Экстаз. Эпилог

Карлхайнц: Что же, вот и подошёл нужный срок. Счёт идёт буквально на часы. Для меня это уже мелочь. Карлхайнц: Неожиданность, ставшая роковой. Напоминает эффект бабочки. Стоило поменять лишь один фактор, и... Карлхайнц: Так или иначе, эксперимент почти завершён. Осталось лишь немного подготовиться. Я жду...

***

Сегодняшней ночью на небе взойдёт полная луна. Шансы спастись стремительно падали. Но Шу это не останавливало. Он не собирался отпускать Мари от себя ни на шаг, кто бы что ни говорил. Сейчас он прятал её в своей комнате, мирно лёжа на кровати и закрываясь руками от полуденных солнечных лучей. Девушка спокойно делала заметки в старой тетради и фотоальбоме, которые Шу ей отдал на время, прежде чем снова спрятать от посторонних глаз. Попытки вампира прочитать эти записи не увенчались успехом, ведь писала она, почему-то, на русском языке.

Шу: Какой смысл писать не на японском? Всё равно кто-то вряд ли будет это читать... Мари: Ну... Не совсем. Шу: Ты надеешься, что это буду потом читать я, не так ли? Мари: (Быстро он меня раскусил, хотя я не сильно это скрывала) Мари: Честно говоря, да. Но даже если ты не захочешь, мои мысли хотя бы тогда никто не узнает. Всё же вряд ли кто-то из вас будет сидеть и переводить мысли глупой девушки. Шу: Хех... Мне даже утруждать себя речами не надо. Ты скажешь всё за нас обоих. Мари: Эх... Жаль, что ты считаешь меня глупой. Мари: (Впрочем, справедливо. Всё же в последнее время я и правда не соображаю) Шу: Разве я назвал тебя глупой? Мари: Но ты ведь согласился с тем, что я сказала. Шу: Да, я это не отрицаю. Ты же сказала, что никто из нас не будет переводить мысли глупой девицы. Я согласился. Мари: (Он так очаровательно усмехается, что я не могу не улыбаться, хотя настроение явно не такое радостное, как у него) Мари: Под глупой девицей я подразумевала себя. Шу: Я знаю. Мари: Вот! Шу: Но я не назвал тебя глупой. Я лишь сказал, что ради идиотки не стал бы переводить тексты. Мари: Ты специально надо мной издеваешься, грубиян! Шу: Видишь, ты не настолько глупая, раз понимаешь грубость. Уже прогресс. Мари: (Это можно назвать заботой, или он напрашивается на оскорбление?) Мари: Тогда можно наглый вопрос? Шу: ...Хорошо. Мари: Ух... Какой же ты меня считаешь? Шу: ...Я не раз уже говорил тебе это, не так ли? Не заставляй меня повторяться. Мари: Ух... Понятно. Шу: Хотя... есть одна вещь, которую я тебе не говорил раньше. Мари: Правда? Как— Мари: Ах!

Его руки вновь неожиданно обхватили женскую талию и прижали девушку поближе к себе.

Шу: Когда ты молчишь, то ты становишься очень хорошей подушкой. Мари: (Ясно. Теперь он просит меня помолчать. Обидно, даже очень, но всё же он серьёзно устаёт. Он старается сохранить моё стабильное состояние, но ведь ему явно неприятно с невозможности впиться в меня клыками, когда для него это было естественно) Мари: ... Шу: ...Н-н... Мари: (Он и правда устал, раз так быстро уснул. Тогда... Тогда можно подумать о полнолунии) Мари: (Я знаю, что Шу обязательно что-нибудь придумает, но я должна ему как-то помочь. Но вдруг моя помощь ему всё испортит как раз? Может, лучше стоит полностью на него положиться? Всё же он гораздо более опытный, знает основы этого мира нечисти гораздо лучше меня. Но ведь Шу сейчас гораздо слабее, чем обычно. И всё из-за меня! Тогда... Тогда я просто с ним поговорю, когда он проснётся. Не буду его мучить лишний раз)

***

Тук тук тук. Шум разрушил мирную тишину в комнате. По вздрогнувшему холодному телу стало понятно, что вампир проснулся.

