновешивает нашу природную жестокость… — Зачем… — Потому что, крошка, — наконец-то Деон расслабил свою хватку и опустил руку чуть ниже, остановившись в районе впадинки между ключицами, — связь с такими, как ты, унизительна. Потому что беречь жалкое отребье и трястись над каждым вздохом — это издевательство над нашей сущностью. Как я, сильнейший из всех магических существ, могу быть привязанным к какой-то… О, что это у нас? Деон вновь приподнялся и наклонил голову слегка вбок, с интересом рассматривая Гермиону. Кончики его ушей слегка дёрнулись. — Прекрасно, — он довольно улыбнулся и вновь облизал губы. Гермиона заметила, что его язык был раздвоен, словно у змеи. — Я слышу участившееся сердцебиение. Заклинание скоро отпустит тебя, ровно в тот момент, как мы перебьём всю общину Иакова и твоего сопляка. Потом мои друзья немножко повеселятся в этой убогой деревушке, а я смогу заняться тобой. Хочешь узнать мой план? Для начала я дам тебе возможность подвигаться и осмотреться. Поищи лазейки для выхода, какие-нибудь тайные ходы, всё, что захочешь — я не буду тебе мешать. Потом мы с тобой немножко побегаем, чтобы ты как следует покачала кровь по телу и просто слегка взбодрилась. Немножко слёз, чуть-чуть криков — и я благородно соглашаюсь покончить с этим безобразием и с удовольствием перегрызаю тебе горло. Как тебе такой план? Мир вокруг сжался до двух крошечных координат: стремительной пульсации сердца и не затихающего звука падающих капель. Если до этого мгновения у Гермионы были надежды на побег или спасение, то теперь они исчезли. Она не выйдет отсюда живой. — Как вы говорите, «молчание — знак согласия»? — хмыкнул Деон и отпрянул от неё. — Будем считать, что ты в восторге. А сейчас мне надо отлучиться по делам, крошка. Пока подумай о моих предложениях, может, внесёшь потом сама корректировки… Как поймёшь, что можешь шевелиться — смело поднимайся и начинай искать выход. С негромким хлопком вампир исчез, оставив Гермиону в судорожных попытках выйти на связь с Малфоем.

