Глава 11 - Старые раны

Сейчас почти восемь утра, а в баре уже слишком шумно. Он заполнен примерно сотней неприятно громких, невоспитанных людей. Из-за этого в помещении теплее, чем должно быть в середине апреля. Вдобавок ко всему внутри слишком дымно и слишком сильно пахнет горелыми сосисками, и… Его яичница недожарена. Черт бы все это побрал. Саске Учиха раздраженно проводит рукой по волосам, запутываясь пальцами в своем конском хвосте длиной до плеч, бросив вилку на шаткий деревянный стол. Его товарищи, похоже, не испытывают таких же трудностей, что довольно неприятно. Джуго сидит напротив, вполне довольный, уплетая огромный, покрытый сиропом десерт, а Суйгецу и Карин в один из своих очень редких мирных моментов делят подозрительно выглядящий омлет эпической пропорции, одновременно изучая темно-коричневую книгу без опознавательных знаков. — Ха, — комментирует Хозуки, через некоторое время присоединяясь к общей беседе. — Чертова Книга Бинго устарела — в ней говорится, что твой брат все еще жив, Саске. Учиха ничего не говорит, но слегка прищуривается, глядя вдаль. Суйгецу откладывает книгу и идет искать свежее издание, но Карин останавливает его. — Подожди, глупый, взгляни на дату на корешке, — нетерпеливо говорит она, собирая свои огненно-красные волосы в беспорядочный хвост. — Это выпуск за текущий месяц. Книга не устарела. Троица инстинктивно смотрит на Саске, но он отворачивается, сжимая пальцами стакан с охлажденной водой. — Вероятно, это просто ошибка, — лаконично отвечает шиноби. Карин уклончиво пожимает плечом, а Джуго выглядит так, будто хочет сказать что-то еще, но решает промолчать, прежде чем присоединиться к Суйгецу и Карин для изучения Книги Бинго. Хозуки выглядит таким же неубежденным, но слегка закатывает глаза и продолжает листать страницы, предлагая такие мудрые комментарии вроде: «Что за уродливый ублюдок», «Тьфу, Суйгецу, я действительно согласен с тобой…» и последующее «Будь милой, Карин». Через некоторое время Саске перестает обращать на них внимание, его мысли, как всегда, уносятся далеко. Однако парень продолжает прислушиваться ко всему, что товарищи по команде могли бы найти полезным, на всякий случай. Спустя несколько минут обсуждение Суйгецу, Джуго и Карин прерывается тихим свистом Хозуки. — Черт, — говорит он медленно и очень оценивающе. — Я был бы не прочь немного… Узумаки обрывает его резким ударом в ребра и ядовитым взглядом. — Эй, Суйгецу, ты можешь попытаться не быть такой шовинистической свиньей? — Хмурясь, спрашивает девушка. — Она не кусок мяса, чтоб ты знал. Суйгецу довольно озорно ухмыляется. — Дорогая Карин, я думаю, ты просто ревнуешь. Куноичи неэлегантно фыркает, закидывая ноги на опустевший стул Джуго. — Не называй меня дорогой. И я не ревную… к этой, — произносит она, махнув рукой на книгу. — Хотя должна признать, что за эти ботинки можно умереть. У нее хороший вкус. В унисон Суйгецу и Карин смотрят на Джуго, ожидая его оценки, в то время как Саске подносит стакан воды к губам. Джуго перегибается через спинку стульев Суйгецу и Карин, внимательнее вглядываясь в предложенную фотографию. — Мне нравятся ее волосы, — тихо говорит шиноби. — Такие… розовые. Она хорошенькая. Поперхнувшийся Саске с такой силой ударяет стаканом по деревянному столу, что хрупкое стекло разбивается. Яростно. Хаос царит в течение нескольких мгновений, пока Учиха, наконец, не удается убедить своих обеспокоенных сокомандников, что с ним действительно все в порядке. Однако вещественные доказательства говорят об обратном — он смертельно бледен, шаринган, похоже, активировался сам по себе: пронзительный багровый цвет на фоне пепельной кожи. Саске молча кивает на Книгу Бинго, в его глазах читается команда. После обмена несколько озадаченными взглядами Карин и Суйгецу передают книгу ему. В команде Така воцаряется тишина, пока их лидер изучает фотографию Сакуры Харуно в полный рост (сногсшибательную, во многих отношениях) и последующие страницы с обширной информацией, посвященной куноичи. Одна из его рук сжимается в кулак до побелевших костяшек. В следующее мгновение Саске швыряет книгу обратно на стол, что заставляет Джуго, Карин и Суйгецу подпрыгнуть. Не обращая внимания на нетронутую яичницу, Учиха встает, вытаскивает из кармана горсть банкнот и монет и бросает их на стол. Томоэ шарингана больше не вращается в глазах, но в них отражается какая-то темная цель. Он выжидающе смотрит на свою команду. — Уходим. Команда Така следует за ним без вопросов. Троица внутренне борется с разной степенью любопытства, но Хозуки — единственный, кто высказывает свои мысли, несколько минут спустя, в их убежище в близлежащем лесу. — Э-э, Саске… — начинает он, почти робко. — Что мы делаем? Учиха поворачивается, из-за чего Суйгецу почти съеживается от выражения его лица, как и Карин. — Нам нужно, — очень тихо говорит Саске, — найти ее. В этот самый момент, в ста десяти милях от команды Така, глаза Сакуры Харуно широко раскрываются. Ей требуется мгновение, чтобы понять, что она дрожит, хотя совсем не холодно, что одеяло натянуто до подбородка, а ее пальцы крепко сжаты поверх него. Лишь сознательное усилие позволяет ослабить мертвую хватку на одеяле, беспричинная дрожь пробегает по телу. Сакура не помнит тревожных снов, но задняя часть ее оранжевой рубашки промокла от холодного пота. Она делает несколько глубоких, успокаивающих вдохов, пытаясь прийти в себя. Это оказывается совершенно бесполезным занятием, и в конце концов куноичи тихо садится, сбрасывает с себя одеяло и выскальзывает из кровати. Как ни странно, Итачи все еще спит. Она не может не заметить, что ночью он повернулся на бок, лицом к ее стороне кровати, и свернулся калачиком, одной рукой сжимая простыни в кулак. Сочетание необычной позы и волосы, беспорядочно упавшие на лицо, делает партнера таким беспокойным и уязвимым, что это заставляет девушку на мгновение задуматься. С трудом отведя взгляд, Харуно хватает свою сумку по пути в ванную и закрывает дверь. Руки все еще слегка дрожат, и она не может понять почему. Определив природу этого тревожного чувства, ирьенин кладет чистый, повседневный наряд на раковину и снимает пижаму Наруто, прежде чем забраться в благословенно просторную душевую кабину и дернуть за ручку, пока струи успокаивающей теплой воды не начинают омывать уставшее тело. Ее мать часто говорила, что подобное испытывают, если бы кто-то прошел по собственной могиле. Сакура помнит, как закатила глаза на старую пословицу и сказала Мебуки, что в этом нет никакого смысла, но теперь она думает, что наконец–то может понять, что это значит. Отступница надеется, что ничего плохого не произойдет. Потому что на данный момент это последнее, что ей нужно. Хотя, честно говоря, ей трудно думать о том, что все может стать еще хуже, вдобавок к тому, что она уже так сильно скучает по Конохе, Ино, Шикамару и Чоджи. Воспоминания снова причиняют боль, как затянувшаяся рана, которая снова начала кровоточить, что само по себе довольно ужасно. К тому же существует дополнительная проблема, связанная с тем, что отношения с Итачи становятся все более странными… Сакура громко стонет от крайнего смятения, обхватывая руками свое мокрое тело. Итачи. С чего начать? Девушка выдавливает пригоршню шампуня в протянутую руку и почти злобно начинает втирать его в волосы. Ради Ками, это не похоже на какую-то глупую влюбленность, не похоже на любовь, — Внутренняя Сакура буквально выплевывает слово в уединении своего разума, — которую она давала Саске, или даже что–то близкое к ее запутанным чувствам к Наруто, начавшихся после миссии по спасению Гаары. Их отношения вышли на новый уровень, достигнув кульминации в том, что они сделали в последнюю ночь, которую он провел в Конохе… Харуно прогоняет эту мысль и почти непроизвольно вздыхает. Нет. Ее влечение к Итачи чисто физическое. Она даже не может вспомнить, с чего все началось. Сначала она была слишком напугана, чтобы замечать подобные вещи (несмотря