Глава 2.6

Мы умеем вызывать градобой, но не умеем отгонять смерть.

Хотя, казалось бы, второе сделать легче.

Трисс Меригольд «Владычица озера»

Анджей Сапковски

POV Фрея Майклсон

      Казалось, что время в особняке остановилось, общую картину траура и печали не разбавил даже приезд Сейдж. Эта девушка словно цунами пыталась смыть тоску с нашего застывшего маленького мира. Но как и при любом цунами, волны восстановления возвращались назад, открывая вид на разрушения и пустоту.       Первые два дня Финн и Сейдж практически не выходили из спальни, делили постель, рассказывали о своей жизни в разлуке, оплакивали свою потерю. Каждый день Сейдж собирала всю семью, хотя бы для того, чтобы мы все не сломались от очередной неудачной попыткой найти решение проблемы. Когда мы собрались все впервые, то заметили, что кресло Ребекки пусто, а когда посмотрели на Элайджу, то он сказал лишь одну фразу.       — Кинжал в сердце слишком простое наказание, — он поднял свои безжизненные глаза к потолку и продолжил, — за каждый день, что Оливия мертва, Ребекка проведет по 10 лет в камере без крови. В первую же ночь я зачаровала кристаллы и расставила их вокруг тела подруги, чтобы, когда Оливия вернулась к жизни ее тело было в идеальном состоянии. Это заклинание основанное на рунах старшего футарака и магии порядка разработала Далия, когда создавала для нас пристанище на сто лет сна. Я использовала их для себя 9 раз и каждый раз они идеально работали. Элайджа отказался помещать свою жену на чердак или в подвал, где Оливия заложила ритуальную печь. Брат решил положить ее в их спальне, и все следующие дни он не спал и практически не появлялся в комнате, зарывшись в старые фамильные гримуары и фолианты со словарем и ноутбуком. Не смотря на то, что образование ковена нашей семьи было только ближайшими планами, я уже чувствовала Оливию, как одну из сестер ковена. Скорее всего на это наложилось несколько факторов, первый — Оливия сама назвала меня своей сестрой, а магия Хаоса и Порядка всегда чувствует намерение и мы медленно, но верно шли к формированию духовной связи сестер. Второй и немало важный фактор — кровная связь, которая образовалась у Оливии и Элайджи с помощью брачного ритуала. Я видела их руки и могу точно сказать, что у них не обычная клятва, Элайджа разделил с супругой свое бессмертие, а она в ответ свою магию. Благодаря этому, вся прямая родственная линия приняла Оливию, как супругу брата и кровную сестру. Примерно так же я чувствовала свою тетю, мы были родными по крови, она учила меня и наша магия откликалась друг на друга. Кольца, что были на пальцах супругов были совершенно необычными, магия исходившая от них была запредельного уровня, было понятно, что современная ведьма не в состоянии сделать что-то такое. Да и мы с Далией точно не сделали бы. Обручальное кольцо на пальце брата слабо пульсировало в такт сердцебиения, и это было не его сердце. В ту ночь, когда Элайджа почувствовал слабый отклик от кольца, сорвался сначала в спальню к супруге, а после спустился в камеру к Эстер.       — Я подумал, что если сердце Оливии раздавили над Эстер, то оно возможно бьется в унисон с сердцем матери, — Элайджа больше не смотрел в наши глаза, он всегда смотрел мимо нас, оглядывая окружающее его пространство, словно в ожидании своей жены.       — Прошла уже неделя с наших поисков по семейной библиотеке, брат, — сказал Кол,— я просмотрел гримуар Лаво, мне нужно с ней поговорить, да и держать ведьму в камерах под твоим домом… пойми, мы не можем без последствий запереть одну из тринадцати старейшин Ново — Орлеанского шабаша. — Кол тяжело выдохнул и на стол легли расчеты ритуала, что привели к таким печальным последствиям.       — Я точно знаю одно, чтобы совершить подобное, нужно точно знать, кто будет жертвой. Ты же не предлагаешь отпустить ведьму, что собственноручно сделала из моей жены жертвенного барана? — Практически рыча, спросил брат.       — Я конечно придурок, но не настолько, Элайджа. Я предлагаю пойти на переговоры с ведьмами квартала… — Еле сдерживаемый крик и звук крошащегося дерева под пальцами брата прервали размышления Кола.       — Никто. Больше. Не будет. Договариваться. С. Этими. Ведьмами. — Выплевывая яростные слова вперемешку с ядом, прервал Кола Элайлджа. Он встал из глубокого кресла и стремительной походкой вышел из малой гостиной.