Юи: Можно зайти, Шу-сан? Шу: Эх... Заходи уже.

Комори осторожно приоткрыла дверь и увидела, что Шу обнимает её подругу.

Юи: Ах, Шу-сан, нельзя же! Тебе же плохо будет! Вдруг ты её укусишь случайно? Шу: Ты можешь говорить тише? Шум твоего голоса раздражает. Юи: Ух, ты как всегда. Пожалуйста, отпусти её. Мари: Юи-чан... Юи: ..? Мари: Не могла бы ты заткнуться и уйти отсюда нафиг? Шу: Ха? Юи: Угх... Мари-чан, я понимаю, что ты хочешь провести с Шу больше времени, но... Пожалуйста, послушай меня: он сейчас для тебя опасен. Один неосторожный укус, одна мельчайшая царапинка, и он тут же вонзится в тебя клыками. Прошу, давай отойдём от него. Мари: ...Нет, не хочу. Юи: Ты совсем ничего не понимаешь?! Мари: Юи-чан, ты уже— Юи: А? ...Эй, Шу-сан!

"Ангел" зажал своей жертве рот рукой и обнял за плечи, начиная шептать в ухо.

Шу: Кажется, я говорил, что подушки должны молчать. Опять заставляешь повторяться, ха? Мари: М-м-н. Шу: Хех, напрашиваешься на наказание, наглая женщина? Я тебе его устрою.

От сладкого шёпота смертная раскраснелась, но Шу этого было мало. Он собирался насладиться этим женским стыдом. Развернув любимую, старший Сакамаки стал страстно целовать её в губы, желая пробудить все скрытые человеческие чувства. Мари удивилась, но шок был недолгим. Вскоре Сора ответила на его поцелуи и стала осторожно гладить руками его щёки.

Юи покраснела не меньше подруги, но ждала окончания этих игр. После поцелуя Шу перевёл взгляд на гостью.

Шу: Ты ещё здесь? Может, не будешь меня отвлекать от отдыха? Юи: Шу-сан, ты ведь понимаешь, как это опасно. И ты готов так легко рисковать той, кого любишь? Шу: ... Юи: Ну же, Шу-сан! Пожалуйста... Шу: ...Знаешь, Юи, я... Мари: (Почему он вдруг так напрягся? Его хватка усилилась) Шу: Я не намерен выслушивать от тебя советов. Юи: Н-но— Шу: Заткнись. Я сейчас хочу лишь отдохнуть. Я заранее поел и сейчас мне тяжело тебя слушать. Поэтому лучше уйди. Юи: ...

Грустно вздохнув, Юи всё же вышла из комнаты. Мари с беспокойством посмотрела на своего покровителя.

Шу: ...Опять этот взгляд. Ты будто готова лопнуть как воздушный шар. Тебе так важно что-то сказать?

Сора помотала головой.

Шу: Нет? Значит, опять хочешь моей болтовни... Эх, ладно уж, говори. Мари: Шу.., ты ведь обеспокоен её словами. Шу: Да, всё же в чём-то она права. Я способен сойти с ума. Но я тебе уже говорил, что не хочу тебя отпускать до самого вечера. Мари: Ух... Шу: О чём ты думаешь? Мари: Просто я переживаю за тебя. Шу: За меня? Мари: Ну... Я переживаю, что из-за моего эгоизма всё становится хуже и хуже. Шу: Любишь же ты тянуть время. Мари: Прости. Просто Юи-чан всё же права. Я не хочу это признавать, но врать бессмысленно. Сейчас я сама веду себя эгоистично. Я хочу прогнать Комори и даже задушить её, ведь ей повезло с сердцем, в отличие от меня. Я не желаю разлучаться с тобой, но так было бы лучше для тебя, как мне кажется. Шу: Теперь вопросов у меня стало даже больше... Мари: Изви— Шу: Не продолжай, пожалуйста. Во-первых, удивлён тем, что ты так легко признаёшься в таком грехе, как зависть. Причём признаёшься мне, вампиру. Мари: Я... воспринимаю тебя не как вампира. Питьё крови и странное мировоззрение давно стало обыденностью, а вы и так очень на людей похожи. Шу: Ха, не видишь во мне вампира? Легко ты забываешь про мои клыки. Мари: Это не так. Шу: Хех, ладно. А насчёт моего благополучия... Ты совсем не думаешь о себе, наглая женщина? Мари: Почему ты так говоришь? Шу: Причём тут моё благополучие, если ты из-за меня умрёшь? Мари: Ты можешь навлечь на себя больше проблем, если убьёшь меня. Вдруг это будет соответствовать Его плану? Шу: ...Мда, всё ещё хуже, чем я думал. Мари: Я понимаю, о чём ты, но ведь я всё равно умру. Смысл мне переживать за себя? Шу: Эх... Я так и знал, что ты это скажешь. Мари: Тогда зачем же спросил? Шу: Хотел проверить: вдруг будет то, чего я не ожидаю от тебя? Мари: Получается, я стала ещё скучнее, раз меня так легко предсказать. Шу: Ты так переживаешь из-за этих мелочей, что это слегка забавляет.

