Отступление 5. Авария

Отступление 5. Авария

         Весна уже вовсю вступила в свои права. Пригревало яркое солнце, перелётные птицы вили гнёзда и пели на все лады. Всюду зацвели деревья, а на клумбах распустились первые цветы, заботливо высаженные садовниками витиеватыми узорами.     Но ничего из этого ему не было мило. В этом году вся красота пробуждающейся природы осталась им незамеченной.      Её он видел не часто, но она застряла в сердце занозой с первой встречи.       Он, как сейчас помнил, каким тогда взъерошенным, растрёпанным и помятым после приключений в ангаре на краю города, ввалился в частную больницу в «Саду», чтобы узнать, удалось ли спасти жизнь коллеге.      И встретил её: черноволосую и черноглазую, красивейшую из женщин, которых он видел. Слова застряли у него в горле. Он нелепо застыл, глядя на уставшую после операций Белладонну.      До этого он только слышал, что в «Саду» есть свой собственный доктор, но никогда не встречал.      Рядом материализовался коллега и проулюлюкал что-то из разряда "мужик, ты попал". Он ничего не ответил, продолжая смотреть на неё как зачарованный.      А она даже не заметила его.      Сердце стало терзаться от мгновенно вспыхнувших неразделённых чувств.     "Так не бывает" - твердил он себе и снова, и снова шёл, как заколдованный, под её окна. Стоял и смотрел на свет в окне, на мелькавший изредка силуэт.      Прошёл слух, что у неё роман с его молодым коллегой. Он злился, ревновал, но не имел права подойти и выяснить, правда ли это. Мучился молча. Гонял ночами на мотоцикле, как сумасшедший. Только обжигающе холодный воздух мог немного остудить его гнев.      Она не обратила на него внимание, даже когда они говорили - не до того было - надо было спасать юную госпожу.     Вчера он снова стоял под её окнами, сам не зная зачем. Подойти он всё равно бы не решился. Всегда смелый, отчего-то сейчас он трусил.      Вдруг дверь распахнулась, и из её домика вышел Болиголов. Она вышла на крыльцо следом за ним. Выглядели они счастливыми. Белладонна крепко обняла его за шею. Болиголов поцеловал её в щёку и ушёл. Она вернулась в дом.      А он снова струсил, спрятался за деревом и дышал, хватая ртом воздух. В груди болело, словно ему нож в сердце воткнули.      Она не одна.      Не с молодым Клематисом, которого можно было, набравшись храбрости, подвинуть.      С ней был обаятельный и харизматичный Болиголов. С ним тягаться сложно.      И он снова гонял в ночи. Мотоцикл и скорость - его единственное спасение от неразделённой любви.      Он не спал со вчерашнего дня. Пробовал, но так и не смог уснуть.      И вот опять он нёсся по ночному городу, всё видимое смешивалось в единый неразборчивый комок, только ориентир впереди оставался чётким; вокруг него свистел ветер и уютно рокотал мотор.     Скоро он почувствовал, что пора домой, усталость, наконец, взяла своё.      Возможно, теперь он сможет уснуть.      Он свернул на другую улицу, сильно снизив скорость, чтобы вписаться в поворот.      Лишь на мгновение прикрыл глаза.      Бам!      Дикий скрежет, визг тормозов.      Он кубарем летел по асфальту. Боль в плече. Кожаный костюм - в клочья.      Сквозь шлем слышно, как сквозь вату, но снимать его он не торопился.      К нему подбежал молодой мужчина      - Простите! - причитал он. - Я вас не заметил и задел! Сейчас вызову скорую!     Он не ответил. В голове стоял звон, а перед глазами всё вертелось. Руки и ноги дрожали от всплеска адреналина, но кроме плеча боли нигде не было. Пригодилась отменная физподготовка, перед падением он молниеносно сгруппировался.      Скорая приехала быстро и увезла его.      Больше всего ему стало жаль своего железного коня, хоть он пострадал и не сильно: царапины, пусть и глубокие, несколько вмятин и разбитая фара поворотника, - но он сроднился с ним за последние несколько месяцев. Мужчина, сбивший его, организовал доставку мотоцикла на стоянку больницы. Кажется, он испугался больше его самого, так как постоянно суетился.      *     В больнице царила сумахота. Переполненное отделение. Врачей не хватало.      Много людей носилось туда-сюда, мир был наполнен громкой какофонией звуков и ярким, режущим глаза светом.      Мужчина, сбивший его, всё ещё крутился рядом. Он бормотал что-то о возмещении ущерба. Багульник слабо кивал. Предложив решить всё на месте и снова получив в ответ кивок, тот сунул ему пачку денег и растворился в толпе снующих туда-сюда врачей, медсестёр и пациентов.      Багульник посмотрел на пачку в его руках. На новый мотоцикл точно хватит. А ведь он даже не был уверен, что от усталости сам не был виновником происшествия. Он убрал деньги в карман кожаной куртки-косоворотки и застегнул его на молнию.      Он терпеливо ждал, рассматривая глубокие царапины на куртке и кожаных штанах, когда же к нему подойдут и уведут на осмотр. Он мог уйти, но пренебрегать своим здоровьем ему не позволяла работа. А вдруг завтра ему станет плохо? Он не имел права подвести ни хозяина, ни коллег. Всё-таки он неплохо так шлёпнулся.      - Мистер Роджерс? - окликнула его симпатичная медсестра. Багульник кивнул. Голова немного закружилась, и он поморщился. - Идти можете? - уточнила она.      - Да, - ответил Багульник.      - Тогда пойдёмте в смотровой кабинет, доктор Мецеотти вас осмотрит.      Имя ему ничего не сказало. Он не знал в этой больнице ни одного врача. Он встал и послушно последовал за медсестрой.     - У вас всегда так… оживлённо? - спросил Багульник, следуя за медсестрой по просторному холлу, в котором было много народа, несмотря на позднее время.      - Нет, так бывает редко. Незадолго до вашего поступления произошла авария с автобусом. Водитель ночного рейса не справился с управлением, и автобус упал в кювет. Пока только тяжело и средне раненых осмотрели и разместили. Ещё лёгких надо осмотреть. Работы на всю ночь, - разговорилась медсестра. - Мы пришли.      Она постучала в кабинет и открыла его, заглядывая.      - Доктор, возьмите ещё одного, - попросила медсестра.      - Клара, моя смена закончилась четыре часа назад. Имей совесть. Всех тяжёлых и средней тяжести уже разместили, - проворчал женский голос из-за двери.     Медсестра не отступала. Она продолжала заглядывать в приоткрытую дверь, проснувшись в щель на полкорпуса.      - Этот не из автобуса. Не тяжёлый. Донелла-а-а, пожалуйста. Лисмен занят на всю ночь в операционной, Варски - осматривает раненых пассажиров автобуса, Клоссен едет, но у него уже стоят три срочных операции подряд, - проканючила медсестра.      Багульник вздохнул. Похоже, он тут надолго. Придётся ждать общей очереди.      - Ладно, только этот точно последний, - согласилась доктор. - Я уже восемнадцать часов на ногах! Веди.      - Ты лучшая! - просияла медсестра. Она отдала карточку врачу и повернулась к пациенту: - Заходите.      Багульник зашёл в кабинет. Дверь за ним закрыла медсестра. Доктор стояла к нему спиной и читала карту из-под шапочки выглядывала длинная смоляная коса.      - Роберт Роджерс? - уточнила доктор.      - Да.     - Раздеться сами сможете? - не поворачиваясь, спросила врач.      - Не знаю.      Она повернулась. Он замер. На него большими глазами смотрел его черноокий ангел в белом халате.      Язык прилип к нёбу. Неожиданная встреча.      Доктор тоже смотрела на него с удивлением.      Он прошёлся взглядом по милому уставшему личку, длинным чёрным ресницам, уставшим глазам, искусанным губам, на подбородке у неё висела медицинская маска, а на груди красовался бейджик с надписью "Доктор Донелла Мецеотти".     - Давайте помогу, - спохватилась она и подошла вплотную, помогая снять одежду.      Сняв куртку и футболку, она осторожно осмотрела плечо.      - Вывих и большая ссадина. Сейчас починю, не двигайтесь.     "Чего я робею, как пацан малолетний?! Надо хотя бы выяснить, что у неё с Болиголовом, раз судьба предоставила мне такой шанс", - разозлился сам на себя Багульник.      - Донелла Мецеотти. Вот, значит, как тебя зовут. Красивое имя, - сказал он, поворачивая голову к ней.      - Не двигайся.      Она взяла его руку и дёрнула, вправляя сустав.      На мгновение в глазах потемнело, дыхание сбилось.     - Ты в порядке? - забеспокоилась доктор.     Они узнали друг друга, и строить из себя совершенных незнакомцев было бы глупо. Он первый перешёл на «ты» и Доннела не стала противиться.      Он смотрел на неё и не мог насмотрелся. Его безответная любовь стояла так близко и с беспокойством глядела на него. Слабый аромат жасмина, исходивший от неё, заполнял лёгкие.      Это уже слишком!      Словно кто-то невидимый переключил ручку внутреннего тумблера с «трусость» на привычную ему «смелость».      Он положил здоровую руку ей на талию и резко притянул ближе, впиваясь в желанные губы отчаянным поцелуем. От неожиданности она приоткрыла рот. Он воспользовался этим, углубляя поцелуй.      Белладонна протестующе замычала. Багульник не дал ей отстраниться, положив вторую руку на затылок.      Она упиралась руками в его грудь.     Наступила ему на ногу каблуком.     Попыталась пнуть коленом между ног, но ей помешала кушетка.      А он всё не унимался, будто путник, блуждавший в пустыне, наконец добрёл до оазиса и теперь пил жадно воду и не мог напиться.      Она оставила попытки вырваться.      А потом слабо ответила.      Багульнику показалось, что он парит в облаках.      С трудом оторвавшись от желанных губ, он шальным взглядом смотрел в её чёрные, подёрнутые поволокой глаза.      - Врезать бы тебе, но пациентов бить нельзя! - прошипела доктор. - Я тебе потом всыплю! - недовольно добавила она. А после смутилась и отвернула голову. - Надо руку обработать и перевязать, - пробормотала Белладонна, отталкивая его.      - Донелла… - мягко прозвучало её имя из его уст. - Я не буду извиняться.     Он нехотя отпустил её.      - Не дёргайся, - строго сказала она вместо ответа.     Доктор приложила к ранке ватку с антисептиком.      Он смотрел на неё, пожирая глазами, пока Белладонна осторожно обрабатывала его ссадины, и вовсе не обращал внимания на пощипывание в ранках.      Решение пришло сразу. Как вспышка молнии в ночи озарило осознание: она должна быть с ним. Только с ним. Плевать на всех, кто у неё там сейчас есть!      - Я уведу тебя у этого молокососа! - серьёзно заявил Багульник.     - У кого? - она подняла на него широко распахнутые от удивления глаза. - И вообще, я не корова, чтобы меня уводить!     - У Клематиса, - пояснил он.      На лице Белладонны на мгновение появилась растерянность, а потом она нахмурилась и резко огрызнулась:     - Между нами ничего нет и не было!      - Да он все пороги в больнице оббил! - возмутился поведением коллеги Багульник.      - А ты сталкеришь, Роберт Роджерс! - парировала Белладонна.      Его брови взлетели вверх. Пыл немного остыл.      - Ты знала? - изумился Багульник.      - Конечно, я была бы совсем никчёмной, если бы не заметила мужика, стоящего под деревом! Сколько раз хотела надавать тебе по шее! - проскользнувшие в голосе нотки акцента выдали её волнение.      Доктор воинственно уставилась на нерадивого пациента, но попыток надавать по шее сейчас и не думала предпринимать. То ли у него сейчас был совсем болезный и жалкий вид, то ли это были просто слова.      - Отчего не вышла? - с усмешкой спросил Багульник.      - Лень! - отчеканила Белладонна, приподнимая подбородок повыше.      Телохранитель ухмыльнулся. Этот вопрос он выяснил. Одним соперником меньше.      - А Болиголов? Какие отношения у тебя с ним? - требовательно спросил он.      - Что, не выяснил? - Белладонна с вызовом посмотрела на него.      - Напрямую у него не спрашивал, но вы очень близки, - признался Багульник в своих наблюдениях.      В слежке она его уличила, незачем скрывать теперь, что он знает обо всех, с кем она обнималась.      - Он мой родной брат, - спокойного ответила доктор. - Я утолила твоё любопытство?      Он растянул губы в своей самой обаятельной ухмылке мерзавца, которая нравилась очень многими женщинам и покорила далеко не одну из них.      - Значит, ты свободна? - с мурлыкающими нотками в голосе спросил он.      В ход пошло обольщение. Ничем не прикрытое, настырное, источавшее животный магнетизм, но осязаемое лишь на уровне подсознания.      - Это ничего не меняет! - возмутилась Белладонна.      - Нет, не меняет, я все равно тебя завоюю! - утвердительно сказал Багульник.      - Я не за́мок, чтобы меня завоёвывать! - огрызнулась доктор.      - Ты - крепость! - серьёзно ответил он.      Она рассмеялась. Он действительно считает её такой неприступной? Вот чудак! Вместо того чтобы подойти и поговорить, он полгода следил за ней из кустов. Но, признаться, её забавляло такое поведение взрослого мужчины. А должно было испугать. Вот только Белладонна чувствовала, что опасности он не представлял. Она раздумывала над тем, чтобы в один из вечеров, когда он снова будет стоять под деревом и пялиться в её окна, подойти с другой стороны и спросить, что он там забыл. Она представляла, какой смешной была бы его реакция, поймай она его с поличным.      - Готово. Есть ещё ушибы? - спросила доктор, меняя тему разговора на нейтральную.      Она решила, что не стоит ходить по краю и продолжать нечаянно возникший флирт.      Доктор принялась его осматривать, не дожидаясь ответа.      - Лучше в постели осмотри, - вырвалось у Болиголова.      Соперников у него, как оказалось, нет. По шее за его дежурства под окнами ему не надавали. Значит, можно действовать смело.      - А ты наглый, - хмыкнула Белладонна.      - Я целеустремлённый, - поправил он её.      Доктор отошла от пациента, выбросила использованную вату и сложила уже не нужный инвентарь.      - Я тебя старше, - глухо произнесла она, делая вид, будто очень увлечена тем, чтобы идеально разложить бинты и вату.      - И что? Как будто пара лет считается, - отмахнулся Болиголов.      - Четыре, - уточнила Белладонна.      Он вскинул одну бровь, продолжая следить за каждым её движением.      - Мне всё равно, - признался он. И спросил: - Откуда знаешь мой возраст?      - В карте написано.      Белладонна отвечала скованно, не смотря в его сторону, словно вопрос возраста здорово её смущал. Она присела за стол и быстро заполнила карточку.      - Я ещё раз повторяю: разница в возрасте ерунда! - упрямо твердил Багульник.      - А что не ерунда? - она посмотрела на него.      В чёрных глазах плескалась тревога. Он оказался прав: самая красивая из женщин, которых он встречал, комплексует из-за своего возраста.      - То, что я запал на тебя, как пацан. Как увидел, так и не могу забыть, думаю всё время, ревную ко всем, - ответил он, смело глядя ей в глаза.     Его слова ещё больше её расстроили. Она нахмурилась.      - На грудь запал? - с горечью спросила Белладонна.      - Что? - не понял он. - Да причём тут грудь! Что там смотреть? Меня глаза твои отравили! - разозлился Багульник.      Эта женщина его с ума сводит! И несёт какой-то бред!      - Глаза? Серьёзно? Не пятый размер? - с ехидством спросила Белладонна, вставая из-за стола.      - Какой?!     Она усмехнулась, видя искреннее удивление на его лице. Он опустил взгляд ниже её лица. Его удивление стало больше.      Багульник посмотрел на её грудь, значительно выпирающую из-под докторского халата. И завис.      - А она когда появилась? - растерянно спросил он.      Донна видела в его глазах неподдельное изумление.      - К двадцати годам выросла, - ядовито процедила Белладонна.       - Да-а-а? - он посмотрел ей в глаза. - Не замечал.      Теперь настала её очередь удивляться.      - Э? Серьёзно? - спросила Донелла.     Она всегда чувствовала, если её водили за нос. Сейчас такого ощущения не было. Но верилось в его слова с трудом.      - Ну, я-то на глаза смотрел, - он смущённо улыбнулся, словно извиняясь за то, что не замечал её “достоинств”.     Она засмеялась. С тех пор, как у неё выросла грудь, мужчины сперва обращали внимание на неё, а уже потом на глаза, губы и другие части тела. Не то, чтобы она вот так сразу ему и поверила, но он действительно выглядел удивлённым.       Все же он странный.      - Больше ничего. Ты здоров, - сказала доктор после минутного молчания и переглядывания с пациентом, снова меняя щекотливую тему и убирая его карточку на край стола. - Одевайся и отправляйся домой.      - Ты же закончила? Давай подвезу? - предложил Багульник.      - Ты ранен.     Белладонна отрицательно покачала головой. Домой хотелось, но ехать с ним она не решалась.      - Да пустяки, тем более, я осторожно, - уговаривал он и, прищурившись, спросил: - Или боишься мотоцикла?      - Мотоцикла? - переспросила Белладонна.      Он попал в аварию на мотоцикле и отделался парой царапин? Вот везучий! В рубашке родился.      - Поехали. Доставлю в целости и сохранности, - он так обаятельно улыбнулся, что она согласилась.     *     Донелла ещё сомневалась, ехать с ним или нет, когда смотрела на мотоцикл. Чёрный, блестящий железный конь имел несколько небольших вмятин и царапин. Багульник протянул ей запасной шлем. Она с опаской его взяла, поглядывая то на шлем, то на мотоцикл.      - Передумала? - в голосе Багульника проскользнула издёвка.      - Нет! - решительно заявила Донелла.      Он не подловит её на трусости. Она решительно надела шлем и неловко залезла на мотоцикл.      - Держись крепче, - посоветовал Багульник.      Донелла крепче обняла его за талию и прижалась к спине. Он завёл железного коня, и тот с рокотом рванул со стоянки.      Как и обещал, Багульник доставил её в целости и сохранности до самого крыльца небольшого домика возле больницы в глубине поместья «Сад».      Она слезла с мотоцикла и сняла шлем.     Багульник сделал то же самое.      - Спасибо. Доброй ночи, - сказала Белладонна, переминаясь с ноги на ногу.      Мужчина медлил с ответом, внимательно её рассматривая.      Возможно, он ждал приглашения зайти, но его не последовало.      Белладонна не стала дожидаться ответа, повернулась и взошла на крыльцо в три ступени, открыла дверь ключом. Щёлкнул замок.      Неожиданно Багульник развернул её и впился в рот жадным поцелуем. Её сердце затрепетало. И чем дольше он целовал, тем больше хотелось забить на усталость после двойной смены в больнице и отдаться во власть сильных рук, сжимающих сейчас её талию, почувствовать его губы там, где её давно уже никто не касался.     Он нехотя отстранился. Ненадолго прижал крепче и отпустил.      - Ты устала. Иди отдыхай, - сказал Багульник. - Но долго я ждать не буду. Завтра ночью я не дам тебе уснуть.     Белладонна удивлённо на него уставилась. Ну и наглость! Она ещё не согласилась с ним встречаться.      Он наклонился и легко коснулся её губ своими в целомудренном поцелуе.      А затем быстро ушёл.      - Доброй ночи, Донна. Выспись как следует, - полусерьёзно-полушутливо сказал он перед тем, как надеть шлем.      - И тебе доброй ночи, Роберт, - отозвалась доктор.      Он завел мотоцикл и уехал. Под шлемом она не увидела широкой счастливой улыбки от того, что она назвала его по имени.      Донелла не знала, стоит ли начинать эти отношения. В саду такое не приветствовалось. А потом вспомнила Кактуса и Лиану, Маттео и Дейзи и махнула на это рукой. Она тоже имеет право на личную жизнь.       Зевнув и прикрыв рот ладошкой, Донна вошла в дом.