Глава 2. С возвращением

Поезд прибыл под утро. Небо над Конохой было серым, будто город тоже не решался проснуться. Особняк Харуно стоял на прежнем месте — на отшибе, среди оголённых деревьев и низкого тающего тумана. Сакура замерла у ворот на несколько секунд. Дом выглядел так же, как всегда. Ничего не изменилось. Кроме того, что внутри — смерть. Дверь открылась почти сразу. Отец. Он будто уменьшился за ночь. Плечи опустились, волосы поседели сильнее, чем его дочь помнила. Его глаза были покрасневшими и сухими — слишком сухими для человека, который плакал. — Сакура… — голос хриплый, сломанный. Она шагнула вперёд, и они обнялись. Неловко, почти отчаянно. Его руки сжали её крепко, как будто она могла исчезнуть. — Папа… — наконец выдохнула она, и это слово стало первой трещиной в её сдержанности. Он пах сигаретным дымом и лекарствами. Сердечные капли. Она узнала запах автоматически — профессиональная привычка. — Мне жаль… — повторял он, будто извинялся. — Мне так жаль, что тебя не было… Сакура не сразу поняла, за что именно он просит прощения. В холле стояла Ино. Она не подошла. Не сказала ни слова. Просто смотрела — настороженно, изучающе. В её взгляде не было злости, но было что-то другое. Отстранённость. Неловкость. Мать не была для неё родной. Она вошла в эту семью подростком, с чужой фамилией и чужими привычками. Сакура вдруг остро осознала: её горе — её собственное. Ино не обязана чувствовать то же самое. — Привет, — тихо сказала Сакура. Ино кивнула. — Привет. Между ними повисла пауза, слишком длинная для сестёр. Сакура хотела спросить, что произошло. Хотела услышать детали. Но слова застревали в горле. В гостиной стояли чужие люди. Полиция. Лента у входа в зимний сад. Стеклянный потолок отражал серое небо. — Тебя ждут, — тихо произнёс отец. — Следователь. Кабинет отца временно превратили в комнату для допроса. Тяжёлый письменный стол, закрытые шторы, лампа с холодным светом. За столом сидел Шимура Данзо — с прямой спиной и неподвижным лицом. Его взгляд был спокойным, но слишком пристальным. Рядом — женщина с тёмно-фиолетовами волосами, аккуратно собранными в хвост, Югао, листала папку с документами. У стены, с планшетом в руках, стоял Сай. — Госпожа Харуно, — произнёс Данзо. — Примите наши соболезнования. Нам необходимо уточнить ряд обстоятельств. Сакура села. Спина прямая. Руки сложены на коленях. Она заметила диктофон на столе. — Допрос ведётся с вашего согласия, — сухо добавила Югао. — Вы вправе отказаться от ответа на вопросы, которые могут вас компрометировать. Профессиональные формулировки. Сакура сама не раз присутствовала при судебно-психиатрических экспертизах. Всё было знакомо. В каком-то роде успокаивающе. — Я понимаю, — ответила она. — Подтвердите, пожалуйста, — начал Данзо, — что в ночь убийства вы находились в Токио, на медицинской конференции. — Да. — У вас есть подтверждающие документы? Регистрация в отеле? Посадочные талоны? — Да, — повторила она, чуть медленнее. Югао сделала пометку. — Когда вы в последний раз разговаривали с матерью? — За день до… — голос дрогнул. — Она желала мне удачи. Данзо наблюдал, не мигая. — Были ли у неё конфликты? Финансовые трудности? Угрозы? — Нет. У неё… не было врагов. Это прозвучало почти так же, как по телефону. Пауза. — Ваши отношения? — уточнил он. Сакура почувствовала, как внутри что-то напряглось. — Нормальные. Слишком быстро. Сай поднял взгляд от планшета. Его глаза — тёмные, внимательные — задержались на её лице на долю секунды дольше, чем требовалось. Не как у следователя. Скорее как у человека, пытающегося уловить трещину. Сакура отвела взгляд первой. — Ваша сестра Ино утверждает, что в последнее время в доме часто возникали споры, — продолжил Данзо. — В том числе между вами и матерью. — Это обычные семейные разногласия, — ровно ответила Харуно. — Ничего, что могло бы привести к… — она не договорила. — К убийству? — мягко подсказал Данзо. Тишина. Сакура впервые почувствовала, как холод лампы пробирает кожу. — Я люблю свою мать, — произнесла она, медленно и отчётливо. Сай снова посмотрел на неё. Он записывал каждое слово. Время. Интонации. Паузы. Его пальцы двигались быстро, уверенно. Но взгляд время от времени поднимался — будто вопреки инструкции держать дистанцию. Сакура заметила это. И в этом взгляде не было обвинения. Только интерес. И… сочувствие? Допрос длился почти час. Данзо задавал вопросы по кругу, меняя формулировки, возвращаясь к деталям: во сколько она легла спать в отеле, кто мог подтвердить её присутствие, какие лекарства принимала мать, кто имел доступ к дому. Профессиональный метод давления — не повышать голос, а выматывать. Когда всё закончилось, Сакура почувствовала, будто прошла через медицинскую операцию без анестезии. — Благодарим за сотрудничество, — сказал Данзо. — Мы можем вызвать вас повторно. Сакура кивнула и поднялась. У двери Сай на мгновение оказался рядом. — Если вам понадобится вода или… — он запнулся, словно подбирая непривычные слова, — помощь, дайте знать. Его голос был тихим, неофициальным. Сакура посмотрела на него — и впервые за весь день её глаза стали по-настоящему влажными. — Спасибо, — прошептала она. Когда дверь закрылась, в кабинете повисла пауза. — Она держится слишком хорошо, — произнесла Югао. Данзо сложил руки на столе. — Или слишком тщательно. А в коридоре Сакура прижалась к холодной стене и наконец позволила себе заплакать — тихо, беззвучно, так, чтобы никто не услышал.