на случайную встречу в чулане для метел в том злополучном музее, воспоминание о котором сейчас вызывает почти приятные мурашки по коже), но после того, как они начали путешествовать вместе… Не похоже, что девушка могла влиять на свои чувства. На самом деле, ирьенин изо всех сил старалась перестать думать в подобном ключе. Сакура в первую очередь куноичи, да, но она не могла и не может отрицать ту часть себя, которая всего лишь шестнадцатилетняя девушка, слишком восприимчивая к таким вещам. Итачи не только единственный, но и бесспорно привлекательный мужчина, с которым она регулярно общается. Вода слишком холодная, отступница морщится, когда шампунь попадает в глаза. Куноичи была бы совершенно счастлива продолжить их партнерство, игнорируя несущественные импульсы с ее стороны. В конце концов, она вполне способна поддерживать профессиональные отношения, независимо от каких–либо отвлекающих факторов. У них ведь все было хорошо! Девушка начала привыкать к нему, и наоборот. Черт возьми, ирьенин чувствует себя достаточно уверенно, чтобы сказать, что Итачи начал… ну, немного заботиться о ней. Как и она, на самом деле. Сакура сердито хмурится, вытирая шампунь со своих раздраженных глаз. Но нет. Необъяснимо и неожиданно Учиха должен был взять и решить, что она ему слишком сильно нравится, в самое неподходящее время. И что же он предпринял? Вместо того, чтобы поднять этот вопрос в разумном разговоре, Итачи просто… целовался с ней, даже пощупал. И, черт возьми, чуть не довел до сердечного приступа в процессе. И, что еще хуже, — в отчаянии вздыхает девушка, — она убежала, когда он попытался поговорить с ней об этом. Просто… сбежала. Но она была совершенно ошеломлена произошедшим, так что все вполне оправданно. Во время последней ночи в Конохе она думала об Итачи. Если куноичи правильно помнила, она с нетерпением ждала возвращения только по одной причине: чтобы получить некоторые ответы относительно того, что произошло между ними. Что на самом деле получилось так себе. Сакура запрокидывает голову назад, позволяя струе воды справиться с медленно нарастающей головной болью. Ирьенин не может решить, обсуждать произошедшее с ним или нет, и морщится, когда понимает, каким ужасно неловким окажется этот разговор. Но… почему? Вот чего отступница не может понять — почему Итачи, из всех людей, неожиданно поцеловал ее (Харуно действительно не думала, что у него были чувства к ней; честно говоря, она даже не думала, что он был способен на такие чувства к кому-либо), а затем, в следующую встречу, пообещал, что такое больше не повторится? Этого достаточно, чтобы свести девушку с ума, кисло думает Сакура. Даже ощущение роскошного клубничного мыла на охлажденной коже не успокаивает измотанные нервы. Включив холодную воду, она позволяет себе долгие размышления в тишине. Все произошедшее совершенно иррационально. Таков характер куноичи: ей просто не нравятся подобные вещи. Десять минут спустя, немного успокоившись, Сакура проводит руками по мокрым волосам, закрывая глаза. Почему, спрашивала она себя раньше. Возможно, по тем же причинам, по которым ее влечет к нему. Тогда Сакура понимает, что она знала Итачи — действительно знала его, а не те зверства, которые он совершил, а позже и огромные жертвы, на которые пошел, — с января. С той холодной зимней ночи, когда он заключил ее в свои объятия в том тенистом лесу и спас от верной смерти. И за эти четыре месяца, несмотря на его цинично-спокойный характер, девушка узнала, что он за человек. Что Итачи определенно не утренний человек, и, следовательно, он просто не может функционировать без по крайней мере двух чашек чая, как только просыпается. Что у него, казалось бы, иррациональная фобия прикосновений, что он однажды спас котенка, что его любимая еда — данго, и что в тех редких случаях, когда он действительно ведет беседу, упомянутый разговор настолько наполнен саркастическими высказываниями, что чувствуешь себя измотанным после завершения словесного обмена. Перечисленное очень похоже на случайные факты, но Сакура вздыхает от запоздалого осознания того, что именно это делает его человеком. Не просто безжалостной машиной для убийства, одним из двух самых опасных шиноби в истории Страны Огня, или члена Акацуки и самоотверженного двойного агента — под всем этим скрывается кто–то другой, такой же человечный, как и она. Они настолько разные, но в то же время восприимчивы к тем же видам одиночества и страха, а также к тем же желаниям, надеждам и потребностям, которые испытывает каждый отдельный человек. Как бы то ни было, девушка борется с мыслью о том, что Итачи действительно испытывает к ней влечение, по каким-то причинам. Но даже если это так, думает ирьенин, нахмурившись, — оно ведь никуда не денется, верно? В конце концов, нынешняя ситуация действительно не способствует… свиданиям или чему-то еще. В таких обстоятельствах было бы совершенно невозможно поддерживать нормальные отношения. Кроме того, отступница сомневается, что кто-то в их текущем состоянии, мог хотя бы попытаться. Харуно сдерживает еще один вздох, довольно мрачно выключает душ и начинает вытираться. Возможно, это — она — то, что Итачи нужно выбросить из головы. Мысль не из приятных, да (на самом деле, этого почти достаточно, чтобы захотеть отбросить светские любезности и пробить им несколько прочных бетонных стен), но прямо сейчас это кажется наиболее верным решением. Раз так, она сможет вернуться к притворству, что между ними ничего не произошло. Сакура сердито смотрит на свое отражение в зеркале, застегивая малиновый жилет, прежде чем направиться к двери. Удача явно не на ее стороне, потому что в следующую секунду она почти сталкивается с объектом своих размышлений, который расхаживает взад и вперед, держа в руках чашку дымящегося мятного чая и выглядя таким же неуверенным. Итачи каким-то образом удается не пролить чай на партнершу, а Сакура начинает извиняться всеми возможными способами. В то же время он пытается заверить ее, что все в порядке. После этого наступает еще более неловкий момент: они оба замолкают в одну и ту же секунду и пристально смотрят друг на друга. И, как храбрая куноичи, Сакура смотрит в пол, бормочет что-то о завтраке и надежде, что вафли подойдут им обоим, а затем убирается оттуда ко всем чертям, изо всех сил стараясь сохранить самообладание. Отойдя на безопасное расстояние, девушка опирается на ближайшую стену, в отчаянии проводя пальцами по волосам. Притвориться, будто этого никогда не было? Да. Гораздо проще, чем кажется. Через несколько миль после пересечения границы, которая отделяет Страну Огня от Страны Молний, Сакура замечает, что земля здесь темно-зеленая, как в Конохе, да, но пока кажется тревожно похожей на болотистую местность: влажная и удручающе туманная. Кроме того, тут совершенно пустынно, если не считать нескольких старых деревянных указателей, обозначающих расстояние (чрезвычайно большое) до следующего города. Куноичи не знает, спровоцировали ли это странная погода и новое окружение, но остатки того жуткого, покалывающего в позвоночнике чувства, с которым она проснулась, начинают всплывать на поверхность, заставляя нервы находиться на пределе. Итачи наступает на ветку, и резкий звук заставляет Сакуру подпрыгнуть, ее мышцы напрягаются с головы до ног. Нукенин бросает на напарницу озадаченный взгляд. Раньше он бы не подумал дважды, прежде чем спросить о причине ее дискомфорта, но… Харуно спасает его от дальнейших внутренних споров, слегка вздрагивая и обхватывая себя руками. — Жуткое место, — объявляет она, переступая через путаницу виноградных лоз, которые тянутся по тропинке. — Мне не нравится. Мужчина не может удержаться от легкой ухмылки, наклоняя голову в сторону обширных очертаний горных хребтов в центре страны, странно виднеющихся в пурпурно-сером небе. — Неужели ты не можешь оценить его красоту? — Риторически спрашивает Учиха, позволяя своим пальцам скользить по влажному мху, покрывающему