в трепетном полумраке

      Пока глаза молчат, с ним говорит моя плоть. Всё, что я могла видеть, — абсолютная тьма. Но что уж до глаз, если тело горит. Хотя нет, не горит. Оно пылает страстью. Ещё не так давно я даже представить не могла, на какие чувства способно человеческое тело. В прошлом мне приходилось терпеть ужасную боль, издевательства и пытки. И это не было похоже на то, что я ощущаю сейчас. Там — что-то ужасное, а здесь — что-то прекрасное. Поэтому я больше не хочу, чтобы моё сознание покидало плоть.       Я совсем потеряла счёт времени. Вот уже не знаю сколько, нахожусь в положении лёжа животом вниз на его коленях. Так просто не пошевелиться — мои руки связаны. Каждое его прикосновение к телу вызывает у меня трепетную дрожь. Его руки блуждают по моим ногам, начиная от колен и выше. Его пальцы сильны. Вслед за касаниями настают удары. Один за другим они оставляют на ягодицах зардевшиеся следы. Он шлёпает так сильно, что мне больше не удаётся сдерживать себя. А моя ответная реакция стонами никак его не меняет. Да, господин спокоен. И чем больше холоден он, тем лишь больше моё тело становится горячим.       Всё, что на мне надето, — белые трусики. И они уже давно стали мокрыми. Мне не по силам воспрепятствовать подобным физиологическим процессам, хотя и они в том числе лишь доказывают, какое наслаждение мне приносит происходящее. Я не хочу, чтобы эта боль (или что бы то ни было) прекращалась. Отчего она такая желанная?.. — Скажи, Кэт, делал ли он такое с тобой? – вдруг посреди темноты я услышала его голос. — Нет, господин Вергилий. Такого со мной никогда и ни с кем не было, – после моих слов он снова оставил на моей коже след от шлепка. Удар особенно силён.       Наверное, если бы я имела возможность посмотреть на свои ягодицы, то увидела бы, какая у них покрасневшая кожа. Иногда его рука попадала ровно в то же место, куда попадала двумя секундами ранее. Но мне не больно. То, что ощущает тело, я едва ли могу охарактеризовать как боль. Она слишком приятна. Вот бы это всё длилось как можно дольше.       Неожиданно почувствовалось сжатие в области шеи. Меня начал душить ошейник: господин потянул за цепь. Через пару откашливаний я выгнулась, и тогда, придерживая руками за плечи, он позволил мне чуть-чуть приподняться и развернул. Моя голова упёрлась в спинку дивана. Я всё ещё ничего не вижу, однако слышу, что он встал с места и расположился рядом, пока я стояла к нему нагнувшись задом. Он потихоньку сдвинулся с места. И вообще, с тех пор как он стал мне завязывать глаза, я научилась пользоваться слухом в более расширенной форме. Каждый шорох, каждый звук стараюсь внимательнее расслышать.       У меня ещё быстрее застучало сердце. От трепета, наверное, даже колени слегка дрожат. Трусики насквозь пропитались моим секретом. Несмотря на то, что мне не видно лица господина, такая поза вызывает какое-то приятное и волнительное смущение. Ведь ему-то сейчас прекрасно видны и намокшее бельё, и мой выпирающий сквозь него от возбуждения клитор. Он убеждён на все сто в том, как действует на меня его сила. Хотя, думаю, ему не было причин сомневаться в этом.       Не слишком долго он смотрит так. Одно мгновение, и трусики с меня стали стягиваться. И уже после этого ему открылся полноценный вид на мои возбуждённые и мокрые половые губы. Когда я представляю его взгляд на себя со стороны, это заводит меня, пожалуй, в несколько сотен раз больше.       Слышу, как и он с себя снимает низ одежды; моё дыхание становится прерывистым и довольно громким. Каждый раз такой же волнительный, как и первый. Его член касается моей влажной промежности. От этого прикосновения я немножко дёрнулась, ведь он пока что двигался совершенно бесшумно. И это даже с учётом того, какой у меня стал чуткий слух. Вскоре господин прислонился ко мне и своим телом, его движения перемещали половой орган с половых губ на промежность, а с промежности на анус. Тот самый долгожданный момент очень и очень близко.       