велкам ту хэлл

Она не отпускает его ни на шаг, словно отыскав в нём какое-то временное спасение, потому что, когда он рядом, ей не больно. Не так больно, как могло бы быть, если бы он ушёл. Он обнимает её, целует, дышит ею и никуда не уходит. Даже если бы она сама попросила его уйти. Если бы тот момент, где она, захлёбываясь в слезах, рассказывает ему всё то, о чём по сей день молчит даже на сеансах психотерапии, был эпизодом из фильма, то его бы заглушала какая-нибудь лирическая музыка или грустная песня. Потому что это только между ними. Это нельзя подслушать, прочитать по губам или догадаться по эмоциям на их лицах. Можно почувствовать, но с расстояния не менее полутора метров. Почти социальная дистанция. Психологически стабильная. - Я чувствую себя такой сукой, - честно признаётся она, успев привыкнуть за последний час делиться с ним всеми своими мыслями, - Я сделала тебе больно и заставила дальше сидеть со мной и слушать весь этот бред... - Мне не больно почти, - возражает он, и они синхронно усмехаются, - Тем более я бы и так не оставил тебя одну, да и какой смысл? Мы же все равно увидимся рано или поздно снова. Бежать некуда и не от кого. - Я не хочу, чтоб ты бежал от меня, - шепчет ему на ухо блондинка и бьёт буквально все свои рекорды по откровенности, - Да, я не верю, что мы сможем быть вместе в этих обстоятельствах, но ты мне очень нужен... Это выглядит так, будто я тебя использую, поэтому, если ты всё равно захочешь сейчас уйти и больше никогда к этому не возвращаться, то я всё пойму. Она правда верит, что он так легко встанет и уйдёт, не оглядываясь и никогда к этому не возвращаясь. Сотрёт себе память, видимо. Она хочет заранее подготовить себя к этому, чтобы после того, как за ним захлопнется входная дверь, не было так больно. Так адски больно. Она думает, что использует его, не рассматривая вариант того, что он и сам не готов её отпустить... Как называется взаимовыгодное использование? Бартер? Помощь? Идиотизм? - Можешь пообещать мне только одну вещь? - наивно спрашивает он, полагая, что у неё есть вариант отказаться, но она лишь уверенно кивает, - Когда мы разойдёмся и навсегда закончим всё это, никогда при мне не делай вид, что между нами ничего не было... Не включай этот холод и не веди себя так, как будто мы никогда не были знакомы. Это больнее, чем всё, правда. - Я так делала? - уточняет она, искренне удивляясь его просьбе. - Всегда, - тихо отвечает он, стараясь не подавать виду, как ему от этого плохо. И как это ломает изнутри. Она могла бы рассыпаться в извинениях, но это бы прозвучало совсем неискренне, да и слова здесь, кажется, лишние. Настолько лишние, насколько слова, в принципе, могут мешать быть вместе двум людям. Она снова целует его, и он охотно отвечает на её поцелуй, как и на два десятка других её поцелуев. На нём слишком много её ДНК за эту ночь, но они никуда не спешат и не смотрят на часы. Не смотрят даже в телефоны – только друг на друга. Она не знает, что он сейчас чувствует, и боится предполагать, а ему правда почти не больно. Так, как он проиграл, нужно ещё уметь проигрывать... чтобы главный приз всё равно достался тебе. Да и был ли приз? Была ли игра? Был ли этот проигрыш? Никто ничего не докажет. Можно даже перевести всё это в шутку. Она сидела у него на коленях, когда сказала, что любить его нет смысла. Это ведь запросто можно вывернуть в какие-нибудь очень тупые ролевые игры. Психологические ролевые игры. Эмоциональные качели. Парк аттракционов из гештальтов и травм. Велкам ту хэлл. - Ты на меня злишься? - уточняет она, не понимая этого по его уставшему выражению лица. - Нет, - заверяет Дима, прижимаясь губами к её горячему виску и прикрывая глаза. - Ты уйдёшь? - робко и ещё тише спрашивает она, на секунду зажмурившись. - Нет, - снова возражает он, невесело усмехаясь, - Только зачем я тебе нужен: весь такой нелюбимый и бессмысленный? Это звучит больно, страшно и как-то обречённо для них обоих. Скорее, даже страшно, чем всё остальное. Если бы обида в его словах не ощущалась, она бы очень удивилась, а так... всё закономерно. - Потому что, кроме тебя, никто не нужен, - заявляет она, и это, к сожалению, правда, но почему-то всё равно такая горькая, - И я не говорила, что не люблю тебя, Дим... - Ой, давай даже начинать это не будем, - отмахивается он, впервые за последние несколько часов выпуская её из объятий и убирая руку, потому что та затекла. Он с трудом поднимается с дивана, пытаясь хоть немного размяться и взбодриться. Высвободиться из её плена хотя бы физически. Хотя бы ненадолго. - Нет, будем, - настаивает она, резко поднимаясь следом за ним, - Я не хочу, чтобы ты что-то там думал... У меня есть к тебе чувства, и ты это знаешь! - Давай пиццу закажем? - предлагает он, игнорируя её слова. - Ну, Дим... - расстроенно протягивает она, надув губы. - Ты какую будешь? - продолжает он, снимая блокировку с экрана телефона. - Со вкусом доверия и взаимопонимания, - обиженно отзывается Поля, закатив глаза. - Я тебе верю, - парирует он, не исключая полностью наличие у неё чувств к нему, - Ты же не камень, у тебя однозначно есть чувства... - Да ну тебя, - сдаётся она, тоже не в силах повторять ему одно и тоже, как попугай. Она уже разворачивается, чтобы уйти: вряд ли навсегда и куда-то далеко, потому что вообще-то судилась за эту квартиру, но как минимум подальше от него и с недовольным выражением лица. Но он вовремя останавливает её, притягивая к себе и начиная щекотать, повалив на диван. Другого выхода из этой ситуации нет: он не признает то, что она так отчаянно пыталась доказать. Ему проще ни во что не верить, чтобы потом не страдать от этого. Она не особо боится щекотки, и потому его план довольно быстро проваливается, но всегда же есть запасной... тот, где он наконец-то расстёгивает все эти дурацкие пуговицы на её рубашке, что не давали ему покоя целый вечер. Тот, где он покрывает поцелуями её шею и грудь, а она покрывается мурашками, забывая про все обиды. Тот план, следуя которому, у них возникнет полное взаимопонимание, как она и хотела. И хотя бы здесь он сможет не сомневаться в достоверности её чувств, потому что она плохая актриса, а с другой стороны кто уж теперь разберёт...