Часть 2

      - Когда ты последний раз с ним нормально разговаривала? – неугомонная Паймон кружилась около путешественницы.       Они шли на постоялый двор «Ваншу» после очередного задания в городе. Люмин пыталась утром поговорить с Чжун Ли и выяснить, знает ли он, что случилось с Сяо, но тот зарекся, что не является нянькой, чтобы отвечать за поступки адепта. Собственно, больше отвлекать Гео Архонта не имело смысла, и девушка пошла к Катерине, чтобы хоть во время задания отвлечься от проблем личного характера и направить эмоции в более выгодное русло. При всей сноровке путешественницы, больше всего монстрам доставалось именно когда она была зла. Тело двигалось словно на автоматическом режиме, а меч казался в разы легче.       Последнее сражение на сегодня как раз прошло «на автомате». Люмин распустила запутавшийся клубок эмоций, и по дороге от Ли Юэ ее мысли занимала лишь усталость и желание поскорее доползти до кровати, от чего ответ на вопрос Паймон последовал совсем не скоро.       - Дай подумать… Несколько дней? Неделю? Может, больше…       Девушке пришлось напрячься, чтобы вспомнить недавний разговор с Сяо, который длился дольше, чем 10 секунд. В тот раз они чуть было не поссорились, но Якса, как, в прочем, всегда за последнее время, почти на кульминации конфликта оставлял на своем месте порыв ветра.       - Как ты можешь быть с тем, кто игнорирует тебя? – возмущению феечки не было предела. – Вот еда, например, никогда меня не избегает! У нее просто нет шансов! – Паймон демонстративно приняла позу «руки в боки» и с наигранно гордо поднятой головой остановилась перед путешественницей.       - Как ты можешь все сравнивать с едой?! – возмутилась девушка.       - А с чем же еще сравнивать? Еда – универсальная единица измерения! Ты, вот, говоришь, что любишь этого странного адепта, а я без ума от куриных шашлычков! А еще в полном восторге от тушеного мяса с яблоками, рисовых пампушек… А ты помнишь вкус нефритовых мешочков? Это же просто…       - Паймон! – Люмин глухо топнула ногой по сухой земле, возвращая спутницу с Селестии на землю.       - Молчу-молчу, - протараторила феечка, виновато улыбнувшись и сложив ручки за спину.       - Боюсь, тебе не понять… - тяжело вздохнув, путешественница молча пошла дальше, не имея сил и желания спорить. Спутница полетела за ней.       - Эй! Паймон все слышала!...       Остальные возмущения напарницы были как в тумане. В который раз Люмин ловит себя на мысли, что они с Сяо отдаляются друг от друга. Она чувствует, что с адептом что-то происходит. Девушка знает о его прошлом, карме и службе Мораксу, но Люмин видит, как сильно он страдает в последнее время. Больше всего в такие моменты она хочет помочь, ведь видеть боль любимого человека – это то же, что и делать больно себе, а упрямство Сяо добивало окончательно.       Девушка должна… нет… обязана поговорить с ним как можно скорее. Любыми способами не дать ему уйти и заставить объяснить, что, черт возьми, происходит.       Почти добравшись до постоялого двора, Люмин всеми правдами и неправдами уговорила Паймон подать ей тайный знак, если случайно увидит адепта. Ведь спугнуть его было проще, чем несносных птиц на мостовой Мондштада. Условившись, что при любом из исходов путешественница выполнит гастрономические прихоти феечки, они осилили последние мили.       Сначала настрой на разговор был настолько серьезный, что Люмин была готова рвать и метать при виде Сяо, но вскоре злость понемногу спала. Девушка копалась в мыслях, чтобы оправдать любимого, но каждый раз итог был один. Она думала, что тот больше ей не доверяет.       Опустившись на кровать, девушка закрыла лицо руками, потирая от усталости глаза. Ей нужно было поговорить с кем-то еще, кроме Паймон, вечно переводящей речь в еду, но, за неимением другого собеседника, решила попытать игривую судьбу и узнать мнение у своей маленькой спутницы.       - А что бы ты сделала в такой ситуации, Паймон?       - Полчаса назад ты сказала, что Паймон ничего в этом не понимает, но раз ты спрашиваешь, - феечка задумчиво покружилась по комнате, - Паймон считает, что, если старый меч испортился, нужно взять новый!       - Что? За эти два предложения ты не разу не сказал про еду? Ты здорова? Хорошо себя чувствуешь? - Люмин подняла изумленный взгляд на напарницу.       - Ты, что, не поняла? – проницательность феечки как рукой сняло, - Просто расстанься с Сяо и жить станет проще! Это как выучить рецепт нового блюда или…       - Паймон!       - Что? Разве Паймон не права? Лучше же биться лбом об закрытую дверь, пытаясь добиться внимания этого демона! – язвительно прокомментировала феечка и скрылась в другой комнате.       - «Пытаясь добиться»… Борьба никогда не прекращается, дорогая Паймон… - пробормотала себе под нос Люмин так, чтобы никто ее не услышал.