кору ближайшего дерева. — Нет, — парирует Сакура, задумчиво наклонив голову набок, прищурив глаза на своего партнера, а затем на окружение. — Но, похоже, это то место, которое тебя привлекло бы… эм, я имею в виду… понравилось… или, оказалось терпимым, или… — куноичи хмурится, отказываясь от глупой идеи расширенной метафоры. — Эй, может быть, тебе просто нужно избавиться от своего иррационального увлечения подобным, что скажешь? Не в состоянии уловить более глубокий смысл разговора Учиха бросает осторожный взгляд на свою партнершу. — Возможно? — Согласился шиноби, выглядя смущенным. По причинам, которые он сомневается, что когда-нибудь поймет, Сакура свирепо смотрит на него и идет вперед по узкой тропинке, ее бедра, несомненно, раздраженно покачиваются. Не то чтобы он смотрел или что-то в этом роде. Итачи мимолетно задается вопросом, не стоит ли ему просто уйти и задушить себя одной из этих удобно расположенных свисающих лиан. Час спустя — Наемники. Сакура замирает на месте, поворачиваясь к партнеру лицом, забыв о раздражении. — Что? Они шли без остановок полтора часа, их молчание и изоляция казались нерушимыми. Куноичи предполагает, что у Итачи больше опыта в ощущении таких вещей, чем у нее. Он догоняет напарницу в несколько шагов, его поза напряженная и настороженная. Томоэ шарингана медленно кружатся, пока он осматривает окружающие болота. Харуно невольно отводит взгляд; подобное зрелище никогда не перестанет ее беспокоить. — Ты уверен, что это не одна из команд Корня? — Тихо спрашивает девушка, вытаскивая сюрикен из крошечного рюкзачка, привязанного к верхней части бедра. — Да, — отвечает Итачи почти рассеянно. — Их пятеро. Сакура невольно съеживается. — Пятеро? Почему так много? — Возможно, ты знаешь, что лидеры деревень шиноби в Стране Огня и Ветра заключают частные контракты с командами активных шиноби в других странах, чтобы они могли помочь в выслеживании особенно проблемных нукенинов, которые пересекают границы страны, чтобы избежать преследователей, — тон Итачи мягкий и отстраненный. Слегка дернув ирьенина за запястье, он уводит ее с тропинки. — Эти конкретные люди являются активным отрядом Облака, который, вероятно, выполняет эту миссию ради дополнительной финансовой выгоды. — Даже в серьезности их нынешней ситуации он находит минутку, чтобы одарить ее легчайшей ухмылкой. — Ты, кажется, довольно популярна, Сакура. — С чего ты решил, что они преследуют меня? — Горячо возражает девушка, чуть не спотыкаясь о заплесневелое бревно. — Кроме того, я понятия не имею, почему Данзо так сильно хочет, чтобы я вернулась! — На данный момент ты самая разыскиваемая отступница Конохи. Вряд ли есть кто–то еще, кого эта команда могла бы преследовать. За другой ученицей Годайме, вероятно, тоже охотятся, но, учитывая ее возраст, опыт и связи, Данзо посчитал тебя более легкой добычей, — спокойно отвечает Учиха. — Даже он не может успешно управлять деревней шиноби без единого ниндзя-медика. Сакура слышит слабое эхо активности, ее глаза слегка сужаются. — Мы должны разделиться и разобраться с ними, — решительно говорит куноичи. Это заявление вознаграждается выражением откровенного недоверия, мелькающим на обычно бесстрастном лице Итачи. Внезапно он бледнеет, резко глядя на восток. Его хватка на ее запястье усиливается. Забыв о необходимости вести себя тихо, Харуно ахает и отстраняется, едва избежав падения в лужу грязи. — Какого черта? — Никакого, — лаконично отвечает нукенин, снова оглядываясь вокруг. Ирьенин замечает, что он выглядит очень потрясенным, словно увидел призрака. — Ничего такого. — Ну? — Нетерпеливо спрашивает Сакура, бросая настороженный взгляд через плечо. — Что мы… Девушка резко замолкает, когда Итачи с силой притягивает ее к себе, из-за чего она сталкивается с его грудью. Прежде чем отступница успевает сказать хоть слово, он прижимается, как она думает, быстрым поцелуем к месту, где ее лоб встречается с линией волос. Хотя это могло быть просто случайным столкновением его губ и ее лба… — Будь осторожна, — мягко инструктирует Итачи, отпуская ее предплечье. В ту же секунду он исчезает в тени. Куноичи замечает несколько рассеянных, едва заметных частиц пепла, которые медленно дрейфуют на восток, уносимые ветром. Сакура стоит неподвижно несколько мгновений, чувствуя, вероятно, самое сильное изумление, которое она когда-либо испытывала за всю свою жизнь, задаваясь вопросом, что, черт возьми, только что произошло. Внезапно Харуно слышит отдаленное эхо голосов. Заставляя себя вернуться к действительности, девушка пробирается сквозь близлежащие деревья, следуя за звуками, которые слышит, и останавливается только тогда, когда получается разглядеть команду Облака сквозь полог виноградных лоз и нависающих листьев и ветвей. Убедившись, что ведет себя как можно тише, ирьенин снова достает один из своих сюрикенов — ее прицел далеко не так хорош, как у Тен-тен, но она не совсем безнадежна. Один шиноби отделился от группы, настолько отставая от всех остальных, что никто не заметит его пропажи. Сакура пытается игнорировать тот факт, что паренек выглядит моложе своих товарищей по команде; он сложен как Киба Инузука, так что, вероятно, ему примерно столько же лет, и… Хватка на сюрикене, как и решимость ослабевает. Он так молод, скорее всего, чунин, который всего лишь выполняет долг перед своей страной, как и она. Харуно не может найти в себе силы убить его за это. Это, несомненно, опасно и глупо, но Сакура убеждается, что чакра полностью замаскирована, прежде чем наложить гендзюцу сокрытия на внешность — что, по сути, делает ее почти невидимой. Она молча следует за командой Облака. Как и сказал Итачи, их пятеро — все мужчины. Преследователи чем-то напоминают ей о том, насколько различалась работа в командах в Конохе. Ирьенин прикусывает губу, заставляя свой разум сфокусироваться. Сейчас определенно не время для глупых приступов ностальгии. Оставаться абсолютно спокойной и следить за тем, чтобы не наступить на ветку, не споткнуться о виноградную лозу или не поскользнуться в луже грязи, достаточно сложно. Для этого нужно использовать каждую маленькую частицу чакры, которую она натренировала для таких случаев с абсолютной сосредоточенностью. Через несколько мгновений отступница поняла, что Итачи использовал одну из своих таинственных и непостижимо обширных техник, чтобы создать ложный след для команды Облака. Сакура скрещивает пальцы за спиной. Девушке нужно, чтобы они остановились и собрались в относительно тесную группу. Сердце бьется так быстро, что приходится активно концентрироваться на его замедлении. Грубая сила, интеллектуальная разработка стратегии, способность достаточно точно предсказывать ходы своего противника и наносить ответные удары, нацеливаясь на слабые места, — методы, которые влияют на то, как она сражается. Куноичи почти полностью безнадежна в немедицинском ниндзюцу. И хотя Харуно может автоматически рассеять почти любое гендзюцу и выполнить гендзюцу среднего уровня, проецирование сложных иллюзорных техник на большую группу людей — то, в чем у нее нет никакого опыта. Сакура не может не поморщиться. Какая прекрасная возможность для изучения нового навыка. Здорово. Однако девушка старается сохранять терпение. Через милю или около того лидер команды Облака останавливает товарищей, протягивая руку. Они собираются вокруг него, разговаривая вполголоса. Сакура вытирает внезапно вспотевшие ладони о юбку, игнорируя нервное биение своего сердца. Если это не сработает, то… В течение следующей секунды отступница узнает, что использовать гендзюцу намного сложнее, чем кажется. Харуно еще больше начинает уважать Куренай и Итачи, которые необычайно искусны в этом. Ирьенин не хочет представлять себе ничего ужасного или болезненного для команды Облака, поэтому она думает о пустых, бесконечных белых пространствах и стенах, коридорах, которые никуда не ведут. Отступница сосредотачивается на том, чтобы вплести образ в свою чакру и