Драма профессора Чижика

-Ну и что вы на всё это скажете, Олег Романович? – Лена, в отчаянии обхватив руками голову, нарезает круги по преподавательской. Естественно, никакого мгновенного согласия работать в ФЭС она дать не могла, и полковник Рогозина поняла её, дав два дня на размышление. Вернувшись в университет, девушка незамедлительно нашла научного руководителя и сообщила ему последние новости. Только вот, похоже, он сам пребывает в полнейшем шоке, не зная, что и сказать: -Леночка, ты знаешь, как ты важна для кафедры и как мы тебя тут ждём через два года в качестве полноценного преподавателя, - с трудом подбирает слова Чижик, - Но я понимаю, что мы не вправе тебе мешать, если вдруг ты захочешь развиваться в другой сфере. -Олег Романович, да какое развитие?! – Лисина чуть не плачет, - Я же без пяти минут педагог, я сама с ума схожу от мысли, что придётся бросить вас, кафедру, науку и… Но мне сейчас очень нужны деньги, - отчаянно краснеет, мечтая провалиться сквозь землю от стыда, - Аспирантская стипендия – сами понимаете, и родители мне, конечно, помогают, но не могу же я вечно сидеть у них на шее или перебиваться репетиторством. Мне нужно хоть какое-то время, чтобы встать на ноги. -Ты абсолютно права, - к горлу пожилого учёного подступает предательский комок, но он сжимает всю возможную волю в кулак, чтобы не поддаться эмоциям, - Мы, старики, всегда должны быть готовы отпускать молодых на волю, когда у них вырастают свои крылья. -Олег Романович… - а вот у Лены сил держаться не хватает и она, плача, обнимает любимого научника, - Извините… Я обещаю, как только я наберусь опыта и смогу обеспечить себя самостоятельно, я вернусь. Непременно. Галина Николаевна поняла мою ситуацию, она сама предложила такой расклад. Так что не спешите со мной прощаться, этому институту от меня не так и просто избавиться, - она по-детски шмыгает носом и улыбается сквозь слёзы. Профессор Чижик молча кивает. Что-то ему подсказывает, что его подопечная уходит очень надолго, если не сказать – навсегда. -Олег Романович, что такое? – услышав знакомый голос, он выпускает Лену из объятий и, обернувшись, приветственно кивает вошедшей маленькой рыжеволосой женщине лет сорока пяти в длинном трикотажном платье и огромных круглых очках, делавших её похожей на женскую версию Гарри Поттера, - Тут говорят, профессора Феклистова арестовали и Лена имеет к этому какое-то отношение… Лена, скажи – это он вынудил тебя уйти? – мгновенно посуровев, она переводит взгляд на девушку. -Софья Сергеевна, не горячитесь, Леночке никто не угрожал. Наоборот, она приглянулась полковнику ФЭС и ей предложили там работу, - печально вздыхает Олег Романович. -Ой, как жаль, - Жихарева сочувственно качает головой, - Лена, а ты точно хорошо подумала? -Я вернусь, Софья Сергеевна, обязательно вернусь, - всё так же упрямо повторяет девушка, - Да и пока не вернулась, буду заходить к вам, если, конечно, меня здесь не объявят врагом народа и дезертиром, - тихонько смеётся. -Ну что ты, уж кто-кто, а ты тут самый желанный гость, - преподавательница только рукой машет на такую нелепость, - И кстати, надеюсь, то, что ты больше не работаешь в институте, не помешает тебе прийти на одно мероприятие, о котором мы с Павлом Валерьевичем вам всем рассказывали неделю назад? -Ой, так вы что, уже прямо замуж выходите? Уже и заявление подали? – Лисина, даже забыв о личных проблемах, засыпает её вопросами, едва не прыгая от детского восторженного любопытства. О выстраданном личном счастье доцента Жихаревой на их кафедре знали все – что когда-то, ещё в школе, у неё была первая любовь, но потом они разъехались по разным городам, создали свои семьи (правда, у обоих ничего не сложилось – Софья с содроганием вспоминала собственный тяжёлый развод), и вдруг полгода назад она чуть дар речи не потеряла, увидев на пороге их университета нового сотрудника Павла Валерьевича Ремизова – изменившегося до неузнаваемости мужчину с усталыми глазами. Как объяснил он сам, в Москву он перебрался, чтобы оплачивать лечение больной старушки-матери и тоже не ожидал столкнуться здесь нос к носу с бывшей