Вот он останавливается. Сейчас, после такого волнительного ожидания, наконец последует вхождение внутрь меня. Я прикусила губу. Сжала связанные неподвижные руки в кулаки. Тело не перестаёт пылать. Буря не утихает. Ещё немного и...       Господин проникает в меня. Что же это? Я вскрикиваю: всё не совсем так, как я могла ожидать. Моей сочащейся вагине он предпочёл узкий задний проход. Неожиданно всё-таки. Хоть его проникновение и оказалось довольно болезненным, предварительно он забрал с моей промежности какую-то часть смазки. Движения происходят плавно и нежно. Но боль я люблю всякую. Только бы её причинял мой хозяин и господин.       Внутри возникает странное, ни на что больше не похожее чувство. Словно меня сзади наполнили чем-то тёплым. Непроизвольно я сжимаю его член, как если бы тело действовало отдельно и самостоятельно бы не отпускало плоть господина. Но, видимо, это почти так и есть. Стоны тяжело сдерживать, ведь то, как он двигается, держа за ягодицы и талию, пусть даже и в зад вместо вагины, заставляет испытывать меня разные приятные чувства. Когда всё происходит именно в такой форме, оно больше похоже на наказание. Ради которого я готова грешить всё больше и больше. Это... эйфория.       Без остатка благодарю тот день, когда я решилась на магический ритуал. Почему я не сделала этого раньше? Что держало меня там, в Лимбо-Сити? Данте держал? Или живущий там Вергилий? Стыдно признаться, но в последнего я когда-то ещё и была влюблена. Он считает, что стёр мне об этом память. Не дождётся. Колдунью не так просто обмануть. Немыслимое счастье, что я опомнилась, осознала ошибки и покинула его. Ведь лучше поздно, чем никогда, не так ли?       Если всё это параллельный мир, то насколько же он тогда отличается от моего родного... Ритуал более, чем удачен. Ведь я здесь целиком, и с плотью, и с духом. Господин Вергилий — первый, кого я встретила, когда очнулась от магического сна. По его движениям, внешнему виду и катане Ямато я сразу поняла, кто передо мной. Он сражался с демоном, размахивал мечом. Точнее сказать, на тот момент он уже закончил битву. А я стояла в стороне.       Он оказался молчалив и холоден. Господин является демоном наполовину, а не нефилимом. Но в отличии от того, что в Лимбо-Сити, в этом я почуяла дух истинной силы. Дух борьбы и надежды. Разве чувствовала я когда-нибудь подобное ранее? Если даже и да, то это было иллюзорное чувство.       Я лишь позвала его по имени, когда он стоял ко мне спиной. Он остановился, но молчать продолжил. Наверное, не привык, когда его зовут по имени незнакомые люди. "Постойте!" – и я побежала за ним. Какое-то внутреннее сдерживающее чувство не позволило мне подойти к нему ближе, чем на несколько шагов. Господин Вергилий не двигался, только его одежда, ткань плаща, развевалась по ветру. Да, в тот день ветер был особенно силён. "Возьмите меня с собой, пожалуйста!" – тогда я сказала, что сделаю ради него всё, что угодно. Буду подчиняться. Может, это была старая привычка, пришедшая от моей старой службы, но, по крайней мере, здесь я ни капли не жалею о сказанном.       После того как мы двинулись в путь, я рассказала ему о своей прежней жизни, и о Данте, и о Вергилие, и о Мундусе, и о Лимбо-Сити. Он ни разу не промолвил ни слова, только шёл и слушал. Мы шли долго и крайне медленно. В конце дороги он привёл меня домой, в старый особняк. Это оказалось имение Спарды, его отца. "В моём мире Вергилий поссорился со своим братом", – от этих слов его лицо помрачнело. "Наверное, они друг по другу скучают..."       Держа меня крепче, он ускорился и сам начал стонать и тяжело дышать. Ещё несколько раз шлёпнул меня по ягодице. Как же это похоже на наказание всё-таки. Моя вагина продолжала истекать. Несмотря на своё безумно приятное свойство, взади боль исчезла.       