распространить его по окружающему пространству. Поскольку она выполняет подобное впервые, физическая и умственная нагрузка на все тело огромна. Стоя за большим деревом, Сакура отстраненно наблюдает, как глаза всей команды начинают медленно стекленеть, глядя в никуда. Они будут погружены в иллюзию не более чем на десять минут, после чего куноичи использует гендзюцу, чтобы привести их в бессознательное состояние. Что ж… отступница надеется на это. Сакура настолько отвлечена собственными мыслями, медленно отделяя оставшуюся часть своей чакры, что сначала не замечает, как молодой человек, который все время отставал от группы, ближайший к ней — начинает двигаться. Его движения медленные и почти вялые, как будто он борется с водой. Слишком поздно куноичи понимает, что он, должно быть, обладает такими же способностями, как и она, хотя и в несколько меньшем масштабе. Но парень быстр с кунаем, который находился в кармане его серого бронежилета. Слишком поздно Харуно осознала масштаб своей ошибки. Он бросает кунай с точностью и скоростью, которые могли бы сравниться с Тен-тен, прежде чем, наконец, поддаться ее гендзюцу. Отступница даже не понимает, как именно уклоняется от оружия. Кунай был нацелен ей в сердце, но девушка инстинктивно уклонилась в сторону, столкнувшись с корой ближайшего дерева, задыхаясь и прикусывая губу, чтобы не закричать: левую руку от плеча до локтя пронзает жгучая боль. Первый медицинский инстинкт — резко посмотреть вниз и оценить рану. Порез достаточно длинный, чтобы закружилась голова от одного его вида, но, к счастью, не слишком глубокий или загрязненный. Боль заставляет ее стиснуть зубы и закрыть глаза, пребывая на грани потери сознания. Она пытается поднять покрытую чакрой правую руку и провести ею по всей длине раны. Какая-то часть ирьенина способна оценить, что такой порез должен причинять боль, да, но ранение причиняет больше боли, чем должно. Жжение — единственный способ полностью описать ощущение: будто каждый дюйм кожи, а также ткани и плоть под ней, с которыми соприкоснулся кунай, были погружены в чан с серной кислотой. В последний раз она испытывала нечто столь же мучительное… Сакура моргает. Ее чакра колеблется. Сасори? Разум снова затуманивается, пока она пытается исцелить себя, но боль мешает сосредоточиться. Все, что ирьенин может сделать — немного очистить края пореза, зажмурив глаза. Харуно храбро борется с бессознательным состоянием в течение нескольких минут. В следующую секунду Сакура смутно осознает чье-то присутствие. Прохладные пальцы переплетаются с ее пальцами и осторожно поднимают девушку на ноги. Куноичи кажется, что она издает тихий звук протеста, пытаясь отстраниться, но Итачи не отпускает. Глаза ирьенина, наконец, открываются, смутно опознав темно-зеленое болото и черно-красный плащ Акацуки. Отступница не может не съежиться, тело регистрирует ощущение чего-то медленно, неуклонно капающего с ее руки, из-за чего пальцы автоматически напрягаются в ответ на ужасающую боль, пронзающую верхнюю часть левой руки. — У меня сложилось впечатление, что я сказал тебе быть осторожной. Даже в своем слегка дезориентированном состоянии Сакура не может не заметить, что его голос немного более напряженный, чем обычно. Девушке даже удается пристально посмотреть на партнера. — Я была немного рассеянна, учитывая то, что произошло непосредственно перед этим, — резко отвечает ирьенин. На этот раз у него не было ответа. Им не требуется много времени, чтобы найти ручей. Он не слишком большой, но чистый, что самое главное. Итачи может сказать, что Сакура недовольна по ядовитым взглядам, которые она посылает в его сторону каждую минуту или около того, но Ками, ему тоже нелегко. — Я за себя не отвечаю, — шипит Харуно, прищурив глаза и пытаясь отступить на шаг, — если ты даже подумаешь о том, чтобы подойти ближе. И не только из-за чрезмерно упрямой, гордой и оборонительной позиции его партнерши. Совершенно не впечатленный этой, по общему признанию, тревожной угрозой, Учиха подходит ближе, решительно игнорируя то, как Сакура отшатывается, прежде чем прижать одну руку к пояснице, стремясь опустить ее на землю. Внезапное прикосновение в сочетании со свежим уколом боли от все еще кровоточащей раны заставляет колени ирьенина подогнуться из-за головокружения. К большому неудовольствию, придя в себя после кратковременной отключки, она осознает, что стоит на коленях, безвольно прислонившись к дереву. Итачи находится между напарницей и ближайшим ручьем, пристально глядя, что заставляет девушку покраснеть, хотя его взгляд направлен исключительно на длинный порез на ее предплечье. Она пытается что-то сказать, но Итачи опережает ее словесный удар, задумчиво приподнимая бровь. — Лезвие было отравлено. На осознание уходит мгновение, и Харуно делает глубокий вдох, заставляя себя сосредоточиться на повторном использовании чакры и дальнейшего исцеления. Это яд. Она может справиться с ядом. Сасори использовал его, и Сакура создала безупречное дзюцу извлечения яда, которое успешно протестировала на Канкуро, так что… Попытки использовать чакру внезапно прекращаются, поскольку возникает гораздо более серьезная проблема, причину которой девушка устраняет с абсолютно ошеломленным видом. — Что, черт возьми, ты делаешь? — она визжит в полном ужасе и отшатывается от руки Итачи, будто обжегшись. Его глаза сужаются, и на мгновение очень знакомое дзюцу, парящее на кончиках его пальцев, в точности повторяет то, что делает Сакура. — Это должно быть очевидно, — отвечает нукенин. К удивлению, обычный спокойный тон звучит несколько натянуто. Куноичи недоверчиво качает головой. — Ты скопировал мою технику без моего разрешения? — Да. По правде говоря, ирьенин знает, что не должна так возмущаться. Но все же есть что-то в том, что Учиха копирует технику, которую она создала самостоятельно. Это нервирует. — Я могу сделать это сама, — защищается отступница и тянется к слабо кровоточащей ране на руке. Только для того, чтобы Итачи перехватил ее руку и крепко прижал к боку. У Сакуры невольно перехватывает дыхание от того, как это внезапное действие сближает их: почти нос к носу. Она даже может сосчитать каждую из его длинных, покрытых сажей ресниц, а если наклониться вперед всего на несколько дюймов, они могли бы даже… На мгновение их глаза встречаются — становится слишком очевидно, что они оба вспоминают об одном и том же. Но затем Итачи быстро отстраняется, пристально глядя вдаль и прочищая горло. Куноичи может ясно прочитать выражение его лица. Изо всех сил стараясь игнорировать тот факт, что сейчас она, вероятно, очень сильно покраснела, Сакура сглатывает через внезапно пересохшее горло и тянется к длинной ране на левой руке. — Не надо. — Тон мужчины снова ровный, он не пытается удержать ее руку, но его голос достаточно тверд, что заставляет Харуно на мгновение остановиться. — Но… Он хмурится, глядя на последнюю попытку упрямой девушки отказаться от помощи. — Ты не очень умная, не так ли? Потрясенная до безмолвия, Сакура никак не возражает, когда Итачи покрытой чакрой рукой медленно начинает водить от плеча вниз к локтю. Его рука парит на долю дюйма над ее кожей, из-за чего ирьенину все еще приходится прикусить губу, чтобы не дрожать, черт возьми. Она не хочет смотреть прямо на него, слишком боясь чего-то, как раньше, но потом не может удержаться от легкого, дрожащего вздоха, откинув голову на дерево. Ужасное ощущение жжения, наконец, рассеивается, пока он кропотливо извлекает яд. Ирьенин мельком замечает выражение лица Итачи — он, кажется, без особых усилий работает с техникой извлечения яда без единого изъяна в исполнении. Как ни странно, его талант в выполнении техники глубже, чем простое подражание. Похоже, у него есть какая-то природная способность. Конечно, немного кисло думает Харуно, он должен быть совершенен и в медицинском дзюцу. Девушка позволяет себе немного расслабиться, окончательно убедившись, что находится в надежных