Девушка покраснела и вздохнула, серьёзно взглянув на любимого. Её разум разрывался на части от паники и переживаний. Безумие, давившее раньше на сознание подобно опухоли, теперь срослось с личностью Мари. Реплики стали более чем общими: между строк смертной встречались странные и жуткие выводы. Человек был готов пострадать, покарать себя, оскорбить окружающих ради счастья Шу. Она забывала саму себя, игнорируя правила и принципы, что вампир понимал.

Внутри Сакамаки разыгралась борьба между садизмом и странной человечностью. Это противостояние ярко отражалось в сапфировых глазах, которые тревожно следили за смертной.

Мари: Я знаю, что это звучит глупо, но для тебя я и правда либо скучная, либо раздражающая. Мне больно, что не могу сделать тебя счастливым. Шу: Разве я говорил, что ты не можешь дать мне счастье? Мари: Нет, не говорил, знаю. Шу: Ты так восприимчива к моим словам? Если будешь каждое слово принимать так близко к сердцу, то поседеешь раньше времени. Мари: Я сама в себе запуталась. Шу: Твоя путаница меня утомляет. Мари: Что?

Шу, ранее сидевший на покрывале, сейчас лёг на спину и притянул Мари к себе.

Шу: Хорошо... Я сделаю исключение ради тебя. Постараюсь быть чуть более человечным. Мари: Шу, ты ничего мне не должен, говорила же. Шу: Я сам этого захотел. К тому же, твои переживания делают твою кровь менее приятной. Мари: Тогда мне стоит переживать больше, чтобы у тебя пропала жажда, верно? Шу: Нет, не верно. Мы же оба знаем, что мне достаточно тебя поцеловать, и ты тут же забудешь про свои тревоги и будешь думать только обо мне. Мари: Т-ты опять издеваешься надо мной! Шу: Да, и не вижу в этом проблемы. Мари: Кстати, а перед Юи-чан ты зачем решил поиздеваться? Шу: Я не издевался. У меня была другая цель. Мари: Какая? Шу: Хм... Что если я хотел похвастаться перед ней? Мари: Каким образом это можно назвать хвастовством? Шу: Хех, ты так покраснела. Что за грязные мысли у тебя в голове? Мари: Никаких, иначе бы я тебе об этом рассказала или показала. Шу: ...И правда. Хотя ты как раз и показываешь их своими алыми щеками. Мари: Фух... И всё же, в чём был смысл этого "хвастовства"? Шу: Ну, с ней давно так нежен никто не был, как я — с тобой. Шу: Эй, советую тебе поумерить свои мысли, запах крови становится слишком сильным. Мари: А-а! Ой, прости. Кхм... Фух... Хорошо, мне полегчало. Шу: Ага. Ох... Я хотел, чтобы она позавидовала тебе и тому, как я всё-таки с тобой ласков и обходителен. Таким с ней я давно не был. Мари: (Он сказал "давно"? То есть у них что-то давно было? Но Юи же сегодня сказала, что Шу ведёт себя "как всегда"...) Мари: А раньше..? Раньше ты был с ней ласковым? Шу: А? ...Нет, не был. Мари: Понятно. Мари: (Он соврал мне... Этот ответ был сказан слишком холодным тоном. Словно вампир приказал мне забыть об этом. Но как? Юи ни разу не обмолвилась о своей связи с Шу, да и мой "ангел" сам никогда прежде об этом не говорил. Сейчас я зацепилась за одно мимолётное слово, которое он сказал, даже не задумавшись!) Шу: Пва-а...

