Twoie

Стивен никогда раньше не чувствовал себя так напряженно в собственном доме. Он был уверен, что каждое подергивание его мускулов и каждый вдох внимательно наблюдаются. В тот момент, когда все успокоились, и казалось, что драка не начнётся, маленький Стивен нетерпеливо затащил его в спальню и начал проводить с ним экскурсию. Гранат и Жемчуг остались на кухне, но он чувствовал, как их глаза следят за каждым его движением. Было ясно, что они не доверяли ему в отношении его маленькой версии, и он был почти уверен, что единственная причина, по которой ему было позволено находиться рядом с ним, заключалась в том, что с ними была Аметист. Аметист была единственным представителем оригинальных самоцветов-кристаллов, который, похоже, не относился к нему подозрительно. Стивен показал ему многие из его старых игрушек; о некоторых из них он и забыл. Это был странный опыт — пройти экскурсию по комнате твоего детства. Это заставило его понять, насколько сильно изменилась его комната за эти годы. Самым заметным изменением было то, что у него наконец-то появилась дверь. Уединение было тем, что ему было нужно, но о чём он не задумывался, пока не получил этого. Взглянув на кухню, где он всё ещё мог видеть, как Гранат и Жемчуг следят за ним, он понял, что он определенно не скучал по тому, что его старая комната была открыта для всеобщего обозрения. Ему придется поблагодарить Висмут за её участие в ремонте пляжного домика, когда он вернется домой, что, он надеялся, произойдет очень скоро. «Да ладно, ты должен что-нибудь рассказать мне о будущем», — заскулила Аметист, лениво плюхнувшись на кровать младшего. Она лишь засыпала его вопросами о будущем. Стивен сказал Аметист, что не хочет рисковать изменить будущее, случайно открыв что-то до того, как оно должно было произойти. Он надеялся, что после этого она перестанет задавать ему вопросы, но это привело к ужасным неприятным последствиям, поскольку Аметист, казалось, только ещё больше преисполнилась решимостью узнать информацию о будущем. «Я тоже хочу знать, что произойдет в будущем!» — возбужденно воскликнул его младший «я», когда он закончил собирать некоторые из своих игрушек и повернулся к нему лицом. «Конни — президент? Сбудутся ли мои теории о Грустных утренних друзьях? Смогу ли я наконец научить Льва каким-нибудь трюкам?» — он быстро спросил. «Да ладно, ты можешь нам доверять, Большой Стивен», — уверила его Аметист. «Я действительно не должен ничего говори- подожди, Большой Стивен?» — спросил он, озадаченный этим именем. «Да, я подумала, что если ты собираешься остаться здесь на какое-то время, тогда тебе следует иметь собственное имя», — она посмотрела на младшего, который теперь, казалось, что-то искал. Скорее всего, это еще одна игрушка или книга, которую он охотно ему покажет. «Как ты думаешь, Стивен?» — спросила она. «Хм…» — он на мгновение приостановил поиск, обдумывая вопрос. «А как насчет Эстебана Юниверстеда!» — радостно воскликнул он. «Я всегда думал, что это будет крутое имя, если мне когда-нибудь понадобится работать под прикрытием». «Но у меня уже есть имя, и оно мне очень нравится». Он не хотел менять свое имя. Он был Стивеном Юнивёрсом, а не Розовым Кварцем и уж определенно не Розовым Алмазом. Алмазы ошибались. Они даже сами в этом признались. «Ну, ребята, вы оба не можете быть Стивеном, это будет слишком запутанно», — сказала Аметист. Стивен нахмурился, когда понял, что она права. Если рядом будет два Стивена, это очень быстро их запутает. «О, я знаю!» — воскликнул его младший я. «Дай мне минуту», — сказал он и убежал что-то искать. После нескольких секунд и копания в вещах маленький Стивен с гордостью показал черный маркер. «Я буду Стивен Один», — сказал он, снимая колпачок с маркера и записывая номер один на обеих щеках. «Ты можешь быть Стивеном Два. Всё будет как в прошлый раз», — он подошел к своему старшему «я» и попытался написать на щеках цифру. «Это действительно необходимо?» — спросил он, избегая контакта с маркером. К счастью, он был намного выше младшего, так что это было очень легко. «Как еще люди должны отличать нас друг от друга?» — серьезно спросил Стивен-младший. Стивен посмотрел на свое юное лицо, надеясь