Я помню сумерки...

Я помню сумерки и стон метели. Площадку. Звуки музыкальной школы. Во мрак крутым изгибом уходили Старинные чугунные ступени. И женщина, красивая безумно, В берете на кудрях роскошно-черных «Я стала местным Фаустом, — сказала. — Все только обо мне и говорят». О, мимолетность бархатных объятий, О, молодая спутница метели, Зачем, зачем тогда произнесли вы Те страшные и гордые слова? Зачем их говорить в ненастный вечер На старой лестнице, ведущей в сумрак, Когда в глухие амбразуры окон Стучатся тихо призрачные крылья, Скребутся тихо призрачные когти, И в классах бродит горький жар печей? Смеясь, сияя черными очами, И бархатный берет свой поправляя, Она легко сбежала по ступеням И створки распахнула в белый сон. За нею шел в метели черный пудель. Я быстро потеряла их из виду. Но знаю — больше ни один из смертных Ее не гладил бархатных кудрей.