You replaced my air. <Баджи Кейске>

Такие закаты, как сейчас, можно увидеть только в августе. Завороженно смотря на неровно пламенеющий горизонт, поток слез, что не давал покоя, резко остановился. Красота ночного неба смогла подействовать как успокоительное. Опять ты плачешь. И вновь проклинаешь себя за эти слезы. Вновь ненавидишь себя, за то что сорвалась, дав свободу рыданию, которое срывается на крик. Вот такая ты настоящая. Не каменная леди, у которой вместо сердца ледяная пустота. Нет. Все куда прозаичнее. Все, кто знал тебя, с уверенностью твердили, что ты не способна плакать - "Это же Т/И". А ты способна, просто ни за что не покажешь, что тоже можешь чувствовать и чувствовать гораздо сильней и глубже, чем остальные. Ты просто любишь тишину. Глаза - единственное, что всегда выдавало в тебе настоящую тебя, глаза, которые наполнены любовью. Глаза, которые наполнены солью. Баджи прекрасно знал о твоих чувствах. Знал, потому что видел, как ледяная пустота отступает, позволяя показаться , пусть искалеченному, но до сих пор способному так преданно и робко любить, сердцу. Только он видел тебя настоящую. Ведь только ему ты позволяла дотронуться до хрупкой души, которую ты вынуждена прятать ото всех. Только Кейске видел, как мило ты воркуешь с милыми бездомными котами, ведь была уверена, что похожа на них- сначала боишься подходить, ведь наученное горьким опытом сердце, теперь будет видеть угрозу во всем, затем позволишь себя приручить. Да, ты будешь шипеть, царапаться, но если он не сдастся, то позволишь приласкать себя. И Кейске не сдался, помог разгореться давно потухшему огню надежды. Он стал человеком, которому ты доверила свою жизнь, прося взамен лишь не предавать. Вы преданы друг другу. Отношения, в которых нет главного. Отношения, где люди умеют разговаривать и безгранично доверять. Отношения, где предательство страшнее смерти. Баджи вечно парился, хотел быть лучшим из лучших для тебя, не понимая, что так было с самого начала. Еще до заветного "Я тебя люблю Т/И" он был лучшим из лучших, важнейшим, тем единственным, кто был вправе касаться не только твоего тела, но и твоего пространства. Кейске старался быть прилежным учеником, но кому сдались гребанные знания в точных науках, если ты полюбила, если тебе его вечно мало, если готова простить все, лишь бы только вместе, если он заменил тебе воздух. От любования полыхающим всеми оттенками ядовито-красного неба, тебя отвлек голос. Его голос. И слезы вновь обрушились, еще более сильным потоком. Даже не видя лица возлюбленной, чье имя на всегда засело в неспокойной голове, Баджи почувствовал боль, щемящую сердце, настолько сильно, что казалось вот вот зарыдает сам. Уж слишком сильно твои неистово дрожащие плечи выдавали тебя. Сильные руки сжали твое тело, только его объятия говорили больше слов. И вновь по телу разлилось горячее тепло. Закончилось чувство давящей асфиксии. Он рядом и теперь Баджи никогда не уйдет. Теперь не придется задыхаться в его отсутствии.