Узелок развязался. Ленточка падает на пол. Я открыла глаза, и снова передо мной гостиная комната и тёмная софа, на которой мы и располагаемся. Камин греет теплом, и почти бесшумно догорают угли. В этом полумраке не настолько хорошо видно пространство, но оттого и атмосфера становится эротической и наполняется трепетом. — Была ли ты рабыней у него? – господин снова заговорил со мной, после того как развязал мои глаза. — Нет, не была...       Он потянул меня за цепь. Шея сдавливается, а мне пришлось выгнуть спину ещё больше. Пока я кашляла, он повернулся ко мне: я вижу его лицо, он смотрит мне прямо в глаза. Боже, он... прекрасен. Как можно в такие моменты отдавать приказы разуму?.. — Не была? – снова спросил он и сильнее сдавил мою шею.       Я кряхтела и отвечала: — Это было не такое рабство, господин Вергилий. Он злоупотреблял мной. А всё, что делаете Вы со мной, — я люблю. И буду любить. Научите меня и мою человеческую плоть большему, тому, чего я никогда не забуду!       И тогда он взял меня за связанные запястья, не выходя из моего зада. Пару мгновений он продолжал смотреть мне в глаза, а потом наши губы слились в поцелуе. Самом страстном, какого у меня никогда раньше не было.       Клянусь, я бы могла летать, когда господин поцеловал меня. Я закрываю глаза, и наши языки сплетаются, будто корни деревьев. Его рука гладит мой живот и талию. По телу пробегают мурашки. Разве даровал бы мне кто-то ещё все эти бесценные мгновения, кроме моего господина? После того как он прекратил целовать меня, с моих губ ручьём стекает слюна. Сердце не утихает ни на секунду, бьётся так сильно, как никогда раньше. Дышать тяжело, но и одновременно так легко, словно все невзгоды и печаль покинули этот мир.       Взади чувствуется разливающееся тепло. Его семя наполняет меня. Член так затвердел. Он стал двигаться чуть медленнее, но при этом сильнее и жёстче. Это божественное ощущение не отпускает моё тело и распространяется от живота до груди. Я так счастлива, что его тело утопает в наслаждении, как и моё. Для меня это наивысшая из наград.       Он разворачивает меня передом к себе. Его взгляд спокоен и холоден. Порой мне бывает неловко, когда он так смотрит на моё лицо. Пристально в глаза. И даже это смущение по-своему... прекрасно. Господин обвивает руками моё тело и сзади развязывает мои запястья. Теперь они свободны. Он толкает меня к своим ногам, моё лицо утыкается вниз. Ай-ай-ай, я была неосторожна, не сдержала свой зад: немножко семени вытекло из меня и попало на обувь господина.       Чтобы это исправить, пользуюсь языком и слизываю сперму. Чтобы ни капли не осталось на его сапогах. Семя всё ещё тёплое и очень приятное на вкус. Это одно из немногого, чем господин может меня накормить.       Он всё ещё стоит и смотрит на меня. После того как его обувь снова стала чистой, примерно минуту мы остаёмся неподвижными. Я сижу у его ног. Но вдруг он отводит от меня взгляд и поворачивается в сторону. Неужто я сделала что-то не так?       Мне не удастся последовать за ним, поскольку цепь прикреплена к стене, её длины хватает только до дивана и камина. А ключ от замка на моём ошейнике находится у господина. Я остаюсь сидеть на полу возле огня.       Дверь гостиной со скрипом открывается. Он покидает комнату, но что же делать мне? — Господин Вергилий! – выставив вперёд руки, только и смогла, что крикнуть ему вслед я. Но он не остановился, не то чтобы развернулся.       Как же так? Он не сказал мне, куда уходит и надолго ли. Но ничего. Я могу понять господина, я должна. Ведь ему время дано не только для того, чтобы быть со мной. Дела есть и поважнее.       И сколько бы он ими не был занят, я всё равно буду ждать его возвращения. Потому что господин Вергилий — это моя жизнь и самое лучшее, что могло в ней произойти!