Кузурю, ты ли это?

Сидя в фойе больницы, Хината задумчиво глядел в сторону системы связи. Кузурю же нервно расхаживал туда-сюда, то выходя из больницы, то заходя обратно. В конце-концов, Хината услышал: — Слушай, Хината, а пойдём выпьем? Хаджиме не поверил своим ушам и изумлённо посмотрел на Фуюхико. Того самого Фуюхико, который буквально день назад орал на него и Микан, когда та просто заснула на нём. — Это… ты мне говоришь? — спросил Хината, глядя в глаза Кузурю. — А ты видишь тут ещё кого-то с фамилией Хината? — осведомился якудза, — Конечно же, блять, тебе. Хината замялся. С одной стороны, это было неправильно, ведь им всего лишь по шестнадцать-семнадцать лет. С другой стороны, можно было расслабиться… только если Кузурю не предлагал выпить алкоголь. — Чего молчишь? Если не хочешь — так и скажи, я не настаиваю, — Фуюхико опустился на скамью рядом с ним и уставился на него. — Мм, это смотря что пить, — ответил Хаджиме, закусив нижнюю губу. — У меня есть ром, — сказал Кузурю, почесав бритую голову. Хинату словно током прошибло. — От-откуда у тебя… ром? — воскликнул он, глядя на Фуюхико. Тот лишь ехидно улыбнулся и подмигнул: — Да не кипишуй ты так. Ну, выпьем, чтобы побрататься? Хаджиме лихорадочно соображал. С одной стороны это было действительно неправильно, но с другой — живут они всего один раз, да и кто знает, может быть его самого скоро прикончат? С этой мыслью Хината выдал: — А давай. Фуюхико просиял: — Хорошо, только лучше будет дождаться ночи, когда будет отбой. А уже после него дуй ко мне. Хаджиме кивнул и с диким трепетом в душе стал дожидаться отбоя. Наконец прозвучало ночное объявление Монокумы. Парни успешно связались с Содой и остальными и пошли в домики. Уже на подходе к домикам, Хината остановился — он не знал, куда идти. Фуюхико, словно прочитав его мысли, кивнул в сторону своего домика: — Проходи, не стесняйся. С этими словами якудза открыл дверь домика, пропуская Хинату внутрь. Хаджиме зашёл и остался стоять на пороге, робко озираясь по сторонам. Кузурю же, захлопнув дверь, прошёл к кровати и выудил из-под неё бутылку с буроватой жидкостью внутри. — Это ром? — спросил Хината, глядя на бутылку. — Да! — воскликнул Фуюхико, ставя её на столик и шаря по шкафчику. — Там должны быть кружки, — пояснил он, в подтверждение своих слов доставая из шкафчика две кружки и ставя на стол. Хината всё ещё не мог осознать происходящее. Фуюхико наливает ему ром… а дальше что? Придёт Казуичи и скажет что он гей и любит Гандама? Или Хиёко начнёт называть всех лапочками? Или Микан кого-нибудь убьёт? — Эй, алло, гараж! Ты меня слышишь? — перед его носом щёлкнул пальцами Кузурю и Хината вздрогнул, словно очнувшись от транса. — Я говорю, сколько тебе наливать? — с этими словами якудза подвинул к нему кружку и немного плеснул туда рому. — Мм, вот так хватит, — Хаджиме поднял руку, призывая Фуюхико остановиться. Тот всё-таки ещё чуть плеснул, со словами: — Ладно, этого достаточно. Затем Кузурю налил себе рому (Хаджиме заметил, что себе он налил чуть больше, чем ему) и поднял кружку со словами: — Твоё здоровье, Хината. Пить-то хоть умеешь? — Мм, нет, — Хаджиме поднял кружку и они с Фуюхико чокнулись. Кузурю залпом выпил содержимое своей кружки, а вот Хината не торопился пить. С опаской глядя на золотисто-бурую жидкость в кружке он пару раз вздохнул, затем задержал дыхание и… выпил. По телу разлилась неприятная горечь — всё-таки, ром крепкий напиток. Горло сдавило настолько сильно, что Хината поперхнулся и невольно закашлялся. — Так я и понял, — услышал он голос Кузурю, который сидел напротив него и судя по всему, уже был пьян, — Не умеешь ты пить. — Да я… кх-кх, вообще впервые пью, акха-кха, — между кашлем проговорил Хината, стуча себе по груди, чтобы прокашляться. Счёт времени он потерял. Он не помнил, сколько прошло времени, что он делал и говорил. Но сейчас было уже далеко за полночь, он лежит в кровати Кузурю, придавленный его телом, а его горло горит. — "Всё-таки не стоило пить", — подумал Хината. Но стоило ему шевельнуться, как он услышал пьяный голос Кузурю: — Не уходии… братишка… — А? — озадаченно спросил Хаджиме, пытаясь понять, что происходит. Как только его глаза привыкли к темноте, он разглядел Фуюхико, лежавшего головой у него на груди и обнимавшего его. — Э-эм, Кузурю…? — позвал его парень, пытаясь выбраться из-под него. — Мм? Да не волнуйся ты так, братааан, — с этими словами Кузурю двинулся чуть выше и внезапно куснул Хаджиме за шею. От такого поворота Хината не то что застонал, а взвыл — от того, что несмотря на боль, это было приятно и от того, что — твою мать, Кузурю со всеми… "братьями" так обращается? — Ммх… Кузурю, ты… кхе, — сам не понимая зачем, Хаджиме обнял Фуюхико, придерживая того за рубашку. Стоп, за рубашку? — "Он же был в пиджаке минут… а кстати, сколько сейчас времени?" — Эй, Кузурю, сколько времени? — подал голос Хаджиме, ища взглядом выключатель. — Да какая нахуй разница, дорогой мой, — Кузурю лениво, но грубовато чмокнул Хаджиме в шею. Хината издал протяжный возглас, но тут же быстро заткнулся. — Что ж, кажется завтра нас ждёт весёлый день… — пробормотал Хината, закрывая глаза. У него сильно разболелась голова и адски хотелось спать. — Ну, спокойной ночи, братец, — напоследок шепнул Хината, поглаживая Фуюхико по голове. Тот что-то промычал в ответ и зарылся лицом в его плечо.