Зевнув, Шу уткнулся носом в шею смертной и вскоре заснул. Его мерное дыхание убаюкивало, и Мари сама не заметила, как задремала.

***

Сквозь пелену обычных снов, в которых мелькнула и старая школа, и родные тропки, и прогулки с мамой по паркам, прорвался смутно знакомый голос.

???: Интересно, чего же Вы сейчас хотите? Мари: Что? Это же... Мари: (Этот голос точно как тот, что я слышала в день интервью) ???: Я польщён, что Вы помните меня. Могу ли я узнать, чего Вы сейчас желаете больше всего? Мари: (Как странно... Я себя сейчас чувствую удивительно свободной. Свободной от проблем, от боли) Мари: Я бы хотела... Я желаю, чтобы Шу был счастлив. Чтобы он не был одинок. ???: Правда? Мне казалось, что Вы захотите остаться рядом с ним до конца его дней. Разве это не заманчиво звучит? Мари: Да, заманчиво, но нет смысла приковывать его к себе, если он не будет сам этого желать. ???: И Вас не волнует, с кем он будет, лишь бы он был счастлив, я прав? Мари: Да, всё верно. Но... ???: Да? Мари: Он ведь не пострадает, правда? С ним всё будет хорошо? ???: ...Не ожидал, что Вы будете так за него переживать. Вы и правда удивили меня... ???: Тогда Вы знаете, что нужно сделать...

***

Пробуждение было резким и неожиданным. Так и не получив ответа на последние вопросы, девушка открыла глаза и покрутила головой. Шу не было рядом с ней. Вампир мирно спал на диване, о чём свидетельствовал едва различимый стон и лёгкий наклон головы. Тихо вздохнув, Мари встала и накрыла Шу покрывалом, а затем снова легла на манящую мягкую кровать и стала размышлять.

Мари: (Что это было? Голос матери прервался тем самым политиком, про которого я слышу даже чаще, чем про свою кровь. И я... Я удивила его? Чем? Своей одержимостью? Но... Но в той тишине я ощутила такую лёгкость и свободу, которые сейчас мне — каламбур — могут только сниться. Если же это спокойствие было временным освобождением от всех проклятий, то можно ли хотя бы на секундочку предположить, что мои чувства к Шу искренни? Было бы очень эгоистично так полагать, правда?) Мари: (Но что Он имел в виду под словами: "Вы знаете, что нужно сделать"? То есть я знаю, как осчастливить Шу? Нет, не знаю, к сожалению. Как разгадать эту загадку?) Шу: ...Н-н... Мари: (Ой, мне нужно быть потише... Эх... И что же такое спрятано между строк? Он спросил про то, с кем Шу будет счастлив. Может, Он своими способностями увидел, что Шу будет счастлив не со мной, а с кем-то другим?) Шу: ...Эй! Мари: А? Что такое? Шу: Без тебя мне стало холодно, иди сюда. Мари: Ух... Хорошо.

Горячее тело легло на диван, положив голову на грудную клетку вампира. И вот жар снова стал спадать.