***

Уитби Лёгкий хлопок обозначил появление нового аврора, которого тут же начал инструктировать Дэвис. Малфой рассеяно дёрнул ушами, рефлекторно отреагировав на новый источник шума, и продолжил наблюдать за Поттером. Тот сосредоточенно следил, как контуры лачуги напротив переносятся на пергамент под чутким руководством взрослого волшебника. Рядом с ними парила Ринита: именно её магия рушила защитный барьер интересующего всех здания и позволяла тщательно осмотреть пространство перед домом. Стоявший за ней Иаков пристально контролировал состояние своей подопечной, чтобы не допустить истощения. Наконец-то Малфой оторвался от этой картины и оглядел взглядом помещение. Команда авроров из подразделения Поттера и группа вампиров уже давно перемешались между собой и приступили к обсуждению предстоящей операции. Каждый был занят делом, иногда весьма специфичным: так, Томас лично вогнал в тщательно контролируемый сон хозяев дома, где сейчас все занимали выжидательную позицию. На удивление, Поттер ограничился лишь усталым кивком и не высказал никаких оценочных суждений, услышав это предложение ещё в общине. Бартош же только что закончил давать инструкции последней группе бойцов — так, сегодня многие люди впервые узнали по-настоящему действенные способы отвлечения вампиров вместо давно не эффективных чеснока и святой воды. Единственным бесполезным присутствующим был сам Малфой, которого отгородили от принятия любых решений жалкой отговоркой насчёт связи. Видимо, что-то такое промелькнуло на его лице, что Бартош тут же бросил людей и решительно направился к нему, размахивая культёй. — Выйдем, — бросил он и похлопал уцелевшей ладонью Драко по плечу. — Тут всё равно пока суета. Малфой молча кивнул и покорно отправился за вампиром. Они спустились вниз по лестнице и оказались в гостиной, где на полу неподвижно лежали хозяева дома — пожилая пара примерно семидесяти лет. Томас сидел в кресле чуть поодаль с отрешенным видом. Безвкусная цветочная обивка контрастировала с его угольно-чёрной мантией и пепельно-серой кожей. — Всё под контролем? — спросил мимоходом Бартош, продолжая вести Малфоя за собой. Томас лениво оскалился. — Я никогда не был так деликатен. — Мол… — Их надо перенести, — внезапно сказал Малфой и застыл посреди комнаты. Бартош обернулся и недоуменно поднял брови. — Перенести? — переспросил Томас. — Тут… Тут холодно, — произнёс Драко. — Они лежат прямо на полу. После того, как они проснутся… Ну, знаешь, у пожилых людей бывают проблемы с суставами и мышцами… Повисла пауза. Бартош и Томас синхронно посмотрели друг на друга, а затем перевели взгляд на спящую пару. Томас задумчиво потёр рукой подбородок, после чего слегка щёлкнул пальцами. Уродливая салфетка, лежавшая на журнальном столике, увеличилась до размерах и превратилась в пуховое одеяло, после чего спланировала на пол и легко проскользнула под тела стариков. — Этого хватит? — с лёгкой неуверенностью протянул он. — Могу ещё накинуть согревающие чары сверху, но только… Какая температура должна быть? — Градусов двадцать. — Мм, — пробормотал Томас и вновь щёлкнул пальцами. Он выглядел удивлённым. — Идём, — сипло сказал Бартош и вновь потянул его за рукав мантии. Внезапно Драко разозлился. — Я не ручной зверёк, чтобы таскать меня на поводке, — недовольно прошипел он и одёрнул руку. — А никто этого и не говорит, — неожиданно миролюбиво ответил Бартош. — Ты сейчас самый важный член команды, и вся эта возня наверху только мешает найти нам Грейнджер. Пусть Поттер и дальше упражняется в рисовании, пока у нас есть серьёзные дела. Твою мать. Грейнджер. Драко сжал челюсти, чувствуя, как внутри поднимается новая волна злости, но в этот раз уже на самого себя. Неужели он опять настолько увлёкся своими собственными страданиями и комплексами, что ухитрился отвлечься от Грейнджер? Чтобы хоть как-то справиться с этой мыслью, он стремительно зашагал через всю гостиную и силой открыл дверь, оказавшись в просторной кладовке. Однако Бартош и здесь не дал ему возможности уйти в себя. — Драко, — серьёзно сказал он, в один миг оказавшись в дверном проёме и оперевшись плечом о косяк, — позволь мне помочь. Я был в подобной ситуации и знаю, как… — Да ладно? — воскликнул Малфой и с силой стукнул кулаком о стеллаж, от чего стеклянные банки с соленьями угрожающе зазвенели. — Никогда не верю, что ты был таким же мудаком, у которого прямо из-под носа украли… Одна из банок лопнула с оглушительным грохотом, забрызгав своим содержимым мантию Драко. С угрожающем видом Бартош сделал шаг вперёд и завис над Малфоем. — Мою пару украли охотники на вампиров и три дня держали в плену, надеясь выйти на меня. Драко застыл. — Но их тупые мозги не учли, что для связи требуется разум. Они опоили её какой-то дрянью, от чего она моментально отключилась и заблокировала доступ к связи, а когда я не объявился перед ними спустя сутки, её… Её начали пытать. К тому-то моменту, как мне наконец-то удалось сломать барьер, было слишком поздно. Капли рассола, медленно стекающие на пол, звучали слишком громко. Драко не смел отвести взгляд от лица Бартоша, впервые видя в нём не ухмылку, высокомерие или злорадство. Застаревшая боль и звериная, почти первобытная жестокость настолько исказили черты лица вампира, что Малфой сделал неосознанный шаг назад. С запозданием он понял, что никогда не рассматривал вампиров общины как действительно опасных существ: Эммануэль казался напыщенной задницей, Томас и Маттиас — молчаливыми чудаками, Ринита просто была красивой женщиной, ну а Тадеуш и Иаков часто напоминали в своей невыносимости дуэт МакГонагал-Снейп. Однако то, как изменился за считанные секунды Бартош, то, как вокруг него моментально сконцентрировалась аура по-настоящему тёмной магии — всё это обнажило простую истину: за каждым вампиром шёл кровавый шлейф, рядом с которыми действия Пожирателей могли показаться всего лишь детскими забавами. — Ты отомстил? — почти шепотом спросил Драко и вздрогнул, когда Бартош искривился в устрашающей гримасе. — О, да, — прошипел он. — Сначала я заставил каждого пройти через то, что прошла она. По несколько раз. А когда мне это наскучило, то я получил огромное удовольствие, потроша каждого вживую. Драко очень сильно хотел провалиться сквозь землю, но безумный взгляд Бартоша словно пригвоздил его к полу. Несколько мучительных мгновений они стояли в тишине, но затем вампир пришёл в себя и слегка покачал головой, развеяв ауру. Он перевёл хмурый взгляд на разбитую банку и применил невербальное «Репаро». — Нам нельзя мусорить, — пробормотал Бартош. — Мы и так слишком нагло пользуемся вынужденным гостеприимством. — Да, — согласился Драко, лишь бы вновь не погружаться в тишину, и достал палочку. Он аккуратно очистил пол и стеллаж от следов рассола. — Kretyn, — без тени улыбки сказал Бартош, после чего вогнал Малфоя в транс.

***

Глава 21 (тизер)

Прямо сейчас Герой Магической Британии, Избранный, Мальчик, Который Выжил после двух столкновений с одним из самых могущественных волшебников находился в шаге от неминуемой гибели. Инстинкты Малфоя сработали быстрее, чем сознание.