руках. Процесс выкачивания яда занимает около двух минут, но этого достаточно, чтобы избавиться от болевых ощущений в руке. — Лучше? — Спрашивает Учиха, отводя руку назад, позволяя дзюцу медленно исчезнуть с кончиков его пальцев. Трудно это признать, но Сакура все-таки слегка кивает, убирая несколько прядей волос с глаз другой рукой. — Спасибо, — бормочет она. — Сейчас я продезинфицирую рану, чтобы закончить лечение и все такое… Итачи бросает на партнершу озадаченный взгляд, ему едва удается сдержаться, чтобы не остановить ее руку. В конце концов, нукенин ничего не говорит. Куноичи может лишь безучастно наблюдать, как он лезет во внутренний карман своего плаща, прежде чем вытащить темный квадратик мягкой на вид ткани. Только когда Учиха наклоняется на долю дюйма, погружая ткань в ручей, девушка понимает, что он собирается сделать, и из принципа хмурится. — Я могу позаботиться об этом сама! — Горячо протестует Харуно. Шиноби бесстрастно взглянул на партнершу. — Твое гендзюцу для первого раза, может, и не оказалось полностью бесполезным, но оно было довольно неэффективным с точки зрения энергии. Твоя чакра сгорит, если ты попытаешься применить какие-либо серьезные методы исцеления прямо сейчас. Наблюдая за тем, как Сакура изо всех сил пытается придумать способы эффективно аргументировать эту точку зрения, он задается вопросом, действительно ли она считает настолько ужасным позволять ему заботиться о ней в этом конкретном случае. В конце концов, Учиха не может сосчитать, сколько раз она исцеляла его после различных стычек. Но Итачи продолжает молчать, вытащив влажную ткань из ручья, сложив пополам и начав медленно, осторожно проводить по всей длине разреза. Не удержавшись от вздоха, ирьенин расслабляется, прислонившись к дереву, забыв о первоначальных протестах. Из-за слегка холодного материала рана покалывает, но в то же время это приятно. Одна из его рук поддерживает ее предплечье, слегка обхватив за локоть, в то время как другая очищает рану. Отступница позволяет своим векам закрыться. Сакура не знает, почему он делает это для нее, но чувствовать заботу, несомненно, приятно. В течение последних двух лет она была медсестрой-монахиней — той, кто лечила и заботилась обо всех, кроме себя. Ей нравится чувство независимости, так что она должна страстно ненавидеть происходящее. Чего, безусловно, не происходит. Не то чтобы она была настолько глупа, чтобы поверить, что этот жест вызван какими-то нежными чувствами или чем-то еще. Куноичи сделала бы то же самое для него, независимо от ситуации… или того, что произошло между ними ранее. В конце концов, заботиться друг о друге — именно то, что должны делать партнеры. Тем не менее, прикосновения Итачи нежнее, чем нужно. С ее стороны требуется сознательное усилие, чтобы не наслаждаться происходящим. В попытке отвлечься от потенциально проблемной ситуации она немного отодвигается, чувствуя скрежет коры через заднюю часть жилета. — Ты нашел это? — Наконец спрашивает Сакура. Равномерные, повторяющиеся действия на мгновение прерываются. Ответ звучит таким же бесстрастным тоном, как всегда. — Мне нужен какой-нибудь дезинфицирующий крем. И что я должен был найти? Девушка приоткрывает один глаз и бросает на него нетерпеливый взгляд. — В моей сумке должен быть контейнер — маленький, прозрачный, с синей крышкой. И ты должен был найти то, что, черт возьми, так сильно взволновало тебя в лесу ранее, помнишь? Учиха заметно колеблется. Честно говоря, отступница не может сказать, испытывает ли он дискомфорт от заданного вопроса или от перспективы залезть на неизведанную территорию ее сумки, чего он избегал любой ценой. Итачи придает чрезмерно большое значение личному пространству, и, как ни странно, Сакуре доставляет немалое удовольствие видеть его недовольство ближайшей перспективой. В ее сумке много личных вещей: несколько дополнительных нарядов и различное нижнее белье, последнее из которых она с радостью бы порезала тупым ножом для масла, чтобы партнер никогда не увидел. Медицинские контейнеры с дезинфицирующим кремом и бальзамом от синяков находятся относительно недалеко в довершение ко всему, что должно привести ее в порядок… Куноичи мило улыбается. — Если ты не можешь этого сделать, просто передай сумку в направлении моей другой руки. Я уверена, что смогу найти крем сама. Как и следовало ожидать, глаза мужчины сужаются от тонкого вызова. Харуно прикусывает губу, чтобы удержаться от смеха, наблюдая, как он полуоборачивается, осторожно закрывает глаза, а затем опускает одну руку в глубины ее сумки. После нескольких мгновений неловкого ощупывания (во время которого он отчаянно пытается не думать о том факте, что его пальцы касаются чего-то короткого и шелковистого, нескольких кружевных вещей, а также чего-то подозрительно похожего на клубничный поки), он, наконец, вытаскивает дезинфицирующий крем, выглядя обиженным, передавая средство напарнице. — Вот. На мгновение нукенин может поклясться, что Сакура слегка ухмыляется, протягивая ему руку. Шизуне помогла с созданием крема перед тем, как она покинула Коноху. Средство все еще сильно пахнет свежими травами и натуральными вяжущими веществами, что означает, что оно сохранило свою эффективность. Этого достаточно, чтобы заставить ирьенина вздрогнуть, когда Итачи наносит небольшое количество на пальцы и начинает втирать в руку медленными, тщательными движениями. Всего через несколько мгновений она начинает гримасничать совершенно по другой причине — естественно, ощущение его твердых, мозолистых ладоней, прикасающихся к ней подобным образом, вызывает воспоминания о том, что произошло несколько дней назад, и… Не собираюсь думать об этом, решительно напоминает себе Сакура. В довольно жалкой попытке отвлечься от воспоминаний, которые в настоящее время повторяются и перематываются в мучительно замедленной съемке, она запрокидывает голову к небу, чувствуя влагу в воздухе. — Ты так и не ответил на мой вопрос, — безжалостно напомнила девушка. Нужно чертовски постараться, чтобы напугать Итачи, что-то определенно заставило его нервничать. И снова ему требуется некоторое время, чтобы ответить, поскольку он вытаскивает бинт, который, к счастью, сам выпал из сумки Сакуры. Нукенин не думает, что сможет выдержать подобное испытание снова. — Ничего такого, — наконец говорит Учиха, после того, как начинает обматывать очищенный и продезинфицированный порез со своей обычной педантичностью. Куноичи наблюдает за ним сквозь прикрытые ресницы, отмечая уклончивый ответ. Его голова немного наклонена над ее рукой, так что длинная темная челка скрывает темные глаза и большую часть того, что можно увидеть. Словно почувствовав пристальный взгляд, Итачи осторожно заканчивает перевязывать рану и снова, к ее веселью, завязывает свободные концы маленьким аккуратным бантиком, сохраняя пустое выражение лица. — Можешь считать, что это была случайная ошибка идентификации, Сакура, — мягко поясняет партнер, выражение его глаз совершенно непроницаемо. Девушка озадаченно наклоняет голову — кто еще здесь вообще мог быть? Кого еще он мог знать? Кроме того странного чувства, которое она испытывала весь день, не было ничего слишком уж необычного… Голос разума внезапно прерывается сильной волной истощения, которая, кажется, захлестывает ее целиком. Медик в Сакуре понимает, что это реакция на травму и обширную потерю крови, даже с исключительной заботой Итачи. Прежде чем довести мысль до конца, она издает унизительно тихий писк, похожий на зевок, который заставляет ее партнера слабо улыбнуться. — Тебе нужно отдохнуть, — заявляет он, снова оглядывая девушку. — У нас нет богатой железом пищи, которая помогла бы восстановить силы, поэтому сон — единственный способ оказаться в надлежащем рабочем состоянии к раннему вечеру. Надлежащем рабочем состоянии? Харуно с трудом сдерживает фырканье и желание сообщить ему, что она не какая-то игрушка. — Мы не можем позволить себе остановиться сейчас, — возражает она, как