Первая и последняя.

— Скажи же, что мне идёт! — крутясь у зеркала воскликнул червовый, не спрашивая, скорее утверждая. Принимая забавные позы и то и дело подёргивая края одежды Шестого, что сейчас была на нём. Улыбаясь, черв ребячески уходил от рук смущённого, его действиями, трефового и ещё солнечнее улыбался, когда у его друга вновь не получалось схватить его за рукав, в попытках остановить это. — Ф-феликс, — обратился к довольному блондину длинноволосый, выдыхая от беспомощности. — верни пожалуйста мою одежду. — наконец тот, к кому обращались остановился, уставился на товарища, который выглядел довольно грустным. — Да ладно тебе, Зонтик. — разводя руки в стороны, в примирительном жесте начал он. — Я же просто примерил! — ставя руки-в-боки, озорно улыбаясь и смотря в глаза трефу оправдал себя Феликс, продолжая кривляться, обращаясь с сахарными комплиментами, на манер Ромео к своему отражению. Зонт покачал головой, со вздохом усаживаясь на край кровати и наблюдая за Четвёртым, слабо улыбаясь. — Зонтик? — холодно окликнул его кто-то, вытаскивая из воспоминаний, возвращая в реальность. Валет моментально распахнул глаза и забегал взглядом по окружающим. Хмурый Пик, пустующие места Бубнов, умолкший в последнее время Вару, что сейчас напряжённо сидел сложив руки домиком перед собой. Его король с укором глядит на него, явно не в восторге от того, что его же валет всё прослушал. И... — Где Ромео? — неожиданно для себя громко выплюнул бирюзовый тупо пялясь на пустое место, пробел, образовавшийся когда-то и так не заполнившийся чем-то родным, близким. Червового короля не было. — А.. — без интереса протянули над ухом отстраняясь. — Ты про этого неудачника. — возвращаясь на своё место хмыкнул не знакомый человек. У него была неприятная внешность и натура, его серость напоминала Зонту тяжёлую тучу, а холодный металл на груди выглядел громоздко и угрожающе, не располагая к себе, ещё больше отталкивая. — Биполярка. Перестань, — недовольно потирая виски попросил пиковый. — и без тебя тошно. Неужели это... — Феликс? — неверяще таращились на странного голубые глаза, тот же в ответ поднял бровь, ожидая продолжения. Но так и не дождавшись он презрительно фыркнул, поправляя медальки, с какой-то маниакальной нежностью проводя по контуру каждой. — Перестань вести себя как размазня, совет на будущее. — держа очки за душку выдал незнакомец переводя внимание на старшего трефа. Всё рухнуло. Слёзы сами собой невольно скатились по щекам, а пальцы впились в края той самой одежды, что когда-то была на его друге, нет, то что он сейчас видит — это не его дорогой, добрый и милый Феликс. Зонт не хотел в это верить, утирая краем рукава нежеланные эмоции с лица, стараясь взять себя в руки. *** Слова, оставленные неприятным осадком в душе не осели, не давая вальту покоя, заставляя метаться по комнате, тонуть в желанных воспоминаниях, где до сих пор жил тот Феликс, тот нужный, готовый поддержать его в любой момент. Что же случилось? Почему так случилось? Как же правителю Зонтопии хотелось это знать. Горестно касаясь самого простого, незаурядного зеркала во весь рост, висевшего в его комнате по распорядительству когда-то навестившего больного трефа червового, что пришёл в ужас от покоев ПРАВИТЕЛЯ. Сразу же гоняя главного министра и раздуваясь от негодования, что его угрозы не воспринимают всерьёз Червовому вальту всё же удалось добиться того, чтобы в единственном окне появилось стекло, а самого правителя укутали в одеяла с головы до пят. — Помнится, он бегал и кричал на Алебарда, что с таким халатным отношением я умру.. — грустно вспомнил про себя голубоглазый, одиноко сидя в заполненной давящей тишиной комнате. — Я скучаю по старому тебе...