найти признак того, что он шутит. Как можно их спутать? Конечно, технически они были одним и тем же человеком, но отличить их было очень легко. Они больше походили на братьев, чем на одного человека. Не обнаружив на его лице никаких следов юмора, Стивен понял, что его младший «я» действительно серьезен. Он вздохнул, прежде чем взять маркер у себя и написать им на левой руке число 2 среднего размера. «Ну как?» — спросил он, закрывая маркер крышкой и возвращая его несколько разочарованному более маленькому себе. «Мне нравится, Двойка», — сказала Аметист. «Двойка?» — спросил он, медленно произнося имя. «Да, я подумала, что это будет легче, чем постоянно называть тебя Стивеном Два. Ты можешь быть Двойкой», — она ​​указала на него. «И он может быть Стивеном», — сказала она, указывая на ребёнка. «Это отличная идея, Аметист!» — сказал Стивен, повернувшись к Двойке, чтобы увидеть его реакцию. «Тебе нравится?» — спросил он. «Хм…» — он помолчал, прежде чем ответить. Прозвище было неплохое, и оно ему нравилось гораздо больше, чем Эстебан Юнивёрстед. К тому же это было уникально, и у него не было лучших идей. «Мне это нравится», — наконец сказал Двойка, улыбаясь Стивену, который улыбнулся ему в ответ. «Ой! Я почти забыл!» — крикнул Стивен, отчаянно сунув руку в карманы джинсов. «Мне нужно сделать снимок», — сказал он, открывая приложение камеры и садясь на кровать рядом с Аметист. «Конни это понравится», — взволнованно сказал он, жестом показывая Двойке сесть, похлопывая место на кровати между собой и Аметист. «Ты тоже должна быть на фотографии, Аметист», — радостно сказал он ей. Двойка открыл было рот, чтобы отказаться, но, словно почувствовав его нерешительность, Стивен начал использовать свое главное оружие: свои щенячьи глаза. Двойка посмотрел на Аметист в поисках помощи, но та только пожала плечами. Не в силах противостоять взгляду Стивена, он вздохнул, затем подошел к кровати и сел между Аметист и Стивеном. «Как ты сидишь, Стивен!» — он услышал эхо пронзительного упрека Жемчуг в своей голове и немедленно исправил свою позу. Было немного сложно удерживать спину прямо, а плечи расправленными из-за шаткой поверхности матраса, но после нескольких секунд он, наконец, смог это сделать, чувствуя себя в некоторой степени комфортно. Пока Стивен пытался получить идеальный ракурс, а Аметист изо всех сил пыталась выбрать, какое глупое лицо использовать на фото, Двойка глянул на кухню, где всё ещё сидели Жемчуг и Гранат. Жемчуг цеплялась за руку Гранат, нервно переводя взгляд с него на неё. Стивен прищурился, пытаясь прочитать по губам Жемчуг, но не смог разобрать ни слова из-за ее поспешного шепота. Двойка переключил свое внимание на Гранат и сразу же пожалел об этом; Гранат смотрела прямо на него. Ее взгляд не дрогнул, и Двойка был уверен, что она даже не моргнула под визором. Иногда она кивала или качала головой в ответ на то, что говорила Жемчуг, но в остальном она оставалась совершенно неподвижной. Это, мягко говоря, нервировало; он видел, как Гранат бросала такой же пристальный взгляд, но обычно он был направлен на врага и никогда прежде не был направлен на него. «Хорошо, скажите сыр!» — сказал Стивен, ярко улыбнувшись. «Сыр!» — воскликнула Аметист, растягивая руки так, чтобы они были достаточно длинными, чтобы обхватить плечи Двойки и Стивена, в результате чего все прижались друг к другу. «Сыр», — сказал Двойка с меньшим энтузиазмом и выдавил легкую улыбку. Он быстро оглянулся на кухню, и его улыбка немного дрогнула, когда он понял, что Гранат всё ещё смотрит на него; во всяком случае, её взгляд стал еще более пристальным, если это вообще было возможно. Жемчуг тоже тревожно переводила взгляд между ним и Стивеном. Она выглядела такой напряженной, что Двойка был уверен, что она набросится на него, стоит ему только взглянуть на Стивена с угрозой. Когда фотография была сделана и расстояние между ним и Стивеном увеличилось, он увидел, что Жемчуг слегка расслабилась. Двойка почувствовал себя немного задетым её реакцией. Неужели она действительно думала, что он причинит Стивену боль? Ощущение быстро исчезло, когда он взглянул на свою нынешнюю одежду. Он выглядел как Алмаз, а Алмазы не отличались