побег

Она улетает из Москвы уже следующим утром, долго не раздумывая над правильностью своих действий и не тратя время на сборы. Она думает, что сбегает из города, но на самом деле пытается убежать от самой себя, не понимая, что это невозможно и бессмысленно. Она снова сбегает, как той ночью в Сочи, но тогда хотя бы был повод, а сейчас... сейчас за ней никто не гонится, чтоб так убиваться. Она смотрит в окно весь полёт, пока её дочь смотрит мультики. Она ни о чём не жалеет: расстаться с Димой и уехать на море с ребёнком – всё равно, что по умолчанию сделать выбор. Выбор, перед которым её никто и не ставил. Да, у него есть к ней вопросы по тому периоду их не совместной жизни, но ни ненависти, ни злости, ни даже неприязни по отношению к Тасе он не испытывает. Да, он сам не знает, как поведёт себя в ситуации, где ему придётся принять тот факт, что у неё есть дочь, и его это касается напрямую. Они не рассматривали такой вариант отношений: она не рассматривала вообще никакие отношения, чтоб предъявлять ему хоть какие-то претензии. Её просто ввели в ступор его слова о том, что они не вместе по вине её дочери. Он не уточняет, что расстались они задолго до её рождения; не уточняет, почему и при каких обстоятельствах; не уточняет никаких деталей, обсуждать которые не готова и она. Они оба давно решили, что причины их несложившейся совместной жизни останутся только между ними. Навсегда. Никто из них ни за что не продастся ни одному, даже самому классному изданию или интервьюеру, ни за какие деньги и ни за какие просмотры. Эта та самая своего рода верность, которую они хранят друг другу, вне зависимости от количества прошедших лет или обстоятельств. Даже если она выйдет замуж ещё трижды и разобьёт ему сердце, они не продадутся. Ни за что. О том, что она улетела, он ничего не знает, продолжая своё привычное существование и с головой окунаясь в рутину, которая была в его жизни до Полиного очередного появления. Может быть, он слишком легко сдался и стоило ещё немного побороться, но с кем и за что?.. За отношения, которые обречены? С ней, которая сама не понимает, чего хочет, метаясь между работой, ребёнком и психотерапевтом? Что конкретно он мог сделать, кроме как не винить ни в чём рождение её дочери? Это просто стало последней каплей в море и без того присутствующих проблем, на которые им обоим было удобно закрывать глаза первое время. Поначалу, когда всё это только закрутилось после Сочи, им было непривычно снова находиться вместе, говорить о каких-то чувствах, приезжать среди ночи, а ещё все эти переписки круглые сутки и украденные поцелуи по углам телецентра. Эйфория кончилась довольно быстро: она не может длиться вечно. Всё превратилось в какую-то обыденность, от которой становилось тошно, потому что их формальные отношения никак не развивались. Потому что она предпочитала делать вид, что никаких отношений не существует. И к чему ещё всё это могло привести, если не к расставанию? Такому же формальному, как и их отношения. Она проводит с дочерью почти всё свободное время, а по ночам тихо плачет в ванной или на балконе номера, не позволяя себе написать ему ни строчки. О том, что скучает; что жалеет; что искренне считает, что была не права. Она молчит, время от времени листая их переписку и проверяя, когда он последний раз был онлайн. Их последний диалог был за 40 минут до того, как он заехал за ней домой перед тем походом в бар. После этого переписка обрывается, примерно так же, как и позавчера в его машине, когда Дима едва слышно бросил ей вслед «Увидимся», понимая, что это единственное, что неизбежно, и что он точно может предугадать. Потому что ничего другого им, по всей видимости, больше не светит. Он работает без выходных и так сильно устаёт, что не остаётся никаких сил на размышления перед сном. Он мгновенно засыпает, и она ему не снится. Он помнит о ней каждую секунду, не удаляя ни диалогов, ни фотографий из фотоплёнки, только благодаря этим «пруфам» веря в то, что всё это действительно было с ними, и он не сошёл с ума. Сложно сказать, что он скучает, потому что, кажется, никаких чувств просто нет. Внутри всё как будто онемело ещё после той её фразы «Дим, между нами всё...», которая оборвала всю «жизнедеятельность», а волнистые линии на несуществующем мониторе слились в одну сплошную, показав по нулям. Ему не больно, просто потому что он ещё не до конца понял, что это конец. Какая-то его часть всё равно верит в глубине души, что всё образуется, и что они ещё будут вместе и будут счастливы, и всё это одновременно. Знать бы только, когда...