***

      Путешественница стала одной из немногих, кому не грозит смерть рядом с защитником Якса. И она стала первой, кому он позволил к себе прикоснуться. Прошло достаточно времени, прежде чем Сяо привык к этому, но тысячи лет одиночества давали о себе знать.       Его доверие. Вот, что было сложнее всего завоевать. Сначала он не подпускал Люмин близко, но настойчивость путешественницы сыграла свою роль. Сяо неосознанно заинтересовался ей, особенной девушкой из другого мира, привлекающей жизнерадостной открытостью к жителям Тейвата и своей… красотой. Порой адепту казалось, что он сходит с ума, но вскоре понял, что это трепетно-щемящее чувство в груди, мурашки от ее прикосновений и тепло от ее близости – это то, что смертные называют многогранным словом «любовь».       В то же время Сяо, сам того не ведая, стал частым посетителем мыслей и снов путешественницы. Статный, непоколебимый, сильный, решительный, упрямый… Каким множеством слов Люмин еще могла описать его? Бесподобное владение оружием, готовность в любую минуту защитить и помочь, стоило девушке воззвать к адепту по имени… И каким бы холодным и равнодушным ко всему живому он не выглядел со стороны, Люмин будто заглядывала внутрь него через золотисто-янтарные глаза, сквозь которые видела далекую дымку мучительного одиночества.       Путешественница не знала, когда настанет тот самый момент. Сказать просто так? Подойти и выдать все, что лежало на душе все это время? А если после этого он исчезнет навсегда из ее жизни? Люмин задавала слишком много вопросов.       Сяо поцеловал ее первый.       После очередной битвы Люмин вернулась на постоялый двор «Ваншу». Застав там адепта, путешественница попросила его помочь обработать ссадины. Она вполне могла пойти к лекарю, но Сяо решил, что его мнение в тот момент окажется проигнорировано. Защитнику Якса было бесполезно отказываться, да и незачем. И он, и девушка были негласно рады компании друг друга, но сказать о своих чувствах… не находилось подходящего времени. Они оба боялись, что чувства окажутся не взаимны.       Сяо и Люмин сидели тогда в комнате, которую та снимала на постоялом дворе и, конечно, делила ее с Паймон. Спутница путешественницы упорхнула на кухню донимать шеф-повара расспросами о рецептах лучших блюд Ли Юэ, оставив юношу и девушку наедине.       Примостившись позади Люмин, адепт занялся по ее просьбе небольшими ранами на спине и плечах. Он молча обрабатывал свежие порезы новым травяным отваром. Кажется, Люмин сделала его сама, выпытав список нужных ингредиентов в Хижине Бубу. Девушку посетила мысль о том, как Сяо вообще согласился на ее просьбу, не испепелив при этом своим холодным фирменным взглядом. Но она была искренне рада, что после вопроса он не решил, что она сумасшедшая. По крайней мере, вслух не сказал.       Покатые аккуратные плечи, тонкая шея… Якса провел взглядом по многочисленным шрамам. Светлая, когда-то гладкая кожа кое-где пестрила следами борьбы – то была плата за неудавшийся маневр, жесткое приземление или незамеченного позади врага.       Сяо кончиками пальцев коснулся одного из давно затянувшихся шрамов около шеи, провел до еще одного на плече и остановился лишь у края корсета, под который уходил самый большой след тяжелой битвы. Люмин была молода, но уже прошла войну за Мондштад и Ли Юэ, а ее меч уже испробовал вкус крови. Это было чертовски несправедливо в его понимании.       Адепт наклонился ближе и почувствовал нежный аромат, не сравнимый ни с одним из знакомых ему запахов цветов. Так могла пахнуть только Люмин: как природа в первые минуты после дождя, как легкий морской бриз и как нежный рассвет.       Якса вновь провел кончиками пальцев вдоль ее шеи. Теперь он приблизился так, что обжигал размеренным дыханием нежную кожу. Люмин замерла, но не произнесла ни слова, будто боясь его спугнуть.       Сяо был не в силах противостоять самому себе. Не этому самоконтролю он учился больше двух тысяч лет. Внутри завязывался тянущий узел. Не желая больше сопротивляться, он решил, что лучше пусть будет отвергнут здесь и сейчас, чем потом будет жалеть об упущенной и, вероятно, единственной возможности. Адепт невольно прерывисто выдохнул и наконец коснулся губами девичьего плеча. По телу Люмин пробежали мурашки, и послышался короткий вздох.       Пути назад не было. Сяо еще несколько раз невесомо поцеловал ее в плечо.       «Не оттолкнула, не отвергла, не сбежала…»       Слова проносились в голове адепта быстрее самых сильный ветров.       «Действовать, так до конца», - решил защитник Якса. Протянув руку вперед, он коснулся лица Люмин и неспеша развернул девушку к себе. Перед его взором оказались порозовевшие щеки, завороженный взгляд и такие манящие, чуть приоткрытые губы.       «Такая красивая», - подумал Сяо. Он неспеша коснулся пальцами ее острого подбородка, отчего сердце путешественницы забилось быстрее, оторвал взгляд от блестящих глаз и наконец прильнул к нежным губам.       Под кожей словно пробежало электричество. Поцелуй был недолгий, почти невесомый и… безответный. Люмин не ответила, и Сяо поспешно отстранился от нее. Якса был готов провалиться сквозь землю прямо здесь и сейчас. Путешественница впервые видела его таким растерянным, и это протрезвило разум, дав наконец понять, что только что произошло.       - П-прости… - все, что смог выдавить из себя смутившийся адепт, потупив взгляд, - Я…       Он не успел договорить. Девушка взяла его лицо в ладони и потянула к себе. Сяо в секунду чуть не потерял и тут же обрел смысл жизни в трепетно-нежном поцелуе, который ему подарила Люмин.