добротой и сдержанностью. Осознав это, он отодвинулся немного подальше от Стивена, который был слишком занят текстовыми сообщениями Конни, чтобы это заметить. Аметист, заметившая взгляды, казалась раздражённой. Она спустилась по лестнице, ведущей в комнату Стивена, и быстро подошла к тому месту, где всё ещё сидели Гранат и Жемчуг. «…ведёте себя очень странно» и «… то, что вы мне не рассказываете», — были одними из немногих фраз, сказанных Аметист, которые Двойка смог услышать. Двойка не смог услышать то, что сказала Жемчуг в ответ на беспокойство Аметист, но всё, что она сказала, рассердило её. Она удалилась в свою комнату, даже не оглянувшись на него или Стивена. Двойка нахмурился, вспомнив, как Аметист и Жемчуг всё время ссорились, когда он был ребенком. В его время они дразнили и бесили друг друга, но в основном это было игриво. Их отношения настолько улучшились, что было неприятно видеть, как они так себя ведут. Двойка понимал разочарование Аметист из-за того, что ей не сказали, что происходит. Он вспомнил, как когда он был маленьким, как отчаянно пытался проявить себя перед самоцветами, чтобы они включали его в миссии. Он так сильно хотел, чтобы на него смотрели как на равного, но чаще всего он чувствовал себя исключенным из команды. Он и Аметист были связаны тем фактом, что они были худшими самоцветами-кристаллами; между ними это даже стало чем-то вроде шутки. Теперь все было по-другому, Двойка знал, что драгоценные камни видят в нем равного, но, глядя на то, как они действуют сейчас, действительно заставило его оценить, насколько они изменились. Звук захлопнувшейся двери Аметист произвел достаточно шума, чтобы отвлечь внимание Стивена от телефона. «Хм? Куда ушла Аметист?» — спросил Стивен, глядя на пустое место на своей кровати, где она сидела несколько минут назад. «Аметист решила вернуться в свою комнату», — Жемчуг быстро ответила, не желая расстраивать Стивена новостью о том, что она и Аметист снова ссорятся. «Что! Серьёзно?» — грустно спросил он. «Но мы собирались устроить пижамную вечеринку», — сказал Стивен, зевая. «Тебе следует отдохнуть, Стивен. Становится поздно», — Гранат посоветовала Стивену, наконец отведя взгляд от Двойки. «Нет, я в порядке. Ещё не вечер», — сказал он, когда из него вырвался ещё один зевок. «Я чувствую себя прекрасно», — сказал он, никого не обманув, и начал тереть глаза. Двойка подавил смешок, он забыл, каким плохим лжецом он был раньше. Единственным человеком, умеющим тогда лгать хуже его, была Жемчуг, которая впадала в нервный беспорядок, когда пыталась соврать. «Гранат права, Стивен, твоя человеческая половина нуждается во сне, чтобы нормально функционировать», — сказала Жемчуг. Стивен посмотрел на него, как бы желая узнать его мнение по этому поводу. Он взглянул в окно и кивнул ему. Было довольно поздно, и сон был важен. Двойка подавил зевок; он тоже начал чувствовать себя довольно усталым. Даже до того, как он попал в прошлое, он не спал столько, сколько, как он предполагал, ему, вероятно, следовало бы спать. Однажды он даже несколько дней не спал и, возможно, продолжал бы это делать, если бы не самоцветы, заметившие мешки под его глазами. Они заставляли его спать и заставляли его пообещать лучше заботиться о себе, и с тех пор он старался спать каждый день, но обычно это длилось всего пару часов. Он рассудил, что, поскольку он наполовину самоцвет, да ещё и алмаз, ему не нужно столько сна, сколько требуется обычному человеку. «Сон — это проклятие, и все же проклятие, которое мне нужно, чтобы жить», — довольно резко сказал Стивен, вставая с кровати и подходя к комоду. Он вытащил желтую пижаму, в которой Двойка узнал свою банановую пижаму. «Я пойду готовится ко сну», — объявил Стивен, выходя из комнаты и направляясь в ванную. «Ты можешь одолжить мою пижаму», — Стивен сказал ему, прежде чем полностью исчезнуть в ванной. Следующие пару минут были самыми мучительно неловкими в жизни Двойки. Когда Стивен ушел, напряжение в комнате резко возросло. Двойка застыл на своем месте на кровати Стивена. Жемчуг и Гранат смотрели на него, и он не знал, что ему делать. Он хотел, чтобы они ему доверяли, но знал, что это будет очень сложно, учитывая, в какой