Мари: Шу, почему ты ушёл с кровати? Шу: Эх... Мне просто стало неудобно лежать на том матрасе. Мари: А почему же сразу меня не разбудил? Шу: Ты спала довольно крепко, и мне не хотелось это разрушать. Мари: (Как приятно это от него слышать. Аж щёки краснеют. Но тело всё равно уставшее) Мари: Пва-а... Шу: М? Ты не выспалась? Только что ведь спала. Мари: Я сама от себя не ожидала такой сонливости. Видимо, ты плохо на меня влияешь. Шу: Хех, если вместо уроков ты будешь чаще спать рядом со мной, то влияние явно хорошее. Мари: Приятно слышать. Шу: ...Эй, почему твоё тело дрожит? Мари: А? Не знаю. Наверное, просто глупые переживания из-за кошмара. Шу: Тебе снился кошмар? Поэтому ты так скоро проснулась? Мари: Да. А ты не спал, получается? Шу: Ты так поворачивалась на моей кровати, что никак не получится поспать. Хоть я и попытался, но без твоего тепла ничего не получалось. Мари: Понятно. Рада, что хоть как-то помогаю тебе. Шу: Не отходи от темы. Что тебе снилось? Такое странное у тебя поведение меня нервирует. Мари: (Какая-то часть меня так и просит молчать. Или даже приказывает. Но я не могу ему врать. Это же был его отец, Шу должен знать каждую мелочь, ведь его это тоже касается) Мари: Сначала мне снились родные места, прогулки с мамой в парке. Шу: Опять мама? Мари: ...Что? Шу: У тебя в альбоме больше фото с матерью, чем с отцом. Говоришь больше о ней, вспоминаешь её чаще. Теперь ещё и снится именно она. У тебя точно нет никаких странных наклонностей? Мари: Не считая тех, о которых ты знаешь, нет. Просто мама для меня гораздо роднее отца. Шу: И почему? Мари: Почему тебе это интересно? Твои странности меня тоже пугают. Шу: Стало интересно, вот и спрашиваю. Не стоит меня подозревать в чём-то неприличном. Мари: Понятно, прости. Шу: От твоих извинений ничего не изменится. Лучше просто ответь на вопрос. Мари: Эх... Всё просто: Кацу Сора не мой настоящий отец, потому сильной связи с ним у меня нет. Настоящий отец погиб ещё до моего рождения, и до 15 лет мама растила меня в одиночку. На мой 16 день рождения Кацу уже появился в её жизни как возлюбленный, но я знала, что это ложь. Политик оказался в школе, где работала моя мама, и очаровался ею. Марина, моя мама, воспринимала его как друга, с которым было легко общаться, но поддерживала его иллюзию любви. Мари: Моё присутствие мужчину не смущало: он как раз хотел ребёнка, который уже более-менее самостоятелен, да ещё и предмет гордости. Я же была отличницей, и он не раз рассматривал меня именно как умницу, которая не портит его имидж. Марина приняла его в семью с намерением проложить мне дорогу к успешному будущему. Так и случилось. Мари: У отца дела пошли очень крупно в гору. Его повысили, его заработок тоже. Он стал опытным переговорщиком и решил переехать в Японию вместе с нами. А тут я как раз услышала сплетни про школу "Рётей". Дальше ты знаешь. Шу: Угу... Ясно... Это многое объясняет. Веру тебе тоже мама внушила? Мари: По сути, да. Шу: Эх... Дрожишь ведь ты всё равно не из-за матери, верно? Мари: Да, это так. Кажется, со мной во сне... Шу: Ну? Мари: (Почему так сложно это сказать?) Мари: ...Разговаривал твой отец. Шу: ...

Хватка вдруг усилилась от одного упоминания этого старика. Шу посмотрел в окно: скоро закат сменится сумерками. От волнения и страха человеческая кровь стала ещё более манящей. Сейчас точно пора.

Шу: Мари, сейчас слушай меня внимательно. Мари: Хорошо. Шу: Я отправлюсь к отцу, пока не стало слишком поздно. Любая моя задержка может стать роковой. Ты должна спрятаться в одной из потайных комнат, куда мои братья вряд ли пойдут при наличии Юи. Не выходи оттуда самостоятельно, я тебя заберу, когда придёт время, понятно? Мари: Да. Шу: Скорее всего, тебя могут попытаться найти Муками. Если сможешь, то лучше не слушай их. Не смотри на меня так удивлённо. Я предполагаю, что это семейство что-нибудь об этом знает. Они могут по Его приказам что-то сделать. Мари: Ясно. Я учту... Шу.., Шу: Что? Мари: Просто... будь осторожен. Пожалуйста. Шу: Не волнуйся... Я постараюсь.

