Something In The Way She Moves

Женя посматривала на часы, нетерпеливо барабаня пальцами по столу. Через полчаса кончалась её смена, и она оставляла Воронцова одного, для индивидуального эфира. Скорей бы. Сегодняшняя тренировка оказалась слишком изматывающей, Женя сразу после неё завалилась в студию совершенно растрёпанная, потная, в огромной рубашке, одолженной у сокомандника, потому что сменную одежду она сама не взяла, а её футболка вся оказалась испачкана в земле. Самое худшее — взгляд Воронцова, когда она предстала перед ним, вся такая восхитительная, красная, с прилипшими к мокрому лбу волосами. Он промолчал, но приподнятые брови и то, как он осмотрел её сверху донизу — всё это говорило само за себя. Будто она сама не понимала, как по-идиотски выглядела. Не знала, какая несуразная и некрасивая сегодня. Ей-то казалось, что свою неуверенность она похоронила, а та, словно зомби, выползла из могилы и теперь жрала мозг. Смущённая и от того раздражённая, Женя без конца язвила, к восторгу аудитории и Сан Саныча. Воронцов отвечал с меньшим энтузиазмом, но тоже не упускал случая поддеть напарницу. — Женечка, — ласковым голосом сказал он. — Не могу не заметить, что ты сегодня какая-то бешеная. Попробуй медитацию, что ли. Говорят, помогает. — Ты мне про медитацию не заливай, я как-то два часа носки штопала. — И как? Получилось? — Ха-ха. Немного не дотянул, а так, может, было бы даже смешно. — А тебе что-то не нравится? — Ты. Воронцов ухмыльнулся. — Давай лучше включим музыку для медитации и успокоимся. У тебя есть какие-то предпочтения? — Высоцкий. Женя снова посмотрела на часы и поджала губы. Она стала с большим вниманием поправлять мятые рукава рубашки, в которых её руки выглядели совсем уж тонкими. Дело это было по сути бесполезное, рукава всё равно съезжали вниз, но так, хотя бы, можно было не встречаться взглядом с Воронцовым. Часто во время эфиров они играли в гляделки, и Женя знала, что в этот раз позорно быстро проиграет. — И всё-таки, возвращаясь к нашей изначальной теме. Я считаю, закон не должен осуждать музыкантов за инакомыслие. — Воронцов, ограбить ларёк это не инакомыслие. — А что ты скажешь про Led Zeppelin? У них почти традиция — выбросить телевизор из окна отеля, где они остановились. — Ты сравниваешь абсолютно разные вещи, к тому же, Led Zeppelin потом всё оплачивали. Хотя лично мне сбрасывать телевизор из окна было бы жалко. Я бы тебя сбросила. — Ты даже не представляешь, как это приятно, когда угрожает девушка навроде тебя, — протянул Воронцов. Женя наконец посмотрела на него: он подпёр подбородок ладонями и немного склонил голову, улыбаясь так… Так… В общем, Женя не сдержалась. Съехав вниз на стуле, чтобы дотянуться, она больно пнула Воронцова под коленку. Тот подавился следующим предложением и едва слышно зашипел, схватившись за пострадавшую конечность. Пользуясь тем, что оппонент заткнулся, Женя попрощалась с аудиторией и попросила Жору поставить какую-то песню. Вообще, это было не по регламенту: сначала должна была идти песня, а прощание после, но Женька уже стянула наушники и схватилась за сумку с вещами. — Ты уже домой? Тебе не стыдно? — спросил Воронцов, тоже поднимаясь, но Женя только хмуро глянула на него и пошла к выходу. Там она столкнулась с недовольным начальством в лице Сан Саныча. — Васнецова, ты что, забыла, как правильно заканчивать эфир? — Извините, мне нехорошо, — буркнула Женя. — Ну-ну. А впрочем, ладно, уж больно живенький эфир у вас сегодня получился. Я думал, под конец ты Воронцова загрызёшь. — Сан Саныч, — вклинилась предполагаемая жертва, подходя к нему, — можно я на перерыв сгоняю? На минуту буквально, всё равно пока музыка идёт. — Ты ж мой талант, один из двух лучших диджеев у нас в студии, — улыбаясь, Сан Саныч потрепал Воронцова по плечу и пошёл к себе. — Так можно? — вслед крикнул Воронцов. — Нет. Мимо попыталась проскочить Женя, но Воронцов легко преградил ей путь. — Ты бы сделал очень хорошее дело, если бы пошёл к чёрту, — произнесла Женя, дёргая вверх дурацкие рукава. — Дай пройти. Жора жестами показал, что эфир вот-вот должен начаться. — Жор, кидай наушники и микрофон сюда. Женя обернулась и возмущённо посмотрела но Жору, на что тот только пожал плечами и легко перебросил Воронцову то, что тот попросил. — Какой же ты... — Дебил? Спасибо, ранее меня уже уведомили об этом, — хмыкнул он, надевая наушники. Женя попыталась пройти более агрессивно, но с большой спортивной сумкой она никак не пролезала мимо Воронцова. Он бы в это навряд ли поверил, но Жене не хотелось снова его бить. Ей только хотелось уйти домой. Она сжала ремень наплечной сумки. Воронцов, тем временем, как ни вы чём ни бывало бодро начал эфир. — А сегодня у нас новая эксклюзивная рубрика под названием «Лучший тип девушек». С точки зрения меня, естественно. И чтобы шеф меня не убил, отправляйте нам на радио сообщения, что вы не против послушать. — Воронцов! — взревели в коридоре. — Ты что несёшь? — Тот же вопрос, — прошипела Женя, чтобы её не было слышно в эфире. — А хотя… — послышалось из-за двери. Судя по звуку, телефон шефа разрывался из-за СМС-к. — С сообщениями ты это хорошо