***

       — Фрея, ты действительно хочешь туда спуститься? — прошипел, словно рассерженная кошка, Кол, — Боги, сестра… Она продала тебя за свою силу, отдала Далии, как будто ты не ее дочь, убила нас всех, лишь бы задницу свою прикрыть, избавилась от ребенка Финна, как будто он ничего не значил для ее сына. — Было видно, что самый младший из братьев в бешенстве. Его руки тряслись, вена над виском вздулась, а лицо покрылось неравномерными красными пятнами.       — Я просто хочу поговорить со своей матерью, посмотреть ей в глаза, Кол. Неужели ты думаешь, что я так просто прощу ее за все грехи?       Кол смотрел на меня с нескрываемой болью, слишком сильно он привязался ко мне. Брат скучал по магии, я могу ему показать ее. Библиотека, что возил за собой Клаус вместе с гробом Кола плавно перекочевали в мою комнату в особняке. За тысячу лет Кол общался со многими ведьмами и впитывал в себя знания как губка, а когда появилась я он потратил весь накопленный опыт, что бы обучать меня. С каждым уроком мы все больше сближались, и только Кол понял как мне тяжело после того, как Ребекка принесла в жертву Оливию. Мою названную сестру, некоронованную главу моего ковена. Брат подошёл ко мне и, обняв за плечи, положил свой подбородок на мою макушку.       — Я не хочу, чтобы ты снова разочаровывалась в ней и Ребекке. Я знаю, что тебе сейчас тяжело, как никогда, но не нужно этого делать только для того, чтобы услышать ее невразумительные ответы.       — Если ты хочешь, то можешь спуститься вместе со мной, — пробормотала я, уткнувшись носом в его широкую грудь.       — Я спущусь вместе с тобой, — сказал тихий голос Финна, со стороны входной двери. — Пришло время пообщаться с Эстер и Ребеккой.       — Да, конечно Финн. Только мне нужно привести себя в порядок. — Посмотрев на себя зеркало, я практически отшатнулась, растрёпанная коса, грязные разводы на щеках от тихих слез в объятиях брата, испачканное платье в чернилах от ручки и в книжной пыли.       — А ты, братец? Не хочешь сходить с нами? — спросил Финн, мимоходом просматривая текст одной из книг Кола по ритуалам.       — Не горю желанием видеть Эстер, — буркнул брат, открывая очередную книгу и вчитываясь в текст, показывая этим, что разговор закончен.        — Ты всегда любил нашу матушку, Кол. Занимался магией по ее гримуару, искал ее одобрения и похвалы за изучение нового сложного материала. Ты даже отлынивал от обучения у Майкла, его магия тебе не нравилась.       — И от этого еще хуже, Финн. Я ненавижу то, какими она нас сделала. Я ненавижу ее за то, что она отняла у меня. Мою магию, мою смертную жизнь, мое право на создание семьи и детей. Своим эгоистичным поступком уничтожила всю нашу семью, — взревел Кол, вены под его глазами вздулись, показывая, кем теперь он был, — Я не хотел быть этим, не хотел бессмертия.       — Именно поэтому ты никогда не ограничивал себя? — То ли спрашивая, то ли утверждая сказала я.        — О, я хотел, чтобы Эстер видела все, что я делаю. Я брал от этой жизни все, попутно заставляя страдать нашу дражайшую матушку.        — Ты говоришь так, будто считая, что Эстер видела всю нашу жизнь.        — А ты не знаешь? О, ведь только я часто общался с Аяной, — немного зловеще улыбнулся Кол, глядя на наши вопросительно вскинутые брови,— Та сторона, созданная за тысячу лет до нашего рождения. Предок Аяны — Кетсия, Королева шабаша, жившая на территории Греции, создала мертвый мир, куда попадает всё сверхъестественное. Ведьмы, оборотни и теперь вампиры. Эстер нарушила баланс природы, все в этом мире должно рождаться и умирать, а вампиры условно бессмертны.        — Тогда получается, ведьмы на той стороне явно не жаловали Эстер. — После недолгого молчания заключила я.        — Конечно не жаловали, Фрея. Я больше чем уверен, что в мир живых она вернулась с разрешения предков, поэтому и нужно поговорить с Лаво или с новоорленскими ведьмами.        Я ушла в спальню, оставляя Кола и Финна наедине друг с другом. Было очевидно, что у них есть, о чем поговорить. Всю свою жизнь я думала, что дети Эстер упиваются своей бессмертной жизнью, но на деле оказалось все совсем не так. После душа и нанесения лёгкого макияжа я быстро оделась, в приготовленную одежду, надела множество украшений и артефактов. В напольном зеркале отражалась молодая девушка с небольшими мешками под глазами, в длинной плиссированной юбке ярко-красного цвета в пол и белой футболке, что хорошо считались с моим тоном кожи. Взяв из холодильника небольшой пакет крови и перелив его в прозрачный высокий бокал, я приготовила нехитрый обед из гамбургеров и лёгких салатов. Финн спустился из кабинета спустя несколько минут после моих приготовлений.        — Я думал, Элайджа четко сказал о том, что Ребекка останется без крови на долгие десятилетия.        — Мне нужно поговорить с Ребеккой, братик.       — С Ребеккой поговорю я. Все-таки мне она возможно больше откроется, чем тебе. Вы слишком мало знакомы, хоть и сестры. Вряд ли Беккс за бокал крови не первой свежести будет откровенничать с тобой, — увидев мою поднятую светлую бровь, Финн вскинул руки, — без обид, Хугин, но ты будешь только наблюдателем и желательно молчаливым наблюдателем все время.       Дорога и длинный спуск в запретную часть дома заняли совсем немного времени. Зайдя на территорию зачарованную Оливией от магии, я сразу поежилась. Не смотря на то, что Оливия дала мне допуск ко всей территории особняка, тут мне все равно было не комфортно. Ребекка выглядела... удручающее. Да, подходящее слово, Лаво и Эстер гувернантка кормила небольшими порциями каждый день по несколько раз. Бекки же такой участи не удостоилась, тонкая, почти прозрачная кожа, темные вены и потрескавшиеся губы говорили об обезвоживании. Камера была почти пустая: короткая и узкая кровать-лавка, маленький умывальник и откидывающийся столик.        — Мммм...Запахло пакетированной кровью, — прохрипела Ребекка, — думала вы про меня забыли... как-то обидно, что чужую Вам ведьму кормят два раза в день, а мне и капли крови не предложили.        — Здравствуй, Бекки. Вижу тебе комфортно в твоей маленькой комнатке, тут даже миленько, — сарказм сквозил в словах Финна, — боюсь это первая и последняя порция крови на ближайшие годы. Ребекка вскинула голову и посмотрела на старшего брата практически умоляющими глазами. Очевидно, Элайджа не сообщил младшей сестре о своем решении, по поводу ее прибывание в его радушном доме.       — Что ты имеешь ввиду? — Ребекка встала с кровати и медленно подошла к решетке, ее тонкие и костлявые пальцы обхватили зачарованные прутья и в эту же секунду из решетки вентиляции подул горячий воздух с маленькими крупинками. Финн отошёл от камеры и закрыв свой нос и рот респиратором ответил.       — Думаю ты понимаешь, что каждый раз когда ты будешь подходить к решетке в твою камеру будет залетать специальная сушеная смесь вербены и яда оборотня.       — Почему? — Ребекка еще цеплялась за решетку и пыталась не упасть. В местах попадания сухой смеси на коже сестры появлялись черные рытвины и вздувались вены.       — Ты пошла против семьи, против Элайджи, — широкая и мощная грудь, обтянутая черным полувером, поднялась под тяжелым вдохом Финна, — ваше Saman og að eilífu , как никогда показывает все твое лицемерие. Просто скажи мне, что тебе сделала жена твоего брата, что ты привела ее на жертвенный алтарь, и я дам тебе твой последний ужин.       — О, ничего необычного, братец. Я с удивлением обнаружила, что больше не одна девушка в нашей сумасшедшей семье. Ну знаешь, долгие столетия именно я была нежно лелеемой младшей сестрой. Хоть наши братья всегда решали все за меня, и их опека иногда была удушающей, меня все устраивало, — хриплый голос раздавался в тишине камеры. Единственные соседи Ребекки внимательно слушали ее короткий монолог, боясь прервать поток новой информации своими комментариями. — Эта ведьма слишком быстро вписалась в круг нашей семьи. Элайджа глупый, влюбленный мужчина, что повелся на прекрасное лицо, сладкие слова и время, проведенное между ее ног. Клаус явно смотрит в рот маленькой выскочке, и слушает ее несомненно очень важные советы. — Полные, искусанные губы презрительно изогнулись в грустной улыбке. — Мальчишка Кол всегда тяготел к сильным ведьмам, ему несомненно жаль, что конкретно эту нельзя, как следует трахнуть, ну а ты… О, мой старший вечно печальный брат. Стоило Оливии показать тебе капельку заботы и понимания, ты привязался к ней. Ведь она тебя так понимает… — Чуть безумный смех поднял маленькие волоски на моих руках. — Знаешь, скачки во времени и потеря очередной любви не делают человека уж очень понимающим. Клаус и Элайджа свободно ходили все это время по земле, в то время как мы прозябали в треклятых гробах. Элайджа спокойно женился на ведьме, в то время как меня лишали любви каждый чертов раз, убивая моих мужчин. Единственное, что меня радует в моем заключении, это то, что Элайджа в кое-то веки чувствует всю мою боль.       — Что же, довольно неожиданно слышать это от тебя, но по крайней мере честно, — после недолгого молчания произнес Финн, — Я правда могу тебя понять, Ребекка. Нам всем тяжело далась жизнь семьёй, но это не повод поступать именно так. Элайджа решил не закрывать тебя в гробу. За каждый день, пока Оливия мертва, ты лишаешься свободы на десять лет без еды и прямого общения с членами своей семьи…       Отчаянный вопль огласил подвал. Молодая девушка заметалась в своей камере, слезы стекали по лицу размазывая пыль и усугубляя ранения нанесенные ядом. Даже для меня это слишком жестокое наказание.       — Послушай, Ребекка, — сестра прекратила бесноваться услышав мой голос, — Твое тело и разум истощены постоянным стрессом, преследующим тебя всю твою жизнь, и мы все понимаем, что тобой легко манипулировали некоторые особо предприимчивые ведьмы. Оливия недолго будет мертвой. Ты же чувствуешь это, правда? Магия, что пела в ее теле и крови с помощью родственных уз отзывается и в тебе, — дождавшись неуверенного кивка, я продолжила, — Элайджа просто в отчаянии. Он любит свою жену, но так же он любит и тебя, и Оливия… она не жестокая. Когда она вернется к нам, вы просто поговорите по душам, и она убедит нашего брата отменить твое наказание.        Я поднесла бокал с кровью и осторожно просунув единственный обед в специальное окошко для еды, ее холодные пальцы коснулись моей ладони прижимаясь в поиске тепла. Ребекка несмело улыбнулась моим словам и с надеждой посмотрела на наши соединенные руки, она осторожно встала и морщась от нанесенных ран взяла стакан в руку и сделала маленький глоток. Судя по всему, сестра будет экономить этот стакан с кровью и растягивать на максимально возможной срок. Финн кинул взгляд на камеру в которой находилась Эстер и потянув меня в удобное кресло напротив ее решетки взял поднос с едой и отварив маленькую дверцу поставил скудный обед на столик.