одежде он приехал. Он был уверен, что Стивен и Аметист поверили ему, когда он сказал им, что не знает, почему он так странно одет, но он знал, что Жемчуг и Гранат не так легко обмануть. Он взглянул на все еще открытый комод Стивена, молча размышляя, стоит ли одолжить пижаму, как предложил Стивен. В конце концов он отказался от этого, поскольку был вполне уверен, что у Стивена не было пижамы его размера. Он мысленно вздохнул, когда понял, что ему придется спать в своей нынешней одежде. Двойка медленно поднялся с кровати, боясь, что если он сделает это слишком быстро, то всполошит Жемчуг и Гранат. Он спустился по лестнице, как он надеялся, достаточно безопасным способом, но, вероятно, он просто выглядел глупо. Он заколебался, когда спустился вниз по лестнице. Ему хотелось взять запасную подушку и одеяло, которые, как он знал, должны были быть в шкафу возле лестницы, но он не знал, как Жемчуг и Гранат отреагируют на то, что он роется в вещах Стивена. Он знал, что это был глупый страх, поскольку технически они тоже были его вещами, но он не хотел еще больше опускать себя в их глазах. Он подошел к чулану и уперся рукой в ​​дверь, но не открыл. Он взглянул на Жемчуг и Гранат, они обе встали. «Я просто возьму запасную подушку и одеяло», — объяснил он, неловко показывая на кладовку. Они никак не отреагировали на то, что он сказал, за исключением того, что Гранат жестко кивнула ему. Они также не сели обратно, что сказало ему, что он ужасно не справлялся с тем, чтобы не выглядеть угрожающе. Он открыл шкаф и был вознагражден громким скрипом. Неужели шкаф всегда так громко скрипел? Он мог слышать, как его сердцебиение учащается, и задавался вопросом, слышат ли его также Гранат и Жемчуг. Было так тихо. Он подошел к дивану и начал готовить себе постель на ночь. Он взглянул на дверь храма; он, вероятно, мог бы спать в своей комнате в храме. Это определенно было бы удобнее, чем диван, и у него действительно могла бы быть кровать. Он быстро выбросил эту идею из головы, поскольку понял, что она доставит Жемчуг и Гранат крайне неудобные ощущения. Он взбил подушку в последний раз, прежде чем сесть на белое одеяло. Он хотел снять перчатки, но заколебался. «Розовая, хватит дурачиться! Ты должна всегда представлять себя в лучшем свете», — он слышал, как в его голове эхом отозвались упреки Синего Алмаза. Она так негативно отреагировала, когда он выразил желание одеваться, как обычно. В тот момент она всё ещё отрицала смерть Розового Алмаза, но даже после того, как она начала видеть в нем Стивена, она всё ещё настаивала на том, чтобы он одевался как Розовая. Всё остальное будет считаться «неуместным», особенно если оно скрывает его драгоценный камень. Согласно Синему и Жёлтому Алмазу, он никогда не должен скрывать свой самоцвет; он был Алмазом, и поэтому он должен гордо показывать свой камень, а не скрывать его. Это будет считаться «позорным» и «поведением, не подобающим Алмазу». Двойка покачал головой, чтобы прояснить мысли. Он вел себя глупо; никого здесь не будет волновать, снимет ли он перчатки или обувь. Как бы он спокойно заснул, если бы он был в них. Он снял перчатки и аккуратно сложил их, прежде чем положить их на кофейный столик, стоявший рядом с диваном. Затем он нетерпеливо снял обувь, которая беспокоила его еще до того, как он коснулся артефакта, из-за которого он оказался в этой ситуации. Он положил их на пол у края дивана. Сделав это, он неловко сел на диван и возобновил свое странное состязание взглядов с Гранат. Он снова выпрямил спину, хотя знал, что его поза в порядке, и положил руки на колени. Он отчаянно хотел сказать что-нибудь, чтобы снять напряжение, но ничего не мог придумать. Он откашлялся и открыл рот, намереваясь что-то сказать, но его прервал звук открывающейся двери ванной. После того, что казалось вечностью, но, вероятно, прошло всего несколько минут, Стивен наконец вышел из ванной в своей банановой пижаме. Как если бы на нее было обрушено заклинание, Гранат наконец отвела от него пристальный взгляд и сосредоточила свое внимание на Стивене. «Двойка, ты без пижамы. Ой, извини!» — сказал он, слегка хлопнув себя по лбу. «Ты ждал, чтобы воспользоваться ванной», — извиняющимся тоном