придумал. Но у нас есть программа, даю тебе пять минут. Понял? — За пять минут я опишу вам идеальную девушку, — весело сказал в микрофон Воронцов. Сан Саныч снова ушёл к себе. Женя беззвучно произнесла «Убью» и попыталась добраться до ручки, но Воронцов быстро сдвинулся, преградив путь к ней. Женя медленно втянула воздух. Как же она ненавидела его сейчас. Она не хотела это слушать, не-хо-те-ла! — Мой тип — русые, и чтобы волосы не слишком длинные, где-то по плечи. Ещё девушка должна быть спортивной, с серыми глаза и вздёрнутым носом, — Видя, что до Жени ещё не дошло, он добавил: — Я буду конкретнее и попытаюсь описать, как бы она одевалась. Короткие платья с открытой спиной — это соблазнительно, но знаете, что ещё лучше? — Воронцов сделал театральную паузу и придвинул микрофон совсем близко ко рту. Томно выдохнул, смотря Жене в глаза: — Мятые рубашки на размер больше. Они сводят меня с ума… — Пропусти, — процедила Женя, чувствуя, как в горле образуется ком. Воронцов растерялся, наконец распознав что-то в её выражении лица, и несколько секунд просто молчал. — Вы можете подумать, что в такой девушке нет ничего особенного, — наконец сказал он без наигранных интонаций. — Кому-то она может даже не понравиться. Но лично мне она кажется удивительной. Что-то есть в её движениях. Даже когда она едва переставляет ноги после тренировки, от неё невозможно оторваться. Что-то есть в том, как она шутит. Честно, ничего лучше её оскорблений я в жизни не слышал! С ней мне всегда становится лучше. В моей голове только и разговоров, что о ней. Во время всей этой речи лицо Жени каменело, а потом она резко рванула Воронцова за футболку, отрывая от двери, а сама выскочила наружу и помчалась по коридору. Воронцов растерянно поправил съехавшую горловину футболки. Когда он понял, что у Жени плохое настроение, то сразу пришёл в состояние боевой готовности, как пёс, почуявший опасность. Кого мне разорвать? Твоего недруга, твою печаль, твою домашку по математике? Но благие намерения опять привели его куда-то не туда. Эфир закончился в одиннадцать вечера. Пиная попавшийся по дороге камешек, Воронцов неторопливо двинулся к квартире, которую делил с Веником. Камень то пропадал в тени, то выскакивал на жёлтые круги света от фонарей, позволяя отвлечься от мыслей. Уже оказавшись возле дома, Воронцов размахнулся и поддал камешек; тот проскочил через весь двор и гулко ударился о ступеньки у подъезда. — Не-е, плохой удар. — Возле подъезда на спинке скамейки сидела Женя. — Никакой техники, такой отбить — раз плюнуть. — Да ты что. Может, продемонстрируешь? — Пжал-ста. Женя пнула камешек в его сторону, держа руки в карманах толстовки, и с независимым видом перекатилась с пятки на носок. Воронцов примерился и ударил. Как и ожидалось, Женя с лёгкостью отбила подачу, правда, руки из карманов всё-таки выдернула. Некоторое время они увлечённо пасовали друг другу камень или наоборот пытались его отобрать, изредка встречаясь взглядами. В какой-то момент камешек всё-таки проскочил мимо Жени и улетел под скамейку. «Гол!» — заорал Воронцов и побежал по двору, раскинув руки. «Какой ещё гол? Аут! У нас, блин, ворот нет!» — возмущённо закричала Женя. Ну ничего, сейчас она ему покажет, чему её учили на тренировках. Импровизированный матч продолжался. Женя перешла к приёмам посложнее. В какой-то момент она выбросила вперёд ногу, выбивая у соперника камень, а сама грохнулась на асфальт. Воронцов, конечно, полетел следом. — Да за что мне всё это сегодня? — вопросил он небеса, переводя дух. С асфальта, ещё не успевшего остыть после жаркого дня, вставать не особенно хотелось, и Воронцов только приподнялся на локтях, чтобы проверить, как там Женя. А Женя уже села и серьёзно смотрела на него, краснея скулами. — Так ты… правда думаешь, что я красивая? Воронцов улыбнулся. Не насмешливо, не саркастично, без всякого оттенка издёвки. Просто улыбнулся. — Очень. Я ведь говорил. — Он тоже сел и аккуратно заправил прядь её волос за ухо. — Или тебе нужно что-то ещё? — Нет, не нужно, — сказала Женя, изо всех сил пытаясь не выглядеть чересчур счастливой. — Хочешь ко мне? Ну, на кофе, — быстро добавила она. — Я не совсем понимаю, что сейчас происходит. — Я учусь флиртовать. Может, когда-нибудь пригодится, — с нервозной весёлостью ответила она. — Нахамить и позвать на кофе это не флирт. — Разве? — Вообще, да. Но я сделаю скидку на твою исключительную неспособность вести себя адекватно и приму приглашение. Воронцов встал и потянул Женю на ноги. Как-то естественно легла одна ладонь в другую, и оба негласно решили не расцеплять рук, пока поднимались до квартиры. На кухне Женя поспешила к чайнику. — Присаживайся. — Мне хочется танцевать. — Надеюсь, это что-то приличное? — Не обещаю. Женя по привычке закатила глаза. — Только не разбуди никого. Я переоденусь и вернусь. Интересно, как она сейчас выглядела, после того, как извалялась в пыли, а у виска мешался висящий колтун волос. Воронцов вскольз сжал её руку, когда она проходила мимо, и Женя не смогла сдержать улыбки. Оказавшись в своей комнате, она посмотрелась в зеркало и совершенно неожиданно нашла себя красивой.