всегда практично. — Команда Облака скоро придет в сознание, и тогда… Итачи пренебрежительно качает головой. — Я немного изменил твое гендзюцу. У Сакуры буквально отвисает челюсть от ужаса. — Ты не… — начинает протестовать она, сразу же представляя себе худшее и пытаясь встать. Шиноби лишь бросает на нее уничтожающий взгляд. — Ты действительно так плохо думаешь обо мне, Сакура? — спрашивает он почти холодно. — Я… ох. — Ирьенин чувствует, что краснеет, колени снова подгибаются, из-за чего она прислоняется к старому замшелому дереву. — Прости, — бормочет отступница, не в силах посмотреть на него. Итачи ничего не говорит. Несколько мгновений спустя девушка скорее чувствует, чем видит, как он садится, примерно в футе от нее. Нукенин молчалив, как обычно, черно-красное пятно на размытом, приглушенном темно-зеленом и коричневом фоне окружающих болот и кристально прозрачного водоема. Его глаза сияют малиновым, но вместо того, чтобы нервничать, Сакура расслабляется рядом с ним. Она никогда не забудет, что, несмотря ни на что, Итачи довольно пугающий. Возможно, ей это только кажется, но сегодня в его присутствии есть что-то немного успокаивающее. Харуно не собирается лгать самой себе, ей неприятно это признавать, но… рядом с ним она чувствует себя в безопасности. Почти защищенной. Куноичи приходится сдерживать рвотный позыв при принятии действительности. О, это точно из-за потери крови. Она определенно может защитить себя — ей больше никогда не понадобится чья-либо помощь. После еще нескольких мгновений молчаливых внутренних разглагольствований на эту тему Сакура снова зевает, чувствуя, как веки медленно наливаются свинцом. Девушка думает, что засыпает, но затем вскакивает через несколько минут (даже бессознательно она поняла, что что-то совершенно не так), зеленые глаза резко открываются от чистого, неподдельного шока. — Прости, — поспешно извиняется отступница, отрываясь от плеча Итачи. — Я не хотела. Я знаю, как ты ненавидишь подобный, эм, контакт и все такое, — только здесь ирьенин мимолетно задается вопросом, неужели после всего, что произошло между ними, Учиха все еще презирает прикосновения — и, эм, я искренне прошу прощения и… Итачи наблюдает, как сонная и напуганная девушка бессвязно бормочет ерунду. Устав от разглагольствований, он позволяет своим пальцам сомкнуться вокруг тонкого запястья и притягивает партнершу обратно к себе. Его движения и прикосновения тщательно продуманы и не задерживаются даже на долю секунды. Тем не менее, зеленые глаза расширяются, снова чувствуя, как щека сталкивается с его плечом. — Что… — слабо произносит она, чувствуя себя еще более дезориентированной. — Просто спи, — немного натянуто инструктирует Итачи. — Тебе это нужно. О, ками, самое время для проявления заботы, Сакура недовольно хмурится, подсознательно наклоняясь немного ближе — гораздо удобнее, чем дерево. Нукенин немного сдвигает руку, позволяя миниатюрному телу прижаться к его груди, ее голова прижимается к линии его челюсти. Она должна быть достаточно уставшей, чтобы это не оказало на нее никакого влияния, но такое простое действие, как ни странно, эффективно разжигает гормоны. Харуно довольно занята, восхищаясь абсолютной новизной ситуации — его запахом, ощущением его мышц, длинным шелковистым хвостом под ее щекой, ровным ритмом пульса сбоку от его шеи… Пожалуйста, милосердные высшие силы, убейте меня сейчас, отчаянно умоляет ирьенин после последнего наблюдения. Ради Ками, она звучит как… как… какая-то влюбленная девочка-подросток. О, какой ужас. Несколько минут спустя Учиха, наконец, смотрит на нее сверху вниз — она свернулась калачиком у него на груди и теперь очень крепко спит. Розовая челка упала на переднюю часть лица так, что на его вкус опасно близко к милому. За исключением того, что по какой-то совершенно непостижимой причине Сакура хмурится во сне, выглядя настолько раздраженной, что он ожидает, что партнерша в любой момент резко сядет и огрызнется на него по какой-то тривиальной причине. Он не должен был этого делать, он не должен был предлагать это. Он должен был знать, какой эффект это произведет на него. Девушка прижимается немного ближе во сне, хмурясь еще сильнее. Итачи осторожно убирает несколько прядей волос, растрепанных ветром, с ее лица, аккуратно заправляя их за ухо, пока медленный прохладный ветерок дует через болото, вызывая легкую рябь на водоеме. Проснувшись, Сакура понимает три вещи. Во-первых, немного перевалило за вечер, а это значит, что она слишком долго проспала, а это нехорошо. Во–вторых, она чувствует себя лучше, чем когда-либо за долгое время — что может быть как-то связано с тем фактом, что она все еще надежно прижата к Итачи, ее лицо повернуто к его шее. И в-третьих… Ну, в-третьих… Ирьенин отстраняется на долю дюйма, с любопытством глядя на мужчину. Он спит — или, по крайней мере, кажется, что спит. Как это очень, до смешного, совершенно… ново. Несколько неуверенная в том, как относиться к происходящему в череде и без того запутанных событий, розововолосая куноичи неохотно высвобождается из объятий своего партнера, прежде чем встать и потянуться. Она бросает последний взгляд на Итачи — черт возьми, он такой красивый, когда спит, что это действительно деморализует — прежде чем бесцельно отправиться вдоль реки на юг. Местность настолько запутанная и незнакомая, что продвижение идет медленно, но любопытство все равно толкает ее вперед, любопытство к тому, что Итачи почувствовал раньше, а также к новой стране. Она никогда не была в Стране Молний или где-либо отдаленно похожем на эти места. Пребывая в лучшем настроении, Сакура должна признать, что здесь красиво, в странном, жутком смысле. Девушка не знает, как долго она бредет вдоль реки, стараясь не споткнуться о какие-нибудь вьющиеся лианы или не увязнуть ботинками в грязи, погруженная в свои мысли. Между заданиями и общением с Итачи у нее нет времени просто подумать — только в душе около двадцати минут в день. Чего никогда не бывает достаточно. — Ты уверен, что она здесь? Голос такой тихий и слабый, что его едва слышно. Честно говоря, сначала отступница лишь рассеянно кивает. Она уверена в этом, да… Затем куноичи останавливается на полпути, понимая, что голос не был каким-то странным внутренним монологом. Это настоящий голос. Сакура непроизвольно прижимает руки к себе вспоминая, как именно началась ее последняя встреча с капитаном Корня. Но подождите, этого не может быть — он мертв… — Конечно. Какого черта, Итачи? Да, она едва слышит — голоса доносятся из укрытия какой–то поляны, — но звучит так похоже на ее партнера, что девушка моргает в замешательстве, осознав свою ошибку. Однако тон Итачи немного глубже, чем у этого неизвестного человека. О, Ками. Куноичи чувствует, как кровь начинает отливать от лица, делая кожу пепельной. Сакура не помнит, чтобы принимала сознательное решение продолжать идти вперед, замедляя шаг, стараясь быть как можно тише и едва дыша. Ее чувства не такие отточенные и острые, как у Кибы и Шино, но ее слух несколько лучше среднего, и… она не может прямо сейчас мыслить здраво, действительно не может. Чакры все еще недостаточно, но отступница безупречно маскирует ее и активирует гендзюцу сокрытия, которое несколько колеблется. Сейчас ирьенин находится на краю поляны, достаточно далеко, чтобы убедиться, что они ее не видят… Харуно смутно осознает, что ее пальцы впиваются в покрытую мхом кору ближайшего дерева, достаточно сильно, чтобы чувствительная кожа почти кровоточила. Все, что она может видеть, — три довольно характерно выглядящих человека, находящихся спиной к ней: девушка с огненно-красными волосами, небрежно обрезанными с одной стороны и гладкими и длинными с другой, более высокий мужчина в бледно-фиолетовом одеянии с волосами цвета слоновой кости, ниспадающими до середины спины. Фигура, которая привлекает ее внимание больше всего, — огромный парень в центре, одетый в черные брюки, коричневую рубашку и синий