Мелочь

Обычное февральское утро. Хотя, к чему эти месяцы, когда зима больше не пройдёт. Время просыпаться. Белый потолок и те же порывы ветра, колышущие шторы с утра. Мы медленно поднимаемся с кровати, пытаясь найти ещё одну причину, чтобы куда-то идти в такой холод, как стоит сейчас на улице. Медленно надеваем носки, кальсоны и на них штаны, майку, а неё кофту. Готово. Теперь можно не бояться замёрзнуть, пока что. Легковато, но на сегодня обещали, что будет не так холодно. Когда-то батареи, что сейчас остались просто кусками металла, давали какое-то тепло. Говорят: «Теплее замёрзнуть, чем греться у этих батарей». В любом случае, тепло и так легко улетучилось из комнаты, никогда долго не задерживаясь. Ничего, переживём и это. Надеваем ботинки, чтобы не отморозить ноги (носки не помогут)¸ пока идём к холодильнику. На завтрак у нас пара кусочков хлеба с маргарином чёрного цвета и оттаявшая в резервуаре с фильтром вода. Мы уже и не помним, когда последний раз видели её чистой и то, как она отражала забытые солнечные лучи, проникающие через открытый от сильной летней жары балкон. Хлеб был сделан то ли наполовину из бумаги, то ли наполовину из клея и чего-то, напоминающего зерно. Мы привыкли к этому вкусу, вкусу безысходности. После первого и последнего за этот день приёма пищи мы снимаем с вешалки тяжёлое пальто из синтетического меха. От холода и пронизывающих до костей порывов практически не спасает, но, хотя бы, защищает от дубинки бригадира, смягчая удары стали по плоти. Мы надеваем его, забираем удостоверение личности (бесполезная, скажу вам, вещь, всё равно нас никто по ним не опознаёт, а просто скидывают штабелями в яму), и проходим в прихожую. «Входная дверь» имеет от себя только название. Просто тяжёлая металлическая плита, открываемая по нажатию кнопки смотрящим за домом, нужно только при заселении отдать ему бланк со своим расписанием и он будет открывать её в нужное время, если вообще вспомнит о вашем существовании. «Кубами» назывались универсальные жилые блоки на 100 человек. В них было всё необходимое для жизни: система жизнеобеспечения, система регенерации кислорода и многие другие. Выходить из них нужно было только на работу, впрочем, больше и некуда. Устанавливаться они могли везде, только, в зависимости от условий, требовались те или иные изменения в конструкции. Каждая квартира из двух небольших, не считая кухни, интегрированной в спальню, комнат на каждого жильца, по регламенту имела одну картину, окно и телеустановку. Честно говоря, жизнь в «кубах» была подобием русской рулетки. Никогда не знаешь, проснёшься ли ты утром целым или же сваренным в раскалённом реагенте, протёкшем из бака и растворившем хлипкую бетонную стену спальни. Может, у вас будет другой исход. Мы привыкли к этому. И вы тоже привыкнете, если не помрёте раньше. Словом, «кубы» были сплошным бетоном, большего и не требовалось. Вот, с усилием и протяжным скрипом, дверь отодвигается в сторону. Мы спускаемся по подъезду «куба». Стены рассыпались, словно сахар, но чудом продолжали держать здание. Стоит отметить, что там было вполне приемлемо находиться, сказывалась чистота, а вместе с ней и пустота. Были только двери и лестницы, много дверей и много лестниц. Выйдя из подъезда и закрыв за собой дверь, мы направляемся к месту работы. Его сообщают каждый вечер, перед тем, как все уйдут. После их прихода это место стало мало походить на то, что было раньше. Сейчас наша приоритетная цель – непрерывная и всеобъемлющая добыча ресурсов, абсолютно всех, ничего не оставляя. А как только добывать станет нечего, то нас перевезут на новое место. На улице не было ничего, кроме снега. Перед взором открывалась лишь пустошь, сплошные белые гладкие поля, различающиеся лишь перепадами высоты. Вокруг ничего, кроме «куба» позади, ведь всё, что можно уже забрали и везли отсюда, редко где можно увидеть скрюченное деревце. Даже если его не забрали, оно не проживёт долго, ведь света тут практически нет, как и подходящей для роста почвы. И мы начинаем свой путь, ориентируясь по указателям. Всё же, иногда порывы ветра, поднимая снег, создают разные фигуры. За этим интересно наблюдать, пока идёшь к месту. Так можно заглядеться, уйти в свои мысли и пропустить нужный указатель. Незавидна участь тех, кто ушёл в «белую пустоту». Иногда указатели просто сносит ветром и заметает снегом. Число пропавших или погибших постоянно высоко, потому и отпала надобность в постройке новых кубов, там всегда есть свободные места. Наконец мы пришли к месту работы. Прежде, чем приступить, мы должны отметиться, чтобы на следующий день кого-то не заселили в нашу комнату, посчитав нас погибшими. Сегодня всё, как обычна, та же работа, что и всегда. Перенос камней, для этого дают тележку. Норма – 2 тонны перевезённого камня суммарно. Что же, это надолго… Мы живём так уже около 50 лет. В одно утро многие проснулись, уже зная, что нужно собраться на площадях их городов для присвоения номеров. Тех же, кто не знал, больше не видели. Кто-то пытался восставать. Глупцы. Они даже и не начинали действовать, когда их уже уводили в неизвестном направлении. Мы привыкли ко многим вещам. К расписанию, например, подъёму до зари, пока та ещё существовала. Мы привыкли, что наши жизни не значат абсолютно ничего, а заменить нас проще простого. Мы привыкли к тому, что сопротивление равносильно борьбе с воздухом. Мы привыкли падать без сил, а затем ощущать глухие удары стальной дубинкой, пока снова не встанем. Мы привыкли, что не нуждаемся ни в чём, кроме работы, да и той нам мало. Мы привыкли к этой жизни, а они до сих пор не верят. Регулярно устраивают замену… Смысла возвращаться нет. Сегодня был последний день, за нами в любом случае пришли бы ночью.