возлюбленной, которую всё равно подсознательно помнил все эти годы. Не желая ворошить давнее прошлое, Жихарева месяц держала дистанцию, но тщетно – старые чувства взяли своё. Ну а сейчас вновь обретшие друг друга влюблённые решили пожениться и не терять зря время – и без того уже упустили больше двадцати лет. -Да, уже всё подали и дату утвердили, свадьба через месяц, - с мечтательной улыбкой сообщает Софья Сергеевна, - Так что, разумеется, вы все приглашены. -Можете на меня рассчитывать. Очень за вас рада, - искренне поздравляет старшую коллегу Елена, - И правда извините, что так получилось. Но я обязательно допишу статью и доведу до конца эксперимент и уволюсь только потом. Подводить коллектив – не в моих правилах. -Мы всё знаем, Леночка, и всё понимаем, - заверяет её совершенно разбитый и несчастный профессор Чижик, - И ждать твоего возвращения будем всенепременно. Рабочий день тянется непозволительно долго. Старый учёный, отпустив всех коллег по домам, проверив лабораторные журналы и закончив все административные дела, может с полным правом идти домой – но сил покинуть преподавательскую у него почему-то не находится. Вроде ничего сверхъестественного не произошло – он не лукавил, когда говорил Лене, что прямая обязанность старших наставников – давать дорогу молодым и отпускать их на волю, если пути расходятся. Конечно, она совсем ещё юная и совершенно уверена в том, что вернётся. Но вот только умудрённый опытом Олег Романович в это уже не верит – сколько студентов и аспирантов точно так же покинуло альма-матер и обещало не забывать, а преподавателями возвращались единицы. И будь на месте Лисиной кто угодно другой – пережить потерю было бы намного легче. Но почему сейчас уходит именно эта славная девочка, из которой действительно мог бы получиться достойнейший педагог и к которой он привязался, как к родной дочери? На этот вопрос ему никто не ответит. За окном уже смеркается, а за столом в преподавательской, давно уже махнув рукой на самоконтроль и выдержку, сидит, уронив голову на руки, пожилой профессор Чижик и впервые за много лет плачет, как сопливый мальчишка. -Игорь, колись, это ты перед Рогозиной похлопотал, чтобы ту девчонку из НИИ к нам в ФЭС взяли? – Белозёров, выключая компьютер и складывая в портфель папки с материалами, с иронией смотрит на коллегу и приятеля, весь вид которого прямо-таки кричит о его прекрасном настроении. -Серый, во-первых, не «девчонка», а Елена Олеговна, во-вторых, она классный молодой специалист, а в-третьих, что она тебе сделала, что ты о ней с такой злостью? – Шустов, однако, быстро ставит его на место, не желая слышать об этой девушке ни одного дурного слова. -Да ничего. Просто за версту чую выскочек и карьеристок, - неприязненно отзывается Сергей, - Наверняка у неё связи в министерстве, прокуратуре или где-то ещё. С чего Галине Николаевне предлагать работу какой-то малолетней пигалице, которая дальше институтской скамьи ничего не видела? Какой из неё эксперт – я слышал, как вы с ней разговаривали, она то краснеет, то заикается, то путается в собственных ногах? Она же нам все дела запорет. Сидеть в тепличных условиях и статейки пописывать – это одно, а в силовой структуре, как ты знаешь, выживают сильнейшие, а не девочки-ромашки. -Серый, я не понимаю, тебе самому, что ли, никогда не было двадцать пять лет? – Игорь медленно выходит из себя, хоть и старается не терять терпения, - Забыл, как молодым начинал? Или всю память отшибло? А как Рогозина с Ванькой, с Оксаной, с Белой носилась – забыл? -Они свои. А не какие-то там… без году неделя, - недовольно бурчит Белозёров и вдруг ехидно усмехается, - А ты, погляжу, всерьёз запал на эту аспиранточку. Только вряд ли у вас что-то получится, она сюда придёт карьеру делать, а не романы крутить. -А, что с тебя взять, - поняв, что с этим скептиком и женоненавистником сегодня точно каши не сваришь, капитан с досадой качает головой, сбрасывает с себя лабораторный халат и спешит домой, в упор не понимая, откуда в боевом товарище столько обиды и злобы на незнакомого человека, не сделавшего ему ровным счётом ничего плохого.