плащ, с торчащими светло-оранжевыми волосами. — Тебе нужно отдохнуть или что-то в этом роде, — говорит рослый юноша на удивление мягким голосом для человека его роста. — За последние несколько часов мы прошли более ста миль, и все это время ты был впереди. К большому неудовольствию, Сакура не видит ничего, кроме троицы перед ней, но… — Мы зашли так далеко, — лаконично произносит голос Итачи (она пока не может вспомнить его имя). — Мы должны… На этот раз говорит девушка. — Мы найдем ее, — успокаивающе отвечает она, откидывая волосы назад, звуча очень уверенно. — Не волнуйся. Ирьенин закрывает глаза, хотя это определенно неразумно. Голова пульсирует с той же скоростью, что и сердце, она даже не уверена, что стоит прямо. Харуно требуется несколько минут, чтобы немного прийти в себя. За это время небольшая поляна оказалась пуста. Раскрасневшийся лоб прислоняется к дереву в попытке успокоиться, ее дыхание становится быстрее, чем обычно. Она попыталась идти, но запоздало поняла, что на самом деле понятия не имеет, куда. Ноги, похоже, имеют другое представление, медленно ведя в нужном направлении. Она находит его через пять минут на поляне и развеивает гендзюцу сокрытия, глядя на парня, изучая. Первое, что чувствует Сакура — разочарование. Увидев его после такого долгого промежутка времени, после всего — она мечтала пробить им несколько бетонных стен или швырнуть через пару деревьев прямо в какую-нибудь скалу. О том, чтобы посмотреть сверху вниз на его покрытое синяками, потрясенное лицо с выражением полного бесстрастия, и сказать: «Давно не виделись». Саске крепко спит, прислонившись спиной к дереву и подтянув ноги к груди. Он выглядит изможденным, так близко к бессознательному состоянию, что ей почти больно просто смотреть на него. Сакура смутно осознает, что поднимает руку к горлу, чувствуя, как у нее перехватывает дыхание. Он выглядит по-другому: сменил свой наряд и теперь носит темные брюки, подходящую облегающую рубашку с рукавами до локтя и черный бронежилет. Даже во сне Саске выглядит жестче, резче, намного более измученным, чем в их последнюю встречу. Девушка моргает, наблюдая за последними изменениями в его внешности. Темные волосы ниспадают на плечи, стянутые в конский хвост. Он так похож на Итачи, что голова идет кругом еще больше. Однажды, около года назад, во время спарринга с Шикамару, он случайно сломал ей три ребра в трех отдельных местах на каждой кости. Куноичи исцелила их, но неделю спустя, во время миссии, она получила удар по ребрам, и те же три кости снова сломались во всех тех же местах, чуть не проколов одно из легких. Это была самая сильная физическая боль, которую она когда-либо испытывала. То, что девушка чувствует сейчас, в миллион раз хуже. Сакура не плачет (почти не плачет). Это глупо, но она приглаживает несколько прядей волос за ухом слегка дрожащей рукой, прежде чем медленно опуститься на колени перед все еще спящим Саске. Он… ищет ее. Хочет ее, по какой бы то ни было причине. Ирьенин даже не хочет думать о последствиях. Их встреча причиняет гораздо больше боли, чем она когда–либо могла ожидать. Прошло девять или десять месяцев с тех пор, как они видели друг друга. Мастерство Саске росло не по дням, а по часам, что почти пугает. Возможно, подсознательно Итачи знал, что сигнатура чакры, которую он уловил слабым, едва заметным следом, принадлежала Саске. Но младший брат оказался настолько неуловим, что даже нукенину было трудно выследить его, в течение периода времени, когда Сакура сражалась с командой Облака… Обнаружив вспышку чакры, которая отмечала небольшое нарушение гендзюцу сокрытия брата, он одновременно почувствовал резкое снижение сигнатуры партнерши. Это невообразимо трудно. Все, через что Итачи прошел в своей прошлой жизни, было ради Саске. Всё. Он любит своего младшего брата и сделал бы все, чтобы защитить его. Учиха всегда знал это, но… как бы ни старался, он не может отрицать, что со временем у него развились похожие защитные инстинкты по отношению к Сакуре. Это совершенно новые ощущения, которые сильно все усложняют, на долю секунды нукенин растерялся. Но он вернулся к Харуно, и на то была веская причина… Пока мужчина лечил ее руку, он не мог думать ни о чем другом, кроме Саске. Что делать в подобной ситуации? Итачи — один из умных, если не самый, людей своего времени. Не нужно быть вундеркиндом, чтобы понять, что внезапное появление Саске в этом месте, безусловно, не является совпадением. Громкая, раздражающая красноволосая девушка из его команды, была сенсором, высокомерный ниндзя Тумана, похоже, обладал похожими навыками. Судя по темпу и тщательности их продвижения по болоту страны Молнии, младший брат был решительно настроен что-то найти. И, судя по всему, этим чем-то оказалась Сакура. Учиха понятия не имел, как ответить на ее вопросы относительно внезапного бегства. Мог ли он сказать напарнице о том, что его младший брат был поблизости, отчаянно преследуя ее, с предполагаемым намерением принять в свою маленькую… команду? Эта мысль оставляет горький привкус во рту, но в подавляющем большинстве случаев Сакура хотела бы пойти с Саске, если бы они столкнулись друг с другом — и… Ками, рассказать правду было бы правильным поступком, но Итачи не мог заставить себя сделать это по причинам, которые он не может понять. Размышления над этим вопросом вызвали у него ужасную головную боль. Нукенин даже не понял, что заснул, пока его глаза не открылись, обнаружив отсутствие Харуно. Последние слова Итачи были обращены к Саске. Потрясенное выражение лица его младшего брата было последним, что он видел в этом мире. И теперь… достаточно необъяснимо, несмотря ни на что, они снова здесь. Саске выглядит еще более изможденным, чем во время их битвы, намного старше своих пятнадцати, почти-шестнадцати лет. Его глаза закрыты, грудь мерно поднимается и опускается. Нукенин заметил, что они оба спят и сидят в одной и той же позе: подтянув колени к груди и обхватив их руками. На мгновение Итачи презирает Пейна и Конан всеми фибрами своего существа, потому что он не знает, что делать. Согласно последнему разговору с Мадарой, Саске знает правду о… обо всем, но сможет ли кто-нибудь справиться с неожиданной встречей прямо сейчас? Для них двоих было бы лучше, если бы они могли помириться, или если… Саске просто продолжал верить, что он мертв? Это, вероятно, единственные вопросы, на которые Итачи не знает, как ответить. Часть его хочет отвернуться, растаять и исчезнуть обратно в тени, потому что выражение лица Сакуры, когда она смотрит на Саске, охватывает такой широкий спектр эмоций, что он чувствует, будто вторгается в частную жизнь, просто глядя на нее. Она выглядит еще более ранимой и уязвимой, чем в ночь своего шестнадцатилетия, хотя сейчас не плачет. Учиха признает, что мимолетно задавался вопросом о специфике отношений Саске и Сакуры, но… учитывая то, что он видит сейчас, больше не о чем размышлять. Он разворачивается и уходит, определенно не чувствуя, как что-то неузнаваемое сжимается внутри. К удивлению Итачи, партнерша возвращается примерно через пятнадцать минут. Она все еще выглядит бледной и немного потерянной — как будто только что увидела привидение. Он пытается не замечать этого, когда поднимается, преодолевая расстояние между ними в несколько шагов, поправив ремешок сумки на одном из ее изящных плеч. — Что… — начинает она немного неуверенно. На долю секунды Итачи обдумывает ситуацию. Это совсем не сложно — девушка уже смотрит на него снизу вверх, вопросительно наклонив голову под углом. Он мог бы положить руки ей на бедра и притянуть чуть ближе, наклониться на несколько дюймов, пока не сможет прижаться губами к ее губам… Но потом он вспоминает Саске. — Береги себя, Сакура, — тихо говорит мужчина, пряча руки в свой плащ Акацуки, чтобы предотвратить любое искушение сделать что-то неподобающее. Возможно, это просто шок от недавней встречи с Саске, но куноичи недоуменно моргает. — Я… что? Ты… Глубина