Часть 3.

На следующее утро Аня проснулась, как заправский деревенский житель. Как только прокричали первые петухи, а на горизонте показался огненный шар, девушка встала, привела себя в порядок и решила найти Степана Афанасьевича. Её очень заинтересовала эта дощечка, и она всерьёз вознамерилась понять, что там написано. Настя на крики петухов ответила лишь нескладным мычанием и даже не открыла глаз. Аня усмехнулась, взяла книгу, в которой спрятала фотографию, на цыпочках вышла из комнаты и прикрыла дверь. Аня нашла Степана Афанасьевича во дворе. Тот что-то вырезал из дерева. Это было его любимое занятие. Подойдя ближе, Шашкина поняла, что он вытачивает новую трость, похожую на старинную. С набалдашником в виде головы орла.  — Привет, дедуль, — поздоровалась девушка.  — Привет-привет, внученька.  — Решил коллекцию свою пополнить? Вряд ли ты будешь с ней ходить, я права? Тебе же никогда не понадобится трость для ходьбы. С твоим-то характером.  — Конечно. А что это у тебя в руках? Степан Афанасьевич сразу же заметил книгу и ещё какой-то лист бумаги, которые держала внучка.  — Фотография одна. Экспоната из музея. Вот хотела тебе показать. Захотелось расшифровать. И девушка протянула распечатку деду.  — Ты права, это шифр, — наконец произнёс он, промолчав около семи минут. — А что, в музее о расшифровке не говорилось?  — Нет, не смогли мол.  — Эх, — махнул рукой Степан Афанасьевич. — Вот что значит современные археологи! А твой дед — другое дело! Никогда не бросал начатое! Всегда доводил до конца! Слушая эту тираду, Шашкина невольно улыбнулась. Всё-таки все старики одинаковые. Им всем не нравятся современные специалисты. Чтобы и дальше не тратить время, Аня спросила:  — А как расшифровать?  — Неужели, моя внучка наконец-то заинтересовалась археологией? — обрадовался дед.  — Ну? — нетерпеливо спросила девушка, пропуская вопрос старика мимо ушей. Она и сама не знала, что ответить.  — Никакого терпения! — осудил её Степан Афанасьевич. — Ладно, возьми каждую цифру за порядковый номер буквы в алфавите. Девушка быстро поблагодарила дедушку, взяла фотографию, а книгу оставила — мол, почитай вот и понеслась обратно в комнату, светясь от счастья.