Он заботливо улыбнулся и поцеловал Мари в макушку. В следующее мгновение он исчез.

***

Карлхайнц: Надеюсь, вы готовы. ???: Да, мы всё сделаем в лучшем виде. Можете в нас не сомневаться. Карлхайнц: Хорошо. Тогда тебе пора уходить. Мне предстоит серьёзный разговор. ???: Хорошо.

Холодный уверенный голос вскоре исчез вместе с шелестом книжных страниц. По плиткам замка стали раздаваться знакомые шаги.

Карлхайнц: Как я и ожидал от моего старшего сына, ты удивительно догадлив. Шу: Твои закулисные игры меня окончательно достали. Когда ты уже устанешь? Карлхайнц: Ты и сам знаешь, что моя цель выше усталости. Шу: Очередные загадки, ха? Почему бы не сказать всё напрямую? Карлхайнц: Если я скажу тебе всё прямо, вряд ли ты поймёшь значимость моего плана. Шу: И так понимаю. Ты получаешь удовольствие, манипулируя всеми вокруг. Тебя не волновали ни жёны, ни дети, ни посторонние. Отвратительно, не считаешь? Карлхайнц: С каких пор ты против манипуляции, Шу? Разве ты сам не пользуешься этим для получения удовольствия? Шу: Я не манипулирую всеми подряд, в отличие от тебя. Карлхайнц: Это верно. Но ведь ты понимаешь, насколько интригующими бывают эмоции. Приходить к цели обычными способами слишком скучно, и если есть возможность улучшить результат, то я ей воспользуюсь. Шу: Омерзительно. В очередной раз я стал твоей пешкой. Карлхайнц: Ты и не переставал ей быть, Шу. До этого момента ты был одной из моих выигрышных пешек. Шу: Почему вдруг "до этого момента"? Угх... Карлхайнц: Ты так ослаб от нехватки крови... Поразительно. Шу: Отвечай на вопрос. Карлхайнц: Теперь ты станешь королём вместо меня. Королём на шахматной доске этого мира. Ты готов стать Адамом. Шу: Опять эта чушь про Адама и Еву. Я ведь уже отказался от крови Юи, Муками сам говорил, что меня вычеркнули из твоих планов. Не могла какая-то левая девчонка это изменить. Карлхайнц: Ты так ничего и не понял? Или ты пытаешься убедить меня в глупости моих же планов? Шу: ...Я лишь хочу получить ответы и решить проблему. Карлхайнц: Проблему? Смерть девушки тебя так волнует? Шу: Прекрати притворяться. Я же знаю, что ты наблюдал за каждым моим и её шагом. У тебя есть возможность сделать её подобной нам, так что тебя останавливает? Карлхайнц: Потому что она будет отвлекать Адама от Евы... Её задачей было стать катализатором для тебя. Шу: Звучит бредово. Ты говоришь всё это, не желая даже посмотреть мне в глаза. Карлхайнц: Я хочу чувствовать каждое твоё движение, мне нет необходимости для этого смотреть на тебя. Шу: Хватит ходить вокруг да около. Объясни мне всё. Почему именно я должен всё это помнить? Помнить то, чего не было на самом деле! Карлхайнц: Ты решил, что того прошлого не было? Ты не прав, Шу. Всё это было. Просто теперь всё стало иным. Я тебе объясню...

***

Мари: (Это невыносимо. Я слышу их шаги, шорохи, стуки. Слышу удары Субару по стенам. Шу сказал мне не выходить, но ведь сейчас он там наедине со своим всемогущим отцом, и я ничего не могу сделать! Могу только сидеть здесь) Руки: Мари, иди сюда. Мари: М?

В маленькой комнатушке вдруг возник образ лидера семейства Муками. Его васильковые глаза горели в темноте, а протянутая рука заставляла тело холодеть. Стоило Мари вжаться в стену, как Муками забрал её силой.