ее замешательства заставляет Итачи на мгновение остановиться, он поднимает бровь. — У меня сложилось впечатление, что ты с моим братом… Харуно резко отворачивается, ее волосы закрывают лицо, она начинает уходить, но в противоположном направлении от импровизированного лагеря Саске. — Нет, — резко отвечает девушка, избегая его взгляда. — Боже, нет. Явно сбитый с толку, Итачи следует за напарницей, бросая последний долгий взгляд назад на поляну, где спит его младший брат. Если им с Саске суждено встретиться снова — что ж, сейчас неподходящее время. Они идут в напряженном молчании еще час, пока не выбираются из болота в маленький пограничный городок. В любом случае, его вряд ли можно так назвать — это больше похоже на прославленную остановку для отдыха, с крошечной гостиницей и несколькими местами, где можно поесть. Итачи снимает им комнату, которая больше похожа на отремонтированный чулан для метел. Войдя в номер и закрыв за собой дверь, ирьенин поворачивается, внезапно выглядя достаточно разъяренной, чтобы попытаться выцарапать ему глаза. — Почему ты не сказал, черт возьми? Ты с самого начала знал, что он был там! Едва сдерживаемый гнев в ее голосе на мгновение выводит шиноби из себя. Спустя мгновение он немного приходит в себя и выгибает одну бровь. — Если ты с Саске не… тогда я не понимаю, почему это так важно, — отвечает Учиха, сохраняя бесстрастный тон — будь он проклят, если скажет ей настоящую причину. Прозвучавшее заявление заставляет Сакуру на мгновение остановиться, после чего она делает еще один шаг, глядя на него с яростью, которую он не видел раньше. — Ты боялся, что я… решу пойти с ним или что–то в этом роде? Это все? — Как думаешь, — сардонически начинает Итачи, в кои-то веки теряя малую толику ледяного самоконтроля, — что произвело на меня такое впечатление? Харуно смотрит на него несколько мгновений, выглядя так, будто у нее есть миллион вещей, которые она хочет сказать. Но, как ни странно, девушка отступает, снова отворачиваясь. — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. — На самом деле, я думаю, что имею. В следующую секунду Учиха едва успевает поймать усиленный чакрой кулак, который был нацелен ему в лицо. — Я ненавижу его! — Не выдержала ирьенин, отпрянув назад к противоположной стене. — Но ты не понимаешь, не так ли? Это все его вина! — Я… — осознав сказанное, Итачи смотрит на Сакуру, шаринган активируется сам по себе — Что? Куноичи начинает сердито расхаживать по комнате, выглядя как тигр, запертый в слишком маленькой клетке. — Ты слышал меня, — шипит напарница. — Если бы он не был таким эгоистичным идиотом, который, черт возьми, стал предателем и ушел, тогда ничего этого бы не случилось! Никто из нас не отправился бы на миссию, чтобы выследить вас обоих. У Данзо не было бы возможности восстать, и даже если бы он это сделал, мы бы подавили мятеж и убили бы его жалкую задницу, и… Это все его вина! Она поворачивается к стене, выглядя так, будто ничего так не хочет, как пробить ее насквозь. — Твоя логика ошибочна, — говорит Учиха, слова тяжело ложатся в пространство между ними. — Ты обвиняешь не того человека. Сакура бросает на него стальной взгляд, уперев руки в бедра. — О, неужели? — Голос сочится сарказмом. Итачи снова сокращает расстояние между ними, прижимая ее к стене. Даже гнева Харуно недостаточно, чтобы сдержать легкую дрожь дурного предчувствия, пробежавшую по спине. — Я убил свою семью, помнишь? — шипит он. — Я сказал Саске, что того, что он делал, было недостаточно. Я сказал ему сделать все возможное, чтобы стать сильнее — стать достаточно сильным, чтобы убить меня и отомстить за клан, который я убил так безжалостно. Саске лишь послушал меня. Из-за того, что он ушел и обучался у Орочимару, через два с половиной года он стал достаточно силен, чтобы убить меня. Если хочешь обвинить кого-то, Сакура, то это должен быть я. Итачи всегда гордился своими актерскими способностями, но, к его удивлению, девушка лишь качает головой, спокойно глядя на него. — Нет. И знаешь что? Не оправдывайся за него; он должен был разглядеть ложь. В твоей истории слишком много недостатков, слишком много несоответствий. И даже не пытайся сказать мне, что тренировки с этим змеиным ублюдком сделали его достаточно сильным, чтобы убить тебя. Все из-за твоей… болезни, Итачи. Неизлечимой болезни, которая была у тебя с рождения. Диагноз был поставлен в шесть лет. Ты просто позволил Саске поверить, что он убил тебя. Впервые, на самую короткую долю секунды, ирьенин видит эмоции, мелькающие на обычно бесстрастном лице. Не успев удивиться, девушку прижали к стене, сжав руку вокруг горла. Он наклонился достаточно, чтобы их носы находились всего в дюйме друг от друга, его большой палец лежал прямо на точке давления. Если надавить хотя бы на сантиметр, то можно убить, но его рука не прилагает никакой силы. Учиха лишь удерживает партнершу на месте. Писк удивления замирает у нее в горле, Сакура перестает дышать от явного беспокойства. Зеленые глаза встречаются с вращающимся томоэ. — Кто тебе это сказал? — Почти шепчет Учиха голосом более хриплым, чем она когда-либо слышала. Так это правда. Сакура бесстрашно встречает его взгляд, ее голос звучит немного тише, чем хотелось бы. — Данзо, — наконец отвечает девушка. — После того, как мы вернулись с миссии, он заставил Какаши-сенсея отчитаться. Он рассказал нам… обо всем. Куноичи смутно ощущает, как Итачи выпрямляется во весь рост, прежде чем отпустить ее и отвернуться. Отступница не может не думать о том, каково это — иметь тайну, от которой он страдал последние почти шесть лет, вот так выставленную на всеобщее обозрение. — Полагаю, он нашел иронию забавной. Голос мужчины на удивление напряженный. Сакура кивает, хотя он все еще стоит к ней спиной. Словно по обоюдному согласию, они подходят к маленькой кровати и садятся на нее бок о бок, хотя мыслями находятся далеко друг от друга. — Знаешь, — тихо говорит Харуно, глядя в неподвижную точку на стене. — Даже до того, как узнать, я всегда подсознательно думала, что что-то в этом… было не совсем правильно. Итачи смотрит в другую неподвижную точку на той же стене. — Возможно, это потому, что ты умная девочка, Сакура. Несмотря на серьезность ситуации, куноичи не может не улыбнуться стене. Это, вероятно, первый комплимент, который она услышала от Итачи. — Спасибо. Они долго молчат, прежде чем Учиха снова заговорил. — Даже если ты считаешь, что он должен был догадаться, не вини Саске. Сакура рассеянно накручивает несколько прядей волос на палец. — Да, но… я имею в виду, даже если бы он был решительно настроен на… — отступница нерешительно смотрит на Итачи, несколько запинаясь в своих словах. — Убить тебя или что–то еще — он не должен был позволять этому так поглощать себя. Даже если бы он хотел отомстить, мы могли бы ему помочь. Какаши-сенсей мог бы обучить его, Наруто был бы его лучшим другом, и я могла бы… Опустив взгляд на пол, ирьенин замолкает на полуслове. Внезапно она встает с кровати и направляется в ванную, закрыв за собой дверь. Через некоторое время она выходит абсолютно спокойной. Ни один из них больше не упоминает о предыдущем разговоре. Лишь поздно вечером, после того, как они выполнили задание в соседнем городе к западу, а затем вернулись в гостиницу, гнетущая атмосфера появляется снова. Остаток дня Сакура была необычно тихой, а Итачи — напряженным. В данный момент они свернулись калачиком под тонким одеялом на жесткой, незнакомой кровати, уставившись на противоположные стены комнаты, погруженные в свои мысли. — Если это тебя утешит, я не думаю, что Саске было легко оставить тебя. — Голос Итачи настолько тих, что почти теряется в ровном гудении маленького деревянного потолочного вентилятора. Через несколько минут, когда напарница не отвечает, он приподнимается и смотрит на Сакуру, которая крепко спит, прижимая к груди дополнительную подушку. Он ложится обратно, задумчиво глядя в потолок. Может быть, оно и к лучшему.