сказал он. «… Двойка?» — повторила Жемчуг, медленно глядя на Стивена в поисках объяснений. «Так мы решили его называть. Я буду Стивеном Один, — сказал он, показывая на себя. Двойка заметил, что у него на щеках больше нет цифры 1. Он, должно быть, смыл их, когда был в ванной, — А он будет Стивеном Два или, для краткости, Двойкой», — с гордостью объяснил он, указывая на него. «Это мило», — сказала Жемчуг с едва скрываемым оттенком разочарования. Вероятно, она надеялась, что его новое имя содержит больше информации о нем, но это было всего лишь вымышленное прозвище. «Ни одна из твоих пижам мне не подойдет», — он ответил на предыдущий вопрос Стивена. «Разве ты не можешь просто сменить форму, чтобы она подошла?» — спросил его Стивен. Двойка сделал паузу, обдумывая вопрос. Он, вероятно, мог бы принять форму своего более молодого тела, но он не был уверен, сможет ли он сохранить эту форму во время сна. К тому же в последний раз, когда он так надолго менял свое тело, он превратился в ребенка. Он скривился, вспомнив инцидент, произошедший во время его дня рождения. «Я не люблю перевоплощения», — сказал он наконец. «О, да…» — сказал Стивен, видимо понимая его нерешительность, когда он мимолетно взглянул на свои пальцы. Он, должно быть, помнил весь инцидент с кошачьими пальцами. Двойка посмотрел на свои руки, все еще аккуратно сложенные на коленях. Этот инцидент был для него очень травмирующим, и он не любил вспоминать об этом. Вероятно, это воспоминание было еще свежо в памяти Стивена. Вероятно, это случилось с ним не так давно, но Двойка не думал об этом много лет. Это напомнило ему, что в какой-то момент ему, вероятно, стоит спросить Стивена о его возрасте, чтобы он мог понять, что произойдет в ближайшее время. Стивену было лет двенадцать или тринадцать, но Двойка не знал его точного возраста. «Не волнуйся, мы можем пойти навестить папу завтра. Я уверен, что у него найдется одежда, которая тебе подойдет», — сказал Стивен, снова оживившись. «Но мне, наверное, следует лечь спать», — сказал он, еще раз зевнув. Двойка почувствовал, что немного напрягся от предложения Стивена, но все же сумел улыбнуться в знак согласия. Он не видел своего отца несколько месяцев. Не то чтобы он не хотел видеть его, просто он был очень занят всеми своими обязанностями, как Алмаза. Он также помогал в строительстве маленького Родного Мира, места на земле, где драгоценные камни могли научиться быть самими собой. Его отец сказал ему, что он понимает и поддерживает его, что только усиливает его чувство вины. Вернувшись домой, он первым делом навестит своего отца. «Спокойной ночи, Гранат, Жемчуг», — сказал Стивен, пытаясь обнять их обеих одновременно. «Спокойной ночи, Стивен», — сказали Жемчуг и Гранат, неловко пытаясь обнять его в ответ, что было затруднительно из-за их огромной разницы в росте. Двойка улыбнулся этому милому зрелищу. «Спокойной ночи, Двойка», — сказал Стивен, пытаясь обнять его. Он немного напрягся, прежде чем расслабиться в объятиях. Он не ожидал, что Стивен обнимет его, но он не был полностью удивлен тем фактом, что он это сделал. Раньше он был таким милым и нежным. Когда это изменилось? Он взъерошил волосы Стивена, потому что вспомнил, что ему всегда нравилось, когда это делала Гранат. Стивену, похоже, тоже понравилось, когда он одарил его яркой улыбкой перед тем, как отправиться в свою комнату. Двойка услышал звук выключенного света и шелест одеяла, означающий, что Стивен заснул. Он позволил себе зевнуть, забрался под одеяло и закрыл глаза. Когда он начал устраиваться поудобнее, он понял, что Жемчуг и Гранат не покинули кухню. Он сглотнул, прежде чем снова медленно открыть глаза и, хотя уже было темно, он смог едва различить очертания двух человек на кухне. Двойка был в шоке. Они просто собирались смотреть, как он спит? Это было безумно жутко, чего он мог ожидать только от Жемчуг, но даже она перестала смотреть, как он спит, когда он ее попросил. Двойка перевернулся спиной к кухне и к двум драгоценным камням, которые были там. У него не было сил заботиться о них прямо сейчас, и хотя он все еще чувствовал их глаза на своей спине, его измученное тело без труда заснуло. Он разберется с ними завтра.