Часть 1

Горо бывал в различных ситуациях, начиная от сложного общения с Гудзи Яэ и заканчивая передовой, с которой его отряд возвращался в куда меньшем количестве, чем отправлялся. Он терпел пытки водой и огнём от сёгуната, насмешки от жрицы-кицуне и смешки от собственных солдат, ему приходилось распределять паёк, которого едва хватило бы ребёнку, на взрослых мужчин и жевать траву, чтобы самому как-то справиться с голодом, врать гражданским в глаза и толкать лживые, но такие вдохновляющие речи перед армией, съёживаться под ударом кнута, прятать проплешины от лишая на хвосте, вытаскивать иглы из-под ногтей, рыть руками могилу… Всё это Горо выносил с гордо поднятой головой и, вспоминая, только весело фыркал — было и было, всё пережить можно. Но сейчас… то, что мучило его сейчас было страшнее всех пыток. Всей этой чёртовой войны! Горо в отчаянии сжал кулаки на коленях, заставляя себя сидеть прямо, и если дрожь и дыхание он ещё как-то мог контролировать, то хвост, — этот треклятый предатель! — так и метался из стороны в сторону. Наконец его кончик прошёлся по расслабленно лежащей на траве ладошке, в кои веки освобождённой от перчатки, и Горо кажется забыл, как дышать. Госпожа Сангономия в ответ на это только сонно хихикнула от внезапной щекотки и прижалась щекой плотнее. Её голова покоилась на плече Горо, словно всё это так и было задумано, словно не происходило вопиющее нарушение субординаций и небо не грозило упасть на голову несчастному генералу в любую минуту. Хвост, на мгновение замерший, вновь довольно завилял. С трудом сглотнув, Горо попытался разжать одну руку, чтобы поймать это пушистое недоразумение и сунуть себе под бедро, но в последний момент понял, что опять тянется к лицу госпожи. Раздражённое рычание на собственную глупость едва удалось подавить, а кулак снова вернулся на колено. Хвост продолжил своё грязное дело. Впрочем, Горо его понимал — или вернее, это хвост понимал Горо: госпожа Сангономия была невероятно мила, и все собачьи повадки, сидевшие внутри, требовали немедленно заключить её лицо в ладони и потереться носом о нос, а потом обязательно лизнуть в губы, и под конец всенепременно толкнуться скулой в скулу — «пометить». Ничего из этих дуростей допустить было нельзя! Во-первых, потому что между ним и госпожой лежала пропасть из «обязан» и «нельзя», а во-вторых, потому что госпожа видела, как этот ритуал проделывала мать с отцом Горо, и он, ушастый болван, сам ей рассказал, что значит каждый этап. — Касаясь носа, мы показываем своё безграничное доверие, — объяснял он, пока они с госпожой стояли в тени сакур возле его родового поместья. — Потом лизнуть… ну, — Горо смущённо кашлянул, — это наш поцелуй. — А по-человечески вам не нравится? — уточнила Кокоми, заглядывая ему в глаза, и хотя Горо на тот момент ещё не любил её всепоглощающей безраздельной любовью, больше похоже на любовь к божеству, но божеству которое вы хотите взя… Неважно! В общем хоть Горо тогда ещё просто восхищался её стратегическим талантом, но всё равно на минутку забыл, как дышать, утонув в её взгляде как щенок.  — Нравится, — пробормотал он, невольно поджав хвост, но госпожа к счастью не обратила на это внимание. — Просто в этом ритуале… ну, лучше лизать.  — Ясно, — слегка порозовев, откликнулась Кокоми. — А потом?  — Потереться скулой о скулу — это пометить своего партнёра. У нас, конечно, нет специфических запахов как у предков, но так мы заявляем права друг на друга.  — Заявить права на другого человека — звучит не очень хорошо, — вздохнула Кокоми, вновь поднимая на него взгляд. У неё была эта одновременно подкупающая и пугающая привычка — смотреть в глаза собеседнику. И мало кто мог после такого врать ей в лицо. Горо пожал плечами.  — Я не человек. Да и мои родители тоже. К тому же я не вижу, что плохо в том, чтобы принадлежать хорошему человеку, служить ему, оберегать, разделять все горести и радости. В этом и есть гордость моего клана, — он сердито взмахнул хвостом, невольно ударив им Кокоми. Та ойкнула, схватившись за бедро, и Горо сразу растерял всю патетику. — Больно?! Простите, я не…   — Не больно, что ты, — Кокоми улыбнулась, и Горо снова «утонул». — Просто неожиданно. Он у тебя такой мягкий. Она посмотрела на его нервно подрагивающий хвост с интересом, но Горо не смотрел ей в лицо, он смотрел на её руку. Пальчики под короткой перчаткой чуть-чуть сжались и разжались, словно уже гладили рыжеватый мех. Ох! Тогда Горо ещё не знал, что подавлять смущение рядом с госпожой ему придётся очень… очень часто. И только благодаря этим бесконечным тренировкам сейчас он ещё как-то мог сдерживаться. Кокоми снова тихо вздохнула сквозь сон, обдав шею дыханием, и по спине Горо побежали мурашки, едва не сломав весь его контроль. От госпожи слабо пахло рисовой водкой и сладостями — бесконечные тосты за её здоровье и долголетие только стараниями Ёимии прерывались на короткие минуты для закуски. Когда же весь командующий состав наконец дошёл до кондиции, когда хотелось не толкать тосты, а есть, дурачиться и плясать, Кокоми, в конец обессилев, попросила Горо сопровождать её к площади в деревне Боро. До площади они правда не дошли, устроились на крыльце одного из домов, и не прошло и пары минут, как Горо очутился в своей личной Бездне, отравляющей его правда не скверной, а едва сдерживаемым удовольствием. Он старался смотреть исключительно перед собой, чтобы не приведи Архонты не наброситься на госпожу с поцелуями. Впился в штаны так, что ещё немного — и точно порвёт, лишь бы не стиснуть её в объятиях. Спина от того, как прямо он держал, стала припоминать все сломанные рёбра, а зубы от того, как он их стискивал, уже начали ныть. И Горо знал — если он не сдержится, Кокоми не прикажет выпороть его в главном лагере, хоть и имеет на это право, знал, что она не станет его винить, что защитит от всех шёпотков, но разве он сам сможет себя простить?! Он её опора, её несгибаемый генерал, тот единственный, кто видел и её слёзы, и её ярость, и её обнажающиеся вишапьи клыки. Кому ещё она сможет доверять? На чьих руках сможет обмякнуть в очередном обморочном сне? Нет! Его безмозглой любви здесь не место. Кокоми, будто издеваясь, — нет, сразу одёрнул себя Горо, его госпожа никогда и ни над кем не издевалась! — приникла к нему всем телом, очевидно ища тепла. Пышный бант совсем смялся, а Горо запретил себе думать, что где-то там, за бантом, есть маленькая грудь с бледно-розовыми сосками, которые он видел пару раз, когда госпожа, вряд ли от усталости понимая кто сейчас рядом с ней, ныряла в ванну чтобы залечить свои раны. Нет уж, о голой госпоже Горо думать не будет! Вернее, обязательно будет, но потом, когда она проснётся и ускользнёт по делам жрицы, а он оставит этот мучительно-приятный вечер в своих воспоминаниях. На площади вовсю шли танцы: жрицы, солдаты и простые жители кажется уже и забыли, в честь чего праздник. Они не искали именинницы, за что Горо был им благодарен, хотя и поминали её в своих тостах. Ёимия ни минуты не сидела на месте, расставляя фейерверки, Тома, присланный с подарками от Камисато, бегал за ней следом, то ли помогая, то ли мешая, то ли следя, чтобы она хоть что-то съела. Горо улыбнулся себе под нос, склоняя голову на макушку Кокоми, и только ощутив под щекой её волосы, устало окрестил себя непроходимым собачьим болваном. Но двигаться было поздно, потому что в ответ на это о его плечо снова сонно потёрлись, а за предплечье обняли обеими руками. Кажется, Кокоми всё-таки просыпалась, разбуженная его прикосновением и усилившейся музыкой.  — Госпожа? — наудачу позвал он, глядя на её пальцы поверх своего рукава. Они смотрелись так уместно: рядом с ней даже его слабое тело начинало казаться мужественным. — Скоро будут фейерверки.  — Как хорошо… — шепнула Кокоми, — люблю фейерверки.  — Я знаю, — тепло фыркнул Горо, впиваясь ногтями в ладони, чтобы сдержаться от желания обнять госпожу в ответ. Ему казалось, что он как наяву чувствует её плечи, прижатые к его груди, её руку, играющуюся с кисточкой на его воротнике, её бёдра, так чудесно усаженные поверх его собственных… но разумеется это были всего лишь воспоминания о снах, которые он видел много-много раз. — Вы отдохнули?  — Да… — зевнула Кокоми ему в плечо.  — На сколько баллов?  — Один… — её голос прозвучал разочарованно. Горо виновато опустил уши, и хвост, до этого постоянно вилявший, прижался к ноге.  — Почему так мало? — пробормотал он, не зная, что ещё сделать. Может она замёрзла? Может проголодалась? Может здесь было слишком шумно и ему следовало отнести её подальше от танцующих?! — Мне приснился очень хороший сон — в нём исполнилась моя давняя мечта, и он был такой реальный, что мне даже показалось, что это и не сон вовсе, — Кокоми вытянула затёкшие ноги и снова вздохнула. — А когда проснулась, то оказалось, что ничего не произошло. Горо прикусил губу. Он и сам знал это горькое чувство. Иногда ему снилось, что он не только обнимал Кокоми, но и отводил в родовое поместье, и сбегал с ней к мелководью, чтобы половить угрей, и бродил по полям Ватацуми, вдыхая их солёный аромат, и целовал, целовал, целовал, снова и снова, пока губы не заболят. За все те разы, когда он подводил её, и за все те разы, когда сходил с ума от беспокойства, и просто так, за всю свою щенячью любовь.  — А в этом сне… было что-то такое, что вы можете сделать сами? — попытался рассуждать как «мисс Хина» Горо, вспоминая ту кипу писем, на которые он ответил. Кокоми кивнула.  — Тогда за чем дело встало! — Горо воодушевлённо хлопнул кулаком по раскрытой ладони, и его хвост радостно хлестнул их обоих по спинам. — Ой, простите!   — Ничего страшного, — Кокоми хихикнула. Она выпрямилась и теперь прямо смотрела на него, загадочно улыбаясь. Такая улыбочка появлялась у Кокоми каждый раз, когда очередной её хитрый план шёл так, как она и задумывала. Кто-то бы назвал эту улыбку невинной и чистой, и хотя Горо согласился бы с её чистотой — в благородстве госпожи он не сомневался, — но невинность? О нет, коварства в этих очаровательных губах хватило бы на три гражданские войны! — Тогда, Горо, ты должен мне помочь! — горячо воскликнула Кокоми, умоляюще складывая ладони. — Ведь ты в этом плане играешь самую главную роль!  — Я? — Горо удивлённо хлестнул хвостом, но затем ухмыльнулся. Ну разумеется он, кто как не её генерал поможет всем мечтам госпожи осуществиться? Он бы оскорбился, узнай, что кто-то другой лучше справляется с его ролью. — Готов служить, Ваше Превосходительство!  — Сиди смирно! — скомандовала Кокоми тоном, не терпящим колебаний, и строго указала на него пальцем. Горо фыркнул, садясь по-сумерски, и упёрся руками в сплетённые лодыжки, готовясь слушать, и вдруг на его плечи опустились тёплые ладошки. Кокоми приблизилась и потёрлась носом о его нос. Ухмылка сползла с лица Горо. Кокоми, покраснев, легонько лизнула его в губы. Горо забыл, как дышать. Ещё чуть-чуть приблизившись, она прижалась скулой к его скуле. Дальнейшее Горо не помнил — всё как-то смазалось, мир перевернулся, а в нос ударил запах травы. Когда темнота спала, он уже лежал на Кокоми, стиснув её в объятиях, и едва не рыча от нежности целовал её лицо, даже не понимая, куда именно целует. Когда ему попались её приоткрытые губы, Горо с тихим стоном скользнул меж них языком, пытаясь в один поцелуй вместить всё, что до этого вмещалось только в его бедное измученное сердце. Кажется, его начала бить дрожь. Кажется, он едва не заплакал…  — Тише, Горо, ш-ш, — Кокоми прижала его голову к себе, почему-то не препятствуя тому, что он целует её плечи и шею, покусывает ключицы и тут же лижет, не давая себе укусить по-настоящему. — Прости меня, я знала, что ты меня… но не знала, что так сильно… Горо всхлипнул, сжимая зубы так, что челюсть снова разболелась, и уткнулся носом ей в шею. Запах моря и цветов с её кожи будто заново научил его дышать. Кокоми осторожно погладила его по правому уху, как делала очень редко, когда он совсем валился с ног от ран, и когда Горо не шевельнулся, разрешая, осмелела, запустила пальцы в волосы, а большим погладила изнутри. Её робкие, но настойчивые прикосновения выдавали, как ей на самом деле давно хотелось это сделать. Горо снова крупно вздрогнул, вжимаясь носом сильнее. Он не мог сейчас смотреть ей в глаза, не сейчас, когда казалось всё его нутро вырвали наружу.  — Как вы узнали? — прошептал он и сразу же почувствовал себя глупо. Ну разумеется то, что госпожа не обращала внимание на его постоянно виляющий хвост и краснеющие щёки, не означало, что она не замечала этого на самом деле! Да, далеко ему до опытного генерала. Ему, наверное, и до настоящему мужчины далеко…  — Ты всегда в меня верил, — неожиданно сказала Кокоми, и Горо отвлёкся от самобичевания. — Не как в лидера, не как в жрицу, а как в меня. В Кокоми. А ещё… — она примолкла, и Горо приподнялся на локтях, с удивлением увидев, что Кокоми покраснела. Смущённая Кокоми, лежащая под ним, в ловушке из его рук, стоящих по обе стороны от её лица, и беспомощно откинувшаяся на траву… Никто бы не стал обвинять Горо, что в этот раз самоконтроль его подвёл! Он поцеловал её снова, порыкивая от удовольствия и виляя хвостом. Кокоми ответила, и мир, только-только начавший возвращаться на своё законное место, снова исчез, стоило их языкам встретиться.  — Что «а ещё»? — каким-то не своим, хриплым и рычащим голосом спросил Горо, оторвавшись от её губ. Кокоми подняла на него невинный взгляд.  — Я слышала, как ты звал меня в палатке… когда ты себе… Горо успел только покраснеть до кончиков ушей да стыдливо поджать хвост, по иронии судьбы закрывая его кончиком то самое место, связанное с этим «ты себе», когда над ними деликатно кашлянула Ёимия.  — Вы мне оба должны за то, что едва я заметила, что у вас тут намечается, как сразу расчехлила все свои фейерверки. Ох и горячая вы парочка, вот что я скажу! А говорят гео элемент такой пассивный, а гидро — спокойный! — она беззаботно рассмеялась, возвышаясь над ними руки в боки. Её глаза так светились от счастья, будто это она наконец смогла поцеловать человека, которого так преданно любила много лет. — Фейерверки скоро кончатся и все вернутся сюда, так что лучше бы вам сбежать пока не поздно. И нет-нет, никаких «я как жрица должна», — замахала руками Ёимия, едва Кокоми открыла рот. — Мы с Томой прекрасно справимся с этой толпой! К тому же бочке саке они обрадуются куда больше появлению жрицы, уж прости меня, люди есть люди.  — Я ни за что не стала бы их в этом обвинять, — тепло улыбнулась Кокоми, заставляя Горо вновь проявить недюжинное самообладание, чтобы не потереться о её щёку в приступе восхищения.  — Вот и славно, — Ёимия кивнула и деловито поправила юкату. — А теперь марш отсюда в какое-то тихое и романтичное местечко! Уверена, вы найдёте, чем там заняться. О, Горо тоже был в этом полностью уверен! Всё ещё не веря в своё счастье, на негнущихся ногах он встал с травы и подал руку Кокоми. Она подняла на него взгляд — такая маленькая, изящная и хрупкая, всё звериное внутри него выло от желания защищать её, закрыть собой и одновременно свернуться в ногах, чтобы она не испугалась, не прогнала, не оттолкнула, — потом посмотрела на его руку и с мечтательной улыбкой схватилась за неё. Горо помог ей подняться и увлёк за собой в темноте опустевшей деревни, к скалам и водопадам, ведомый обострившимся от счастья нюхом. Кокоми шла, подчиняясь его руке, и будто светилась от счастья. Даже парящие пузырьки Ватацуми не могли сейчас сравниться с блеском её глаз. Ёимия где-то за их спинами приложила руки рупором ко рту и крикнула, давясь от смеха:  — С днём рождения, госпожа Сангономия!  — Да, — тихо повторил Горо, — с днём рождения.