***

Карлхайнц: Нет нужды переживать. Я понимаю, ты сейчас удивлён и встревожен. Я это чувствую как никто. Позволь мне рассказать всё с самого начала. Карлхайнц: Как ты и сам знаешь, я очень долго вынашивал план "Яблока Эдема". Для него мне нужны были Адам и Ева, чтобы породить тех, каким ты стал сейчас. Шу: Понятней можно? Карлхайнц: Я хотел создать новую великую расу, расу очеловеченных демонов. Мы оба с тобой знаем, что ни мир людей, ни мир демонов не стали совершенными. Демоны окончательно утратили человечность в обмен на силу и бессмертие. Скрещивание человека с сердцем прародителя и "очеловеченного" демона вот-вот должно было произойти. Ты был самым перспективным на роль Адама, Шу. Ваши с Евой отношения зашли поистине далеко, и я даже поверил, что всё может пройти благополучно. Шу: Да уж, скрещивание нас с Юи как собак — довольно перспективное занятие. Даже странно, что этот план провалился. Карлхайнц: Даже твой сарказм остался прежним. Поразительно. Но я всё же продолжу, раз тебе нужны ответы... Как я говорил, всё складывалось даже лучше, чем я ожидал. Но твой младший брат... Шу: ! Карлхайнц: Ты помнишь это не хуже меня. Как он схватил тебя с Евой и одного из Муками. Как он запер вас всех и поставил жестокий эксперимент. Пытался спровоцировать тебя и Муками на кровопитие. Как Еву развратили чужие клыки. Шу: Заткнись! Тебе явно нравится надо мной издеваться! Карлхайнц: Не стоит тебе так думать. Твоё отчаяние и разочарование в Еве, твоё отвращение к ней и самому себе не вписывалось в мои планы. Несмотря на то, какой силой обладает ненависть, даже её тебе не хватило для пробуждения в роли Адама. Это меня крайне раздосадовало. Я всего лишь повернул время вспять. Вернул всё к тому самому моменту, когда Ева не принадлежала тебе. Думал, что таким образом ты захочешь сделать Еву исключительно своей, привязать к себе таким образом, чтобы никто не смог тебя одолеть. Чтобы Ева обожала тебя. От этих эмоций, как я полагал, ты бы пробудился. Но нет... Шу: Ты действительно ожидал, что я буду прыгать вокруг неё ради твоих планов и её крови? Предав однажды, человек предаст снова. Мне не было смысла тратить силы на это. Карлхайнц: Но ты уже изменился, Шу. Ты уже вёл себя иначе, чем обычно. Отказавшись от Евы из-за разочарования, ты всё равно был ближе всех к пробуждению. Но я не мог понять, что же спровоцирует нужную реакцию. Ты так резко и решительно отказался от Евы, словно между вами никогда ничего не было... Но сработал эффект бабочки. Из-за моего изменения времени запустилась совсем другая реакция. Вскоре мне доложили о новой фигуре — иностранной девушке, к которой вдруг именно ты стал проявлять интерес. Шу: Мари... Я не проявлял к ней интерес. Я старался вести себя как обычно. Карлхайнц: Но ты уже был другим к тому моменту. Кровь Евы всё же изменила тебя, сделала более человечным. Я наблюдал за твоими действиями: спасение от братьев, согласие принять за человека ответственность, забота о девушке. Прежде ты бы никогда не согласился на нечто подобное. Шу: ... Карлхайнц: А потом... Я стал замечать в тебе новые изменения. Искать в моей библиотеке антидоты, отнести ей те самые вещи, что я специально оставил. Шу: Альбом и тетрадь... Это была приманка для меня... Карлхайнц: И это сработало. Заботясь о ней, ты забрал их. И я долгое время не мог поверить результатам. Мой сын, который не привязывался ни к кому, кроме Евы, вдруг приковал к себе другого человека без особенной крови, и переживает за неё. Шу: Да, переживаю. Она стала для меня другой. До встречи с ней я был уверен, что Юи понимает меня и заботится обо мне. Я не сближался с девушками раньше и считал, что Комори единственная, кому я могу доверять. Но с появлением Мари всё изменилось. Шу: Несмотря на моё поведение, она хотела и старалась меня понять, была со мной невероятно откровенной, обнажала передо мной свою душу, признавалась в ошибках и, несмотря на страх наказания, была честна с собой и мной. Она стала для меня надёжней и преданней твоей "Евы". Карлхайнц: ...Это меня и удивило. Ева должна была стать единственной, кто способен повлиять на вампира. Но ты на своём примере показал, что если вампиру дать зачаток в виде крови Евы, то любой человек сможет повлиять на таких как мы. Шу: Мари не попадает под понятие "любой человек". Ты и сам это знаешь. Обычный человек не смог бы её так легко заменить. Карлхайнц: Может, ты и прав. Но здесь я не могу судить с полной уверенностью. Она и правда странным образом тебя понимает... Но теперь мы подходим к самому важному. Я не стану делать её бессмертной.