The End POV Фрея Майклсон

***

POV Эстер Майклсон

Поздно признаваться в ошибке, когда весь корабль уже под водой.

Клавдиан (375 — 404 гг.).

Латинский и греческий эпический поэт.

       Мои дети… Мои идеальные ангелы стояли так близко. Запах маленькой Фреи был самым прекрасным, что я когда либо чувствовала когда в последний раз держала ее в своих руках. И вот спустя сотни лет моя старшая дочь стоит рядом с местом моего заключения, статная, гордая и тонкая как тростинка, так похожая на меня и Майкла. Далия хорошо скрыла мою дочь от меня, даже на Той стороне я не видела судьбу моего маленького Хугина, и вот сейчас у нас выдался шанс поговорить.       — Дитя мое. Фрея. — Мой голос был скрипучим от долгого молчания и сухости. Вода в кранах была со вкусом пепла и земли, а в воздух каждые двенадцать часов распыляли частички осины.       — Я рада, что ты помнишь мое имя, Эстер. — Молодая копия меня села в глубокое черное кресло, поправляя свою кроваво-красную юбку. — Надеюсь тебе удобно в гостях своего сына?        — Шикарные комнаты, доченька, — лицо Фреи исказилось в презрительной гримасе, — я рада, что вы с Финном решили навестить меня.        — Поверь, у нас нет желания лишний раз разговаривать с тобой. — Финн встал сзади своей старшей сестры, спиной опираясь о стену. Мальчик как-то резко изменился, хотя я не удивлена, его усыпили как бешеного пса на долгие столетия. — Знаешь, сейчас вся семья находится в этом доме, думаю ты рада? Мы больше не убиваем людей, и сплочены ради одной цели. Вернуть жену твоего сына.       — Эта мерзость, — я сухо сплюнула на пол, показывая отношение к жене Элайджи. Хуже нельзя придумать, крадущая магию ведьма, обращенная в вампира, — не такой пары я хотела для сына.        — А хотела ли? — за одну секунду Финн оказался возле зачарованной решетки. Его лицо было грубым, острые скулы покрыл яркий румянец, вены под глазами почернели. Сама тьма была в омуте его взгляда. — Ты отвергала всех невест и женихов для своих детей, скажи мне, Móðir , какую цель ты преследовала?       — Не понимаю, о чем ты говоришь, сынок.       — Видишь ли, Фрея рассказала, как оказалась оторвана от своей семьи, а моя возлюбленная Сейдж поделилась нашей общей утратой.        — И что же вы потеряли? Вилы для уборки у скота или же прялку? — мое тело напряглось, он не мог знать, эта стерва не могла приехать сюда ведь Финн был долгое время изолирован, а Элайджа держал свое слово и хранил эту тайну.        — Нашего ребенка! — крик Финна отражался от серых стен помещения. Руки моего сына проникли сквозь решетки и схватив меня за горло, он стал меня душить. — Ты убила нашего ребенка, не пожалела ни меня, ни мою любимую девушку.        Пытаясь ослабить стальную хватку сына, я вцепилась ногтями в его запястья и стала выпускать накопленную магию. Стальные браслеты засветились белым светом, камни украшавшие металл мягко запульсировали, втягивая в себя остатки моих сил. Tík.       Очнулась я от яростных пощёчин, сухая губа чуть треснула от удара и во рту появился отчетливый вкус крови. Открыв глаза, передо мной встала все та же картина, только сын теперь нависал надо мной держа меня за тонкую ткань платья.       — Думаю тебе нравится изобретение твоей снохи, — Финн жутко усмехнулся и подняв мою руку, потряс ее перед лицом,— Ты наверное давно поняла, для чего эти прекрасные браслеты. Даже если ты когда нибудь выйдешь из своего комфортабельного номера, то колдовать не сможешь. Ты вернулась к тому с чего начинала.       — Финн, отойди от нее, ты же не хочешь стать убийцей родичей. — Фрея мягко коснулась плеча младшего брата, ожидая, что он отступит от меня. — Ответь на один вопрос, твоя сила… она стоила того, что ты отдала меня?        — Я была молода, мне нравился мужчина. Он должен был достаться мне, а не моей сестре или кому-то в Brákarsund . Микаэль был сильным воином и Nornin в поселении, мое тело пело рядом с ним, а слабые отголоски силы тянулись к нему. Я думала «Что такого, это всего лишь ребенок, у меня будут и другие. Большинство детей умирает во младенчестве», но когда я взяла тебя в руки, то поняла, что ты самое дорогое, что было у меня. Моя дочь, в чьей крови была сила рода, я убедила Майкла, что нам нужно переехать. Думала у меня будет возможность скрыть тебя, это даже удавалось, до первого скачка твоей силы в пять лет. Далия забрала тебя, а нам пришлось уезжать. Долгие годы твое лицо и последний крик снились мне в кошмарах.       — Почему ты убила своего внука? Ты не могла не знать, что это твоя кровь. Ведьма всегда видит кровные узы, даже если ребенок еще в утробе, — тихий вопрос старшей дочери не оставлял сомнений, что она уже знает мои мотивы, но хочет что бы я сказала об этом вслух.       — Я знала, конечно знала. Эта Dóttir járnsmiðsins все время крутилась вокруг моего сына. Не было сомнений в том, что она залезет к нему в постель. Когда стало понятно, что Сейдж беременна, у меня не осталось выбора, Финн не должен был чувствовать то, что почувствовала я, лишившись тебя. Он бы не смог защитить своего единственного сына.        — И ты решила убить невинное дитя?        — Я бы убила сотню не родившихся детей, лишь бы они не достались Далии.        — Так вот в чем дело, — хмыкнула Фрея, — ты просто не хотела делать свою сестру сильнее, чем ты. Дело в банальной зависти.       — Что ты понимаешь? Только первый ребенок нашей семьи имеет неимоверную силу, первозданную. Остальным детям достаются крохи, маленькие отголоски магии. Далии повезло родиться первой, моя старшая половина, магический близнец. Всю свою жизнь я была второй, в рождении, учебе, любви. Далия блистала на уроках матери, она должна была стать главой семьи после нее. Древний род под управлением великой темной ведьмы, что могла стать Королевой, а я должна была стать ее тенью, ее правой рукой. Я не смогла защитить свою семью когда на нас напали викинги, а после не одобрила попытку побега из плена. Микаэль… Его имя оседало на моем языке медом. Сестра сделала мое чрево для него плодородным, помогла привязать сильного nornin нерушимыми узами, а я за это пообещала каждого первенца во всей своей линии. — Алчность не знающая границ… — Фрея опустила свои руки, ее пальцы практически касались пола а красивое лицо уткнулось в колени.— Тысячи людей погибли из-за тебя, ты нарушила баланс мира, только ради того, что бы не платить долги, убила свою кровь, ради призрачной власти над данным словом. Только что до меня дошло, что Далия была не худшим человеком в моей жизни. Я стремилась к тебе всю свою жизнь, считала своей матерью, а на деле моя мать всегда была рядом со мной. Помогала мне, обучала, любила как могла и берегла от твоих жадных рук и черного сердца.