Шу застыл на месте, словно поражённый громом.

Шу: Что..? Даже после моих откровений?! Почему? Карлхайнц: Несмотря на удивительный итог, несмотря на твоё поведение, мне нужно свести тебя именно с Евой. Я хочу воплотить свой план. Пусть я и понимаю, что это практически невозможно. Шу: ... Карлхайнц: Даже Бог не способен разорвать узы влюблённых. И я тоже не властен над любовью. Шу: Ты противоречишь сам себе, ты в курсе? Карлхайнц: Нет, всё проще, чем ты думаешь. Я сам не имею права воспользоваться своей силой, чтобы спасти обычного человека. Тем более человека, который появился в твоей жизни из-за изменения времени. Высок риск того, что я спровоцирую новые изменения. Но если у меня не хватит смелости изменить судьбу, этой смелости хватит у того, кто действительно любит. Оттого я должен передать свою силу самому достойному. Адаму. Шу: То есть либо я заберу эту силу и буду волен делать с ней то, что хочу, либо смерть Мари? Карлхайнц: Именно так. Что же ты будешь делать? Шу: ...Я готов. Карлхайнц: Драться со слабым сыном... Шу: Ты же должен проверить мои чувства на искренность, так? Давай не будем тянуть время.

Оба демона достали заранее приготовленные шпаги и приготовились к дуэли. В руке Шу блеснул знакомый золотой эфес той самой подаренной шпаги. Сын намеревался тем самым знаком смерти принести освобождение Королю. Вскоре клинки зазвенели.

Карлхайнц: Как же давно я не сражался со своими детьми. Столько времени прошло с последней дуэли. Шу: Прекрати, даже сейчас ты играешь со мной свою партию в шахматы. Я лишь хочу поскорее покончить со всем этим и наслаждаться тишиной с Мари. Карлхайнц: Знаешь, что ещё показалось мне интересным? Твоя любимая была готова на всё ради твоего счастья. Шу: Зачем ты мне это говоришь? В чём подвох? Карлхайнц: Подвох в том, что она, на время освободившись от проклятья и одержимости, призналась, что готова отдать тебя кому угодно, лишь бы ты был счастлив. Восхитительная любовь. Я был уверен, что человек не способен на такие чувства. Шу: Она сказала, что готова отступить перед другой ради моего счастья?

Король стал оттеснять Шу к стене, пока тот задумался над загадкой отца. Но всё же уворачивался "ангел" профессионально, пусть и получал пару царапин.

Шу: Полнолуние, проклятье и добровольная готовность отказаться от меня... Карлхайнц: Странные переменные в этом удивительном уравнении. Интригует: какой же будет результат? Шу: Ты... ты сказал ей угробить себя ради меня?! Карлхайнц: Ты так быстро догадался? Воистину ты мой сын. Шу: ...Нет...

Карлхайнц прижал Шу к стене, выбив оружие из его рук. Ловко увернувшись от удара, "ангел" забрал подаренную шпагу и резко бросил её в стену, дезориентировав отца. Этого мгновения хватило, чтобы покинуть замок Короля вампиров. Нужно добраться до Мари, пока ничего не